3. Тогда
6 января 2026 г., 08:25
Тень спустилась ещё на пару ступеней и подняла свечу повыше.
Огонь дрогнул, свет мазнул по лицу — и я узнала её сразу.
Я не удивилась.
Она смотрела спокойно. Слишком спокойно для матери, которая не видела дочь пятнадцать лет.
— Вернулась-таки, — сказала она с усмешкой. Будто я явилась не домой, а за чем-то, что давно пора было оплатить.
Я шагнула ближе. Под сапогом глухо откликнулся камень.
— Ты знала, что я приду.
— Я много чего знаю, — ответила она. — Например, что в этом доме всё чего-то стоит. Даже ошибки.
Свеча в её руке чуть подрагивала, но голос был ровный.
— Я ведь за тебя платила, — продолжила она. — За обучение. За бумаги. За то, чтобы тебя не искали там, где это могло плохо кончиться. Ты думаешь, всё это делается само собой?
Ну вот. Сразу к главному. Не смей говорить, что я ничего для тебя не сделала.
— Да, — сказала я. — Думаю, ты платила.
Я поднялась ещё на ступеньку, чтобы не разговаривать с ней снизу вверх.
— Только деньги на заботу похожи плохо. Особенно если подойти ближе.
Она посмотрела холоднее.
— Я не собираюсь перед тобой оправдываться.
— А ты никогда и не собиралась.
Я подошла ещё ближе. Свет от свечи уже доставал до моего лица. И до неё тоже. Хорошо. Хватит полумрака.
— Значит, ты обо мне беспокоилась, — сказала я. — Устраивала мою жизнь. Платила за учёбу. Спасала как умела.
Она молчала.
Я знала этот её способ молчать. Ждать, что собеседник сам собьётся, начнёт мяться, свернёт в сторону. В детстве это работало. Сейчас — нет.
— А когда ты решила отдать мой дар брату, ты тоже обо мне беспокоилась?
Свеча качнулась. Совсем чуть-чуть. Но я увидела: её задело.
— Опять ты за это, — выдохнула она. — Ты до сих пор ничего не поняла.
— Нет, — сказала я. — Это ты не поняла. А я как раз поняла всё слишком хорошо.
Я замолчала на секунду. Слова были простые, но я носила их в себе слишком долго, и от этого они стали тяжелее.
— А свой дар ты кому отдала? — спросила я. — Кому, мама?
Она сжала губы, потом бросила резко:
— Тебе.
Пламя подсветило её лицо снизу, и оно стало жёстким, почти злым.
— Тебе отдала. Ты родилась — и всё у меня забрала. Здоровье. Красоту. Магию. А я хотела обычной жизни. Тихой. Нормальной. Просто женского счастья.
На слове “счастья” у неё дрогнул голос. Не потому что ей было больно. Потому что она до сих пор считала себя обманутой.
У меня защипало глаза. Мерзкое чувство. Детское. Я его ненавидела.
— Ценой моей магии? — спросила я.
— Моей, — отрезала она и впервые повысила голос. — Моей магии. Ты получила её от меня. Здесь никогда ничего не было твоего. Ничего.
И вот тогда меня отпустило. Потому что она наконец сказала это прямо. Не намёком. Не между строк. Не так, чтобы потом можно было сделать удивлённое лицо и сказать, что я всё неправильно поняла.
Прямо.
Я опустила взгляд.
— Ты права, — сказала я тихо.
И сама услышала, как изменился мой голос. Будто из него что-то вынули. Что-то старое, давно застрявшее.
— Здесь и правда ничего не было моего. Даже матери.
Я развернулась и пошла к выходу.
Она что-то сказала мне вслед, но я не стала вслушиваться. Какая разница. Оправдание, проклятие, упрёк — в этом доме всё звучало одинаково.
Во дворе было холодно. Холод хоть не притворялся ничем другим.
Я отвязала лошадь. Руки работали спокойно, как всегда. Наверное, потому что это движение я и правда знала наизусть.
Я слишком много раз уходила отсюда. Раньше — хотя бы мысленно.
Только у ворот я обернулась.
Замок стоял всё такой же — тёмный, высокий, красивый до злости. И на секунду мне показалось, что он смотрит на меня так же, как она: с холодной уверенностью, что я всё равно от него никуда не денусь.
Я вскочила в седло и уехала. Поклявшись себе никогда больше сюда не возвращаться.
