Сладость сапфизма

      Лучистое солнце ещё не взошло над линией горизонта, не показавшись из-за кромки деревьев и не выглянув за крыши домов, а Кира Станиславовна уже стояла в чистом, но ещё до конца не убранном поле за немаленькой деревушкой Аксёново, что притулилась в пятидесяти километрах от сибирского города Ялуторовск в Тюменской области. Вышла доярка в такой ранний час, потому что хотела как следует подрочить на свежем воздухе. Неистово чесалась пиздёнка только от одной мысли о том, чтобы сделать это в открытой для каждого взора местности. У неё было от силы минут десять в запасе до такого, как светило явит себя и прокричат петухи. Не став премудрствовать лукаво, Кира сорвала с русского поля колосок пшеницы, задрала лёгкую белую юбку и ввела его себе во влагалище. Пушистый колос приятно щекотал стенки куночки, однако быстро сломался по причине неистовых движений Киры. Посему девушке пришлось удовлетворять себя двумя пальчиками.       И вот она наконец-то кончила. Выделения молодки оросили пшеничное полюшко. Золотой залупой встало солнце и осветило сельскохозяйственные угодья, ставшие местом одиночного разврата аксёновской доярки. В такт его подъёму хрипло вторили навострившиеся петухи, явно ожидавшие восхода в низком старте. — Солнышко, привет! Ты меня видишь! И я тебя вижу! — заговорила Кира, удаляясь в сторону деревни. — Так неловко, знаешь, но… Ну, так уж вышло что я нимфоманка… Нихуя с этим не поделаешь…       Да, ничего не поделаешь. Девке надо было успеть в Аксёново. Впереди много дел по хозяйству. Но сперва она вознамерилась наведаться в коровник. Там Киру ожидала её любимая коровка Гланя. Доярка дала ей такое прозвище, потому что тёлка сосалась с ней по самые гланды.       Едва зайдя в низкое, но широкое здание коровника, Кирунька подвалила к загону с Гланей. — Гланя, Гланечка, Глануля! — заговорила она. — Это я, твоя Киронька! Корова довольно замычала, узнав свою доярку. И не забыла про приветствие, чмокнув мясистой губой за девичью жопу. — Да, да, я тебя тоже люблю, моя девочка! — рассмеявшись, приласкала её Кира. — Вот ты красавица! Ну что ты, что ты?..       Гланя была всё ещё сонная, и это сыграло на руку Кире. Она, нагнувшись, легла под корову и принялась смачно сосать её вымя. Вкусное натуральное молоко брызнуло сразу из четырёх сосков в рот и на лицо. — Бля, как же охуенно, о да… — блаженно простонала доярка.       Вовремя остановившись, она подбоченилась и кое-как встала в позе раком. Вымя Глани проникло в её вагину, заливая изнутри молоком. Приятное тепло распространилось по всему телу девушки. Сие было похлеще любого осеменения. Ежедневный утренний ритуал. Если любимая доярка Глани не приходила, она начинала нервничать, впадала в депрессию и не давалась другим дояркам. Хозяйство в те дни терпело одни убытки, и всё из-за скверного характера Киры и её извечной похоти, но об этом позже. Выжав всё молоко в свою киску, Кира вспомнила одно важное дельце. Со вчерашнего дня бык Лихослав остался ею недоёбанным. Поэтому коровка была оставлена.       Кира перебралась в другой загон на окраине коровника и обнаружила, что Лихослав ещё мирно дрых. Ей повезло, поскольку бычий член уже пребывал в эрегированным состоянии. Как по расписанию! Огромный, свисавший чуть ли не до земли отросток доярка подхватила и стала засасывать его по диаметру основания, попутно играясь с его яйцами, которые в не таком далёком будущем обязательно станут деликатесом на чьём-то столе. Быть может, даже на столе самой Киры. Нежданно-негаданно спёрло дыхание. Всё от жадности и силы заглота нечеловеческих размеров удилища, который тыкался в дыхательное горло и затем проник в пищевод, начав изливать целый галлон молофьи. Еле выплюнув бычий хуй изо рта, Кира подавилась его семенем и, шумно откашлявшись, запила его нацеженным молочком из ведра, которое она всегда таскала с собой как раз для таких случаев.              Довольная после столь экзотических для городских жителей, но при этом столь обыденном для зачастую остававшейся неудовлетворённой деревенской девушки, отсосов коровьего вымени и пениса быка, Кира Станиславовна направилась домой. Нужно было заготавливать дрова на зиму и сварить себе завтрак, после чего, конечно, её нимфомания станет только в разы сильнее.

***

      Тем же днём трактористка Вероника Константиновна на своём новеньком МТЗ-30.22 «Беларус» стояла в рабочей одежде перед главой Ялуторовского района и несколькими операторами с профессиональными видеокамерами местного телевидения. — Аксёновские труженицы за минувший месяц вспахали восемьдесят гектаров целины, товарищ глава, — сухо произнесла она. — Какой хороший результат, Вероника Константиновна, — произнёс чиновник и посмотрел в объектив. — Это даже лучше, чем в предыдущем квартале! Спасибо вам и всем труженикам колхоза «Аксёновский»! Пусть и дальше наш район остаётся в лидирующих позициях всей области по количеству вспаханной целины!       С этими словами он удалился в сопровождении телевизионщиков. — Уф… Ну, как я? — выдохнула Ника. — Не сильно опозорилась перед камерами? — Да не, Никонька, — с ласковым панибратством ответил её напарник Лёха, дружески похлопав по плечу. — Вообще на заебись ответила. — А то я ж закомплексовка та ещё, — трактористка смахнула со лба выступившие капельки пота. — Ладненько, я пошёл жрать, — сказал Лёха. — Сегодня на обед обещают борщец с сальцом. Пальчики оближешь! Я с Валькой договорился, забабахает в наилучшем виде для всех работяг! — Ты иди, а я с полминутки на поле покурю, — ответила Ника. — Разве ты не собиралась бросать? — поинтересовался тракторист. — Вот сегодня брошу, — оправдалась его напарница.       На самом же деле курить Никуся не намеревалась вовсе. Да и курила-то она только с недельку, потому что сорокалетнему трактористу-Васе было скучно курить одному, когда они работали вместе, а Ника проходила стажировку. Всё здесь для молоденькой трактористки было впервой, и с каждым днём она сомневалась, что эта работа для неё. Освободившись от Васи, она наконец перестала травить себя, и головная боль от курева прошла. Так зачем же эта по натуре тихая, спокойная, хорошая и ответсвенная девушка осталась у гаража в полном одиночестве, тогда как все работяги пошли на долгожданный обед? Как известно, любой нормальный рабочий отправится на обед как можно раньше, а придёт как можно позже, если он работает на окладе. Дело в том, что Ника хотела реализовать свои потаённые сексуальные амбиции, доселе нереализованные. Да, она была до удивления такой же похотливой, как Кира, с которой не была никогда знакома. Правда, не до такой уж степени, чтобы ебаться с животными, но от нехватки секса она пускалась во все тяжкие. Ебала и тёрлась о самые разные предметы. Выебала электрогитару, да аж несколько раз, тёрлась о её сексуальные изгибы, хотела даже засунуть гриф в анус, но пожалела любимый инструмент. Так она заприватила свой обожаемый сквайер аффинити. Да, девушка была творчески одарённой, а не вот это вот всё. Ну, а пока… Спиздив из трактора Лёхи баллон с соляркой и спрятавшись за ним, она спустила свои штаны до колен и принялась возбуждать шлангом свою растёртую тканями щёлку. Поскольку трусы девушка не носила, на внутренней стороне её рабочих штанов уже остались полупрозрачные следы разврата — влажные овалы, а по ногам стекали капли вагинальной слизи. Ника застонала необычайно громко, когда конусовидной формы искривлённый шланг уткнулся в её матку, а солярка принялась вытекать из её пиздёнки, вперевшись в пульсирующую полость. Затем, будучи на порядок разгорячённой собственным развратом, Ника сунула шланг в рот и стала быстро ему отсасывать, отчего возбудилась ещё сильнее и принялась дрочить пылающий страстью клитор свободной рукой.       «Хотя куда уж дальше?» — промелькнуло в её мыслях.       Как вдруг совершенно внезапно Ника случайно заглотнула из баллона, но не перестала бухать солярку. По жизни упрямая зожница, она не удержалась и по итогу выпила всё содержимое. И перед тем, как отправиться на обед в сельскую столовку, в которой было всё таким вкусным вплоть до куска хлеба, её мучил только один насущный вопрос… Как же возвратить пробуханный солярыч Лёхе?.. Блина. Он же по-любому хватится…

***

      Перепихнувшись с очередным ёбарем и проводив того до порога своего дома, Кира отнесла запачканные в ходе буйного коитуса кончой шмотки в стирку. Дело шло к вечеру, когда все дела были сделаны, все коровы и ёбыри переёбаны. Девка очень хвалилась количеством половых партнёров, поскольку с ней переспала почти вся мужская половина деревни, в том числе и женатые мужи. Некоторые даже платили ей рублёвой монетой. Кирочка даже задавалась вопросом: что в таком случае отличает её от обычной путаны? Ясное дело, лишь цена.       Вот только лишилась девственности она лет в шестнадцать, когда её на окраине населённого пункта заманила в кусты у речки Виталия Григорьевна, по совместительству супруга председателя колхоза, который носил невероятно причудливое имя — Клавдий Христофорович Бычков. Про неё ходила давно дурная слава, что та изменяла своему мужу в силу своей ярой нимфомании. Да и то, что Виталия Григорьевна соблазняла представительниц прекрасного пола в Аксёново, прослыло среди тамошних старожилов неким секретом Полишинеля.       Эта сексапильная милфа, выглядевшая в свои пятьдесят восемь лет эдак на десять моложе, едва не задушила бедную Кируньку своими необъёмными сисяндрами. Да, женщины — жестокие существа. Хоть та и умоляла прекратить надругательство, Бычкова не послушала её и довела дело до конца, тем самым на короткий промежуток времени удовлетворив свою звериную ненасытную похоть, распутной разнузданности которой позавидовала бы сама Валерия Мессалина. Заявление Кира писать не стала и продолжала мило, но смущённо улыбаться каждый раз при виде той, кто похитила её невинность. Так и становятся, господа, сельскими шалавами.       Но да это всё были дела давно минувших дней, преданья старины глубокой… А сейчас Киронька искала в своём гардеробчике подходящий наряд для дискотеки, которая должна состояться сегодняшним вечером. Скажем так, не совсем обычной. Времени было уже в обрез, поэтому Кира надела розовое платье с весьма развратным вырезом-декольте и, заперев на засов дверь в свой домик, направилась в сельский клуб. Он находился в самом центре деревни, окружённый с двух сторон зданием местной администрации и зернохранилищем.       Там её уже ожидали не только вся деревенская молодёжь, но и аксёновские управители Клавдий Христофорович и Виталия Григорьевна, которая властно подмигнула Станиславовне, заприметив её. Она лицезрела, какой извращённой стала та, кого она и развратила своими же сиськами. Привычными телодвижениями Кира под галдёж посетителей и музыкальный рёв принялась танцевать стриптиз. На своём любимом шесте. Вот почему соавтор упомянул необычность сельского клуба. Здесь был и танцпол, и стриптизёрши, и даже приватные комнаты, где за отдельную плату тебе не только станцуют, но и предадутся. Камер здесь не было и быть не могло, ибо не хватало бюджета, и это шло на руку владельцам и работницам. Ну и посетителям, конечно. Не осталось на Земле таких клубов, где тебе можно полапать стриптизёршу, и тебе за это ничего не будет. В таких захолустьях всегда царит полный беспредел.       Во время танца Кира приметила незнакомую деваху чуть постарше неё, которая выпивала коктейли. Никогда прежде не видела она здесь эту тян, хотя знала каждого жителя в лицо. Она приглянулась Кирке, особенно своим кротким и невинным взглядом, раскрасневшимся от стыда лицом (для неё происходящее здесь было дикостью), и посему та решила подкатить к ней попозже. Вскоре всё закончилось, и довольный председатель колхоза сунул в трусы Кире купюры за выполненную работёнку. Однако сейчас деньги её мало интересовали, если не сказать совсем. Она направилась в угол, где сидела та девушка, уступив место другим стриптизёршам. — Привет, ты меня заинтересовала, — бодро начала Кира, — вот я и подошла! — Что тебе нужно? — спросила деваха. Она не желала сейчас ни с кем общаться и вообще жалела, что решила наведаться в место, где однозначно не её атмосфера. — Скажи мне, как тебя звать-величать, золотце? — Киру возбуждала застенчивость новенькой. — Н… Ни… Ника… — Золотце? В последнее время её чересчур часто так называли, а она и не понимала, почему (потому что няшка, каких поискать). — А по батюшке? — Конс… Конст… Константиновна я. — Ну что ж, Ника Константинна, прошу ко мне в приватную комнату? — А это… зачем?.. — Скоро узнаешь! Не всё сразу!       Не спрашивая согласительного волеизъявления со стороны Ники, Кира схватила её за руку и насильно поволокла в частные помещения клуба, где отдыхали другие стриптизёрши. Настоящие приватные комнаты, где бы им точно никто не помешал, оказались заняты: там во всю уже творились оргии. Поскольку стриптизёрши в этот момент находились сейчас на сцене и в тех комнатах, эта комната отдыха была абсолютно свободна и полностью перешла в распоряжение Киры Станиславовны. Пока они шли, совершенно не познавшая доселе вещи амурные Ника почувствовала, как Кира тёрлась об неё сзади своей массивной грудью. — Сперва бахнем по бокальчику шампусика! — предупредила Кира Нику.       Ника, хоть и, несомненно, зожница, не могла отказаться (и отвязаться) от девушки, которая, хоть и младше её, не оставляла никакого выбора. За шампанским последовал коньяк, за коньяком последовало виски, за виски последовало бренди, но чтобы Ника Константиновна не отрубилась раньше времени, с каждым новым напитком Кира уменьшала количество заполняющего питьевую ёмкость спиртного. Покопавшись в своём плеере, она нашла идеально подходящую под возникшую ситуацию песню «Ветер с моря дул» от Натали и включила её на полную громкость, при этом не забыв отложить плеер в сторонку.       Сама разгорячённая выпивкой и похотью, Кира внезапно повалила Нику на пол и принялась целовать её алые губки своими багровыми губами. Ника дико смущалась и всё просила, едва не умоляла Киру отпустить её, уже ещё больше жалея, что припёрлась в этот сраный клуб. — Ника… Ни-и-и-и-и-ика… Ох, Ни-и-и-и-и-и-и-и-конька… Ах, Нику-у-у-у-у-у-у-у-уся, моя сладенькая-а-а-а-а-а-а… — протяжно постанывала бухая Кира во весь голос, пытаясь возбудить не только себя, но и партнёршу. — Если бы ты знала… Э-э-эх… Если бы ты только знала… как я ненавижу мужиков… и их вонючие концы… которые они постоянна вставляют в нас! Как хорошо, что есть мы, воительницы Лесбии, которые могут наслаждаться всей неизъяснимой сладостью неземного блаженства, дарованного первоклассным сапфизмом!       Чего только не творила похотливая Кирунька в попытках хоть как-то раззадорить Никуську — чмокала губки, слюнявила каштановые волосики, перебирала в руках небольшие, но налитые груди, втягивала ртом острые набухшие соски — делала всё, что угодно, но пока что не проникала. Ника сопротивлялась, но крайне слабо, а нежные ласки возымели свой эффект. Спиртное подступало, что делало её незаметно для себя самой чуть раскрепощённой. Наконец Кире надоели предварительные ласки, и она сняла с неё длинную юбку, беленькие шелковистые трусики из атласных кружев, любовно заткнув ими рот Ники, и запустила два элегантных пальчика в аккуратную, но тугую щёлку, пах над которой был красиво подстрижен. Русые густые волоски украшали интимное место. — Кр… Стнслввн… — мычала с трусами во рту Ника. Затем, поняв, что их не так уж и сложно вытащить, не сдерживая стоны, мягким расслабленным голосом произнесла: — Кира Станиславовна… ах… Можете проникать сильнее… — Да, продолжай называть меня так, мне это нравится! — приговаривала Кира. — И тебе наверняка тоже, не так ли, золотко? — Ага… — был ей ответ.       Залившаяся краской пунцовая пиздёнка Ники выдавала стыд её обладательницы сильнее, чем сама девица. Особенно после того, как Кира вторглась туда язычком, совершенно не опасаясь никаким последствий. Тем более она недавно проверялась у медика, и тот вынес вердикт: ни единого ЗППП нету. — Кир… Кирочка… Раздевайся, — попросила Ника. — Я хочу… Пососать твои пяточки… — Как скажешь, конфетка! — улыбнулась Кира, удивившись, но и обрадовавшись тому, как смелела девчушка прямо на глазах.       Она скинула с себя все шмотки и поднесла свою стопу к лицу новообретённой девоньки. Та принялась легонько, почти нежно ласкать языком потную кожицу на женской ножке. Не удовлетворившись до конца и этим, Ника попросила Киру сесть на её лицо. И вот перед ней распахнулась истекающая половыми соками Киркина пизда. Влажный поцелуй тут же заставил и без того перевозбуждённую Кирочку испустить обильную струю вагинальной жидкости прямо на личико радостной Никусе, которая одновременно со всеми махинациями звучно хлопала партнёрку по жопке, уж совсем потеряв всякий стыд. Затем они, сами не успев заметить каким образом, уже тёрлись друг о друга в позе ножниц, чувствуя приближающийся одновременно оргазм. — АГАПЭ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э!!!!!!!!! — закричали обе подружоньки, сходя с ума и, очевидно, не понимая, что они несут, закатив глаза за орбиты.       Однако Кира кое-чего не рассчитала и, окосев от похмелья, вырубилась. И вошедшие стриптизёрши с полными трусиками денежного счастья удостоились наблюдать падение фемдомной госпожи Киры с огроменными сисяндрами перед стеснительной плоскогрудой тяночкой Никой. Властная, ебливая и раскрепощённая Кира Станиславовна пала от языка и рта зажатой, скрытой и стеснительной Вероники Константиновны, которая неожиданно даже для самой себя обернулась в секс-машину не хуже подружечки. Ника, глубоко дышащая после оргазма, повернула голову к вошедшим. Даже мутным взором ей стало ясно, что выражает похотливый огонёк в их глазах.       Облизнувшись, стриптизёрши-лесбиянки принялись тереться друг о дружку сладострастными пёздами, прежде чем приступить к двум основам распутной вечеринки, которую не видало Аксёново, из-за чего обыкновенная сибирская деревушка могла превратиться в любой момент во что-то наподобие Содома и Гоморры…