Глушители разума.

В комнате Люцифера было непривычно темно — горел только камин, отбрасывая мягкие, ленивые золотистые блики на тяжелые портьеры и ковер. Здесь не было слышно ни единого звука из внешнего мира. Та гнетущая, ледяная тень духа Лоа, которая часами выжигала разум Аластора, окончательно растаяла в этом ангельском тепле. Ему впервые за долгое время было по-настоящему безопасно. ​Аластор лежал, глубоко зарывшись в мягкий плед. Его уши расслабленно опустились, а на лице осталась лишь едва заметная, бледная линия улыбки — не хищная маска, а просто привычка. Радиопомех не было. В комнате стояла чистая, живая тишина. ​Люцифер подошел к кушетке не как Король, а тихо и как-то по-домашнему, в одной лишь свободной белой рубашке. Он медленно опустился на самый край матраса. Аластор слегка повел ухом, показывая, что заметил его присутствие, он не любил прикосновений, но не стал отодвигаться. У него не было сил защищаться, да и внутри росло странное чувство, что здесь защищаться не нужно. ​Владыка Ада осторожно протянул руку. Его пальцы коснулись пушистой шерсти у самого основания оленьего уха Аластора и начали медленно, убаюкивающе почесывать. Тот сначала хотел уклонится от налетевшей руки но замер, прикрыв глаза. Всё же в первый раз ничего не случилось, так что можно. По телу разлилось такое глубокое, теплое расслабление, что он лишь тихо, капитулирующе выдохнул через нос. ​— Твои радиоволны наконец-то затихли, — негромко сказал Люцифер, не прерывая мерных движений руки. — Знаешь, без этого постоянного шипения ты кажешься совсем мирным. ​— Мирным? Какое сомнительное оскорбление для грешника, Ваше Величество, — отозвался Аластор. Без радийного фильтра его голос звучал мягко, с легким, ленивым южно-американским акцентом. — Мои слушатели были бы разочарованы.– тихо промурлыкал тот. ​— Пусть разочаровываются, — Люцифер тихо хмыкнул, переводя взгляд на огонь. — Прямо сейчас эфир закрыт. ​Аластор приоткрыл один глаз, внимательно глядя на Короля. В каминном свете лицо Люцифера выглядело непривычно открытым, без капли высокомерие. Давно он хотел задать вопрос, но будто не было подходящего момента. ​— Зачем вы привели меня сюда, Люцифер? — тихо, без прежней колкости спросил Аластор. — Из всех мест в Аду... почему ваши покои? Зачем вам возиться со мной? ​Люцифер на мгновение перестал перебирать мягкую шерсть, но руку не убрал. Он вздохнул, и в этом вздохе слышалась искренняя, застарелая усталость одинокого существа. ​— Потому что в этом проклятом городе слишком мало тех, с кем можно просто поговорить, Ал, — негромко признался Король, глядя на него сверху вниз. — Отелю нужен управляющий, Чарли нужна твоя помощь — это всё так. Но если честно... без твоих дурацких шуток, без твоих вечных попыток казаться сильнее всех и даже без твоих помех в отеле становится слишком пусто. Мне не хотелось, чтобы этот свет погас. ​Аластор промолчал. Эти слова коснулись чего-то живого глубоко внутри него. Ему никто никогда не говорил подобного — в его мире ценили только силу и выгоду. Он снова закрыл глаза, поддаваясь мягким движениям ладони Люцифера, которая вернулась к его уху. ​— Административный ресурс, значит... — едва слышно прошептал Аластор, и его губы сами собой тронула чуть более теплая, настоящая улыбка. ​— Именно. Самый ценный и самый упрямый, — тихо ответил Люцифер Мерные, убаюкивающие движения ладони Люцифера, бережно перебирающей пушистую шерсть у основания оленьего уха, подействовали сильнее любого сонного зелья. Аластор боролся до последнего, цепляясь за остатки своего жесткого оверлордского контроля, но истощенное тело и измученный разум капитулировали перед этим абсолютным комфортом. Его вечная, натянутая улыбка разгладилась, превратившись в едва заметную, мягкую линию. Глаза закрылись, уши расслабленно опустились, и Радио-демон погрузился в глубокий, спокойный сон без кошмаров — первый за пару дней. ​Люцифер тихо хмыкнул, глядя на спящего оленя. Без своего вечного радиошума, помех и безумного взгляда Аластор казался удивительно хрупким. Владыка Ада не стал уходить. Напротив, поддавшись какому-то редкому, искреннему порыву, он осторожно и бесшумно пересел повыше, а затем устроился на кушетке рядом с Аластором. ​Король действовал бережно, чтобы не разбудить чуткого демона. Он медленно опустил руку на плечо Аластора и аккуратно, но надежно приобнял его, притягивая чуть ближе к себе, делясь своим серафимским теплом. Аластор во сне лишь тихо, удовлетворенно выдохнул через нос и уткнулся носом куда-то в изгиб плеча Люцифера, окончательно принимая эту безопасную гавань. В этот миг для них обоих весь остальной, жестокий и шумный Ад просто перестал существовать. Настал искренний покой...

***

​Силвер стоял на краю полуразрушенного кирпичного склада, укрывшись в глубокой тени массивной водонапорной башни. Вопреки стереотипам, он не был дремучим фанатиком, полностью отрицающим прогресс. Его неприязнь к технологиям Ада была сугубо практической: он не доверял цифровым сетям, которые можно было взломать или отследить. Но против качественной оптики он ничего не имел. ​В руках наемника был массивный, тяжелый армейский бинокль с хорошим оптическим зумом. Никаких экранов, датчиков тепла или лазерных указателей — только безупречно отшлифованное стекло линз, улавливающее малейшие отблески багрового неба Пентаграммы. Бинокль лично подаренный Воксом, но это не значит что Силвер не выбросит его при первой возможности. ​Мужчина медленно навел бинокль на дальний холм, где возвышалось причудливое, собранное из разных частей здание Отеля Хазбин. Настроив резкость, он начал методично осматривать территорию, фиксируя потенциальные точки проникновения и слепые зоны. ​Внезапно в круг полевой линзы попало движение у главного входа. Тяжелые двери распахнулись, и на крыльцо буквально вылетела блондинка в алом костюме. Должно быть сама принцесса Ада. Она весело прыгала, что-то радостно проговаривая, а в ее руках была зажата пара ярких глиняных горшков с какими-то адскими цветами. Следом за ней, тяжело и обреченно вздыхая, плелась девушка с серыми длиными волосами напаминающие крылья мотылька, нагруженная еще несколькими цветочными горшками. Наемник бесстрастно наблюдал, как принцесса Ада с энтузиазмом расставляет растения вдоль стены, активно жестикулируя и светясь искренним счастьем. ​Силвер слегка опустил бинокль, на мгновение задумавшись, а затем снова прильнул к окулярам. ​«Шарлотта... Дочь Люцифера», — холодно констатировал он про себя. — «Наследница престола, которая ведет себя как наивное дитя на пикнике. И этот Радио-демон, судя по слухам, крутится прямо здесь, подвязавшись помогать в ее глупом проекте. Люцифер наверняка её любит. Если правильно придумать план то... ». На его лице отобразилось легкая, зловещяя ухмылка. ​Для Силвера это была ценная информация. Если Аластор так близок к дочери Владыки, значит, подобраться к нему будет в разы сложнее. Но с другой стороны, это давало понимание его маршрутов и слабостей. Отель был идеальной точкой для засады, Силверу не нужно выманивать его, нужно лишь... ​Силвер убрал бинокль в глубокий карман своего темного пальто, в последний раз окинул взглядом беззаботно суетящихся у отеля девушек и бесшумно растворился в темноте адсских переулков.

***

Навеянная Серафимом тишина надежно защищала комнату, удерживая любые внешние тревоги далеко за пределами этого пространства. ​Аластор медленно возвращался в реальность. Пелена глубокого, непривычно спокойного сна рассеивалась неохотно. Первое, что он почувствовал, — это убаюкивающее, плотное тепло, которое полностью вытеснило из его мыслей леденящий страх последних недель. Радио-демон не сразу открыл глаза, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. В его голове больше не звучал тот давящий, чужеродный шепот, от которого кровь стыла в жилах, а зрение не переливалось ядовито зеленым отенком. Внутри было чисто и тихо. ​Затем к нему вернулось осязание. Аластор осознал, что лежит не один. Люцифер, находившийся в положении полусидя-полулежа, по-прежнему оставался рядом на широкой кровати. Одна его рука мягко, но надежно прижимала оверлорда к своему боку, а пальцы другой продолжали неторопливо, убаюкивающе перебирать пушистую шерсть у основания оленьего уха. ​Радио-демон на мгновение полностью затупил. Его обычно молниеносный, расчетливый ум наткнулся на глухую стену непонимания. Ему, существу, которое ближе чем на расстояние вытянутой руки никого к себе не подпускало, сейчас было положено как минимум отпрянуть, выпустить тени или зашипеть радиопомехами. Лежать в объятиях Короля Ада, под боком обнятым, казалось чем-то абсолютно немыслимым, ломающим все правила преисподней. ​Аластор приоткрыл глаза, глядя на белую ткань рубашки Люцифера прямо перед собой. Мышцы слегка напряглись, подготавливая тело к прыжку назад, но рука Короля на его плече едва заметно сжалась, удерживая на месте. Это движение не было агрессивным — оно транслировало непоколебимую уверенность и защиту. Аластор замер, прислушиваясь к мерному стуку сердца Владыки. Внутренний голос, всегда призывавший к осторожности, на этот раз странно притих, уступив место какому-то детскому, давно забытому чувству безопасности. ​«Если это Люцифер...» — пронеслось в голове оверлорда. Он сделал медленный, тихий вдох через нос, расслабляя плечи. Если Король Ада решил проявить такую слабость и удержать его, то Радио-демон позволит этому случиться. Только на эту ночь. Только в этой комнате. ​Люцифер почувствовал, как изменилось дыхание Аластора, как его тело на секунду окаменело, а затем снова обмякло, глубже погружаясь в бархатный плед. Король не убрал руку. Напротив, его пальцы продолжали мерно и ласково поглаживать чуткое оленье ухо, давая понять, что уходить никто не собирается. ​— Ты проснулся, — совсем тихо, почти шепотом произнес Люцифер, не поворачивая головы, чтобы не нарушить эту хрупкую атмосферу. Его голос звучал непривычно мягко, без капли королевского пафоса. — Помех всё еще нет. Значит, тебе действительно лучше. ​Аластор не стал поднимать голову, лишь слегка повел плечом. Его голос, лишенный привычного эха и радийного шипения, прозвучал хрипло и тихо: ​— Ваше Величество... Вы на удивление настойчивы в своей роли сиделки, который час? ​— Время здесь не имеет значения, Ал, — Люцифер едва заметно улыбнулся, продолжая плавно перебирать пушистую шерсть. От этих движений по телу оверлорда снова покатилась волна ленивого, усыпляющего тепла. Из его груди, вопреки всей его гордости, вырвался тихий, едва слышный звук, похожий на утробное оленье мурлыканье. Он тут же осекся, надеясь, что Король этого не заметил, но Люцифер лишь смягчил нажим пальцев. ​Несколько минут они провели в полном молчании, слушая лишь ровный гул огня в камине. Но Люцифера слишком сильно тревожило то, что он увидел на улице во время нападения оверлорда. Этот странный, чужой свет в глазах Аластора и леденящий холод, который не был похож на обычную магию грешников. ​— Ал... — Люцифер сделал небольшую паузу, подбирая слова. Его ладонь мягко скользнула от уха к затылку демона, поглаживая короткие волосы. — А что за тень... Которую ты видишь? ​Вопрос повис в воздухе тяжелым грузом. Аластор мгновенно подобрался, его уши слегка прижались к голове. Привычный инстинкт требовал немедленно закрыться, перевести всё в шутку, съязвить или просто промолчать, вернув на лицо широкую, непроницаемую маску. ​— О чем вы говорите, Сир? — Аластор попытался придать голосу беззаботный тон, но без радийных помех это вышло фальшиво и натянуто. — На улицах Пентаграмм-Сити полно теней. Это ведь Ад, здесь довольно мрачное освещение, если вы не заметили. ​— Не паясничай, — тихо, но с нажимом перебил его Люцифер. Его пальцы не прекращали ласковых, успокаивающих движений, словно гипнотизируя и снимая внутренние блоки оверлорда. — Я говорю о той тени, которую видишь только ты. О том холоде, который исходил от тебя, когда ты терял сознание. Я Серафим, Ал. Я чувствую, когда в разум грешника пытается пролезть что-то... чужое. Что это было? ​Аластор молчал. Он чувствовал, как тепло рук Люцифера борется с тем внутренним оцепенением, которое всегда охватывало его при мысли о его тайне. Ему было дико, непривычно делиться этим. Но мерные, ласковые поглаживания Короля действовали странно — они лишали оружия, заставляя упрямое эго Радио-демона медленно сдавать позиции. Из его горла снова вырвался тихий, вибрирующий звук расслабления. Он устал. Устал бороться в одиночку против сущности, которая изо дня в день становилась всё сильнее. ​— Это... — наконец очень тихо произнес Аластор, сдаваясь под напором этой мягкой заботы. Он глубже уткнулся лицом в плечо Люцифера, словно прячась от собственного признания. — Дух Лоа. Тень, которая тащится за мной . ​Люцифер не прерывал его, лишь продолжал медленно гладить по голове, давая понять, что он слушает и что здесь, рядом с ним, эта тень не имеет власти. ​— Она излучает холод, — продолжал Аластор, и его голос становился всё более глухим и откровенным. — Она постоянно шепчет мне в голову. Ждет, когда я оступлюсь, когда моя воля даст трещину. Цель этого духа — не просто заключить сделку или забрать мою магию. Он хочет полностью... вселиться в меня. Стереть мое сознание, подчинить мое тело себе... Заглушить разум. ​Пальцы Люцифера на мгновение замерли, а затем с новой силой, еще более нежно и бережно, продолжили свое движение, успокаивая подрагивающие плечи оверлорда. ​— В тот день... на улице, — Аластор сглотнул, вспоминая тот удушающий кошмар. — Когда эти ничтожества напали на меня, дух стал сильнее. Он вошел в мой разум чуть глубже, чем обычно. Из-за этого мои глаза меняют цвет... Я чувствовал, как он буквально душит меня изнутри. Если бы вы не пришли... если бы вы не унесли меня сюда, я бы просто исчез... Он бы занял мое место. ​Люцифер слушал эту тихую исповедь, и внутри него закипала глухая, защитная ярость Серафим. Мысль о том, что какое-то потустороннее существо пытается сломать и уничтожить этого гордого, удивительного демона, вызывала в Короле желание лично уничтожить любого, кто посмеет посягнуть на его управляющего. Но сейчас Аластору нужна была не ярость, а покой. ​— Он не займет твое место, Ал, — так же тихо, но с абсолютной, непреклонной уверенностью ответил Люцифер. Он слегка повернулся, плотнее прижимая Аластора к себе, укутывая его в свои объятия. — Твой дух Лоа может быть силен в темных переулках, но здесь, в этой комнате, моя магия сильнее. Она не пропустит его к тебе. Я не позволю ему придушить тебя. Я тебя защищу. Ты слишком ценен... для отеля. И для меня. Обещаю ​Аластор ничего не ответил на эти слова, но его оленьи уши расслабленно опустились, а дыхание стало совсем ровным и глубоким. Мерное поглаживание Короля и чистое тепло Серафима окончательно усыпили его бдительность. Радио-демон снова начал погружаться в сон, но на этот раз — без единой капли страха. ​Заметив, что оверлорд снова засыпает, Люцифер слегка повел плечом за спиной. С тихим, шелестящим звуком за его спиной раскрылись большие, белоснежные ангельские крылья. Мягкие, идеально чистые перья затрепетали в каминном свете. Король аккуратно занес одно из своих крыльев вперед и медленно, бережно укрыл им Аластора поверх бархатного пледа, создавая дополнительный, непроницаемый кокон из тепла и святой магии. ​Аластор во сне лишь уютно завозился, плотнее прижимаясь к теплому боку Люцифера под защитой его крыла, окончательно засыпая в самой безопасной гавани во всем Аду.

***

Силвер шел по оживленным улицам Пентаграмм-Сити, глубже пряча подбородок в высокий воротник своего темного пальто. Шаг его был размеренным, тяжелым и уверенным — шагом человека, который привык мерить расстояния не минутами, а точно рассчитанными действиями. Вокруг него бурлил привычный адский балаган: мигали неоновые вывески, где-то на задворках выли сирены, а грешники помоложе сбивались в шумные компании, выкрикивая лозунги новой цифровой эпохи. ​В голове наемника шел непрерывный процесс сборки пазла. Контракт, предложенный Воксом, был заманчивым, но дьявольски опасным. «Один час абсолютной темноты», — прокручивал он в мыслях условие. Это его стихия. Но объект... Радио-демон. Существо, о котором в этих краях говорили исключительно с придыханием и ужасом. Силвер не привык верить чужим страхам, он верил только фактам. А фактов пока было ничтожно мало. Отель на холме, дочь Люцифера на крыльце, горшки с цветами и странная, неуместная беззаботность вокруг фигуры одного из самых жестоких оверлордов. Что-то здесь не сходилось. Радио-демон явно залег на дно, и Силвер должен был понять, почему. ​Наемник свернул в торговый квартал, намереваясь пройти сквозь него к своим тихим портовым докам, как вдруг его чуткий, тренированный слух выхватил из общего уличного гула одну-единственную фразу. Голос был пронзительным, слегка визгливым и определенно нетрезвым, но слова заставили Силвера мгновенно замедлить шаг. ​— ...да я знаю Радио-демона лучше, чем все эти ваши новые оверлорды вместе взятые! — донеслось из приоткрытых дверей заведения, мимо которого он проходил. ​Силвер остановился. Его взгляд упал на вывеску. Это был типичный молодежный клуб-бар нового поколения, из тех, которые наемник презирал всей душой. Изнутри доносились тяжелые, бьющие по барабанным перепонкам басы электронной музыки, а сквозь стеклянные двери наружу вырывались всполохи ядовито-розовых, зеленых и голубых ламп, хаотично резавших полумрак переулка. Настоящий кошмар для любителя тишины. Но профессиональный долг и ледяной расчет быстро победили личную неприязнь. Силвер заставил себя развернуться, толкнул тяжелую дверь и шагнул внутрь, мысленно уговаривая себя, что этот визит в цирк — исключительно ради успешного выполнения заказа. ​Внутри бар напоминал безумный калейдоскоп. Разноцветные лампы вращались под потолком, заливая танцпол точечными вспышками света, от которых рябило в глазах. Воздух был плотным, пропитанным дымом и дешевыми духами. За барной стойкой, ярко подсвеченной снизу неоновым сиянием, сидело несколько десятков грешников, но внимание Силвера сразу привлекла колоритная фигура в самом центре. ​Это была невысокая, пышная дама в вызывающем блестящем платье в стиле ретро, густо украшенном бахромой. На ее голове покачивалось фазанье перо, а в руке был зажат высокий бокал с каким-то ядовито-желтым напитком. Мимзи — а это была именно она — явно пребывала в самом благодушном и приподнятом настроении. Она активно жестикулировала, едва не расплескивая содержимое, и громко вещала на весь бар, пытаясь перекричать грохочущую музыку. Её собеседники — пара молодых демонов-подростков с гаджетами в руках — слушали её с явным недоверием, но Мимзи это только раззадоривало. ​Силвер, сохраняя абсолютное внешнее спокойствие, медленно подошел к стойке. Его массивная фигура в строгом темном пальто выглядела среди этого неонового безумия как грозовое облако на детском празднике. Он мягко, но решительно отодвинул в сторону одного из подвыпивших завсегдатаев и занял место чуть наискось от шумной дамы. ​Выждав секундную паузу, когда музыка на мгновение сменила ритм, Силвер наклонился чуть вперед, фиксируя на Мимзи свой тяжелый, проницательный взгляд. ​— Вы упомянули Радио-демона, — его низкий, хриплый голос прозвучал на удивление отчетливо, несмотря на общий шум. — Вы действительно знаете что-то о нем? ​Мимзи резко повернулась на крутящемся стуле, отчего бахрома на её платье весело заплясала. Она окинула Силвера беглым, слегка затуманенным взглядом, задержавшись на его суровом лице и старомодной одежде. Вместо того чтобы испугаться или насторожиться, она лишь восторженно всплеснула руками. ​— О-о-о, глядите-ка! Еще один ценитель классики! — Мимзи громко рассмеялась, ее голос сорвался на высокий причудливый фальцет. Она сделала приличный глоток из своего бокала и погрозила Силвером пухлым пальчиком. — Знаю ли я Ал-ластора? Ха! Дружок, да ты прикинь, я знакома с ним уже целую вечность! Мы с ним такие дела крутили, у-у-у! Весь город под нами ходил! ​Силвер внешне остался тверд как скала, лишь едва заметно кивнул бармену, беззвучно приказывая повторить напиток для разговорчивой дамы. Ему нужно было развязать ей язык, но действовать осторожно. ​— Похоже, вы очень уверены в своих словах, — Силвер подпер подбородок рукой, изображая вежливый, но сдержанный интерес. — Многие считают, что Радио-демон появился из ниоткуда и у него нет прошлого. — ложь, которую он благополучно придумывает на ходу, лишь бы эта дама его подправила выдавая нужную информацию. ​— Ой, да брось ты! — Мимзи махнула рукой, принимая от бармена новый бокал и тут же отпивая половину. — Эти новые придурки с экранами вместо голов вообще ничего не соображают! Придумали себе страшилку. А мой Эл... Он был просто душкой! Ну, понимаешь, со своими... бзиками, конечно. Но какой мужчина! Как он танцевал! Боже, ты бы видел, как мы зажигали в клубах. Музыка, огни... Все девчонки исходили слюной, когда он появлялся в зале в своем безупречном костюме. Он всегда знал, как держать фасон. Не то что нынешняя шушера в этих нелепых шмотках! ​Силвер терпеливо слушал, хотя внутри него росло глухое раздражение. Эта женщина буквально лила воду ведрами, мешая крупицы реальной информации с какими-то туманными воспоминаниями о танцах, платьях и девчонках. Наемник мысленно сжал кулаки, приказывая себе терпеть — всё это было частью его работы. Ему нужны были конкретные факты, зацепки, даты. ​— Костюмы и танцы — это прекрасно, — сухо поинтересовался Силвер, стараясь направить хаотичный поток мыслей Мимзи в нужное русло. — Но когда именно были эти ваши... золотые времена? К какой эпохе принадлежит этот ваш «душка»? ​— Ой, да когда... — Мимзи на секунду задумалась, смешно сморщив носик и глядя в потолок, где крутились розовые лучи. Она сделала еще один глоток, окончательно хмелея, и замахала пухлыми руками, описывая в воздухе круги. — Ну, это были тридцатые! Точно тебе говорю, тридцатые годы! Мой Эл ушел на пике своей славы, так сказать. Бах — и нету! А потом, батюшки, встречаю его уже здесь, в Аду, а он, прикинь, отрастил себе оленьи рога и начал щелкать местных оверлоргами как орехи! Я так и знала, что он далеко пойдет, мой мальчик... А помню, как-то раз на одной из вечеринок одна блондиночка пыталась утащить его на танец, а он ей так вежливо, но с такой улыбочкой... Ой, это было просто уморительно! Мы тогда еще так долго смеялись, пили до самого утра, пока оркестр не разошелся... ​Слова Мимзи продолжали литься бесконечным, бессмысленным потоком. Она принялась во всех красках расписывать фасоны старых шляпок, какую-то дурацкую драку из-за пролитого бокала и то, как сильно ей не нравятся современные адские танцполы. Она уходила всё дальше в дебри пьяных, бессвязных откровений, полностью потеряв нить разговора. ​Но Силвер её уже почти не слышал. В его сознании, обычно холодном и пустом, словно что-то тихо, но отчетливо щелкнуло. ​«Тридцатые годы...» ​В памяти наемника, глубоко под пластами прожитых в Аду десятилетий, шевельнулось глухое воспоминание. Тридцатые годы. Эпоха, которую он сам застал. Время, когда мир стремительно менялся, а в его собственной земной жизни происходили вещи, о которых он предпочитал никогда не вспоминать. Имя «Аластор», которое раньше казалось ему просто звучным титулом очередного адского выскочки, теперь получило временную привязку. Объект был родом из тридцатых. ​Силвер слегка прищурился, глядя на мигающие неоновые огни. Этого было ничтожно мало. Ни места, ни конкретных имен, ни деталей его прежней жизни эта болтливая женщина так и не выдала, переключившись на обсуждение девчонок и музыки. Но для опытного охотника даже одно слово «тридцатые» было нитью, за которую можно было начать осторожно тянуть. ​«Знакомое имя... И теперь я знаю его время», — холодно констатировал Силвер про себя. Пазл только начинал складываться, и впереди было еще очень много работы. Ему придется перерыть немало старых архивов и расспросить других грешников той эпохи, прежде чем он получит полную картину. ​Мимзи тем временем окончательно потеряла интерес к угрюмому собеседнику. Она начала громко подпевать грохочущей из динамиков музыке, активно двигая плечами и кокетничая с барменом. ​Силвер медленно, сохраняя идеальную осанку, поднялся со своего места. Он бросил на стойку несколько монет, повернулся спиной к шумной толпе и направился к выходу из этого проклятого, гремящего басами заведения. Ему нужен был чистый воздух и тишина мёртвых переулков, чтобы зафиксировать этот первый, крошечный факт в своем плане. Охота на Радио-демона продолжалась, и теперь у нее появились первые временные рамки. Силвер вышел в темный переулок, бесшумно растворяясь в ночи.

***

​Дождь в Пентаграмм-Сити утих, оставив после себя лишь тяжелый, парящий туман, пахнущий озоном и жженой пластмассой. На окраине Каннибальского квартала, в узком, заваленном сломанными декорациями переулке, было темно. Единственным источником света служила неоновая вывеска закрытого ломбарда, которая то и дело моргала с характерным зловещим треском, окрашивая лужи в грязно-розовый цвет. ​Силвер стоял в самой густой тени, прислонившись спиной к облупившейся кирпичной стене. Его длинное темное пальто делало его практически невидимым в этой глуши. Наемник ждал. ​Их первая встреча в баре пару часов назад была мимолетной — Мимзи тогда слишком увлеченно спорила с барменом из-за счета, а Силвер просто наблюдал из угла, фиксируя детали. Но теперь пришло время для полноценного допроса. Этот переулок вел прямиком к черному входу подпольного кабаре, где она любила ошиваться, спасаясь от долгов. ​Вскоре из-за угла послышался знакомый цокот каблуков. Звук был неровным, слегка прыгающим, а вслед за ним донеслось тихое, фальшивое напевание какого-то старого бродвейского мотива. Мимзи шла, покачивая бедрами, в своем неизменном блестящем платье с бахромой, которая забавно колыхалась при каждом шаге. В руках она крутила крошечную сумочку, расшитую дешевым стеклярусом. ​Когда она поравнялась с темной нишей, Силвер сделал всего один шаг вперед. Его массивная фигура мгновенно перекрыла ей путь. Из-под полей глубоко надвинутой шляпы на нее уставился холодный, мертвый взгляд. ​— Ой! — Мимзи отпрянула назад, прижав сумочку к груди, но вместо того, чтобы испугаться, она прищурилась, вглядываясь в полумрак. — Мама дорогая! Слушай, приятель, ты бы хоть колокольчик себе на шею повесил, а? У меня чуть сердце в пятки не ушло, а оно у меня, между прочим, коллекционное! Стоп... А я тебя помню! Да неужели. ​Она сделала шаг ближе, бесцеремонно ткнув пальцем в грудь Силвера. ​— Это же ты! Тот угрюмый парень из угла в «Кровавом пиджаке»! Ты еще три часа сидел над одним стаканом, будто пытался силой мысли заставить его испариться. Я тогда еще подумала: «Надо же, какой импозантный мужчина, жаль только, что выглядит так, будто его забыли похоронить вовремя». Ты что, преследуешь меня? Слушай, если ты хочешь угостить леди, то у меня сегодня плотный график, но ради бесплатного мартини я могу подвинуть пару встреч! ​Силвер даже не шелохнулся. Его голос прозвучал как шорох сухой травы над могильной плитой, низко и леденяще: ​— Мне не нужны твои вещи, женщина. И я здесь не ради свиданий. Мне нужны ответы. И если ты попытаешься закричать, это будет твоя последняя нота. ​Мимзи театрально закатила глаза, фыркнула и демонстративно подперла кулаком бок. ​— Ой, да ладно тебе! «Последняя нота», «не нужны вещи»... Какой суровый пафос! Мы что, в дешевом детективе? Ты бы еще плащ посильнее запахнул для драматического эффекта! Слушай, громила, если ты хочешь автограф, то у меня закончились ручки. А если ты пришел по поводу тех денег, что я задолжала парням из банды... так я их уже почти собрала! Ну, точнее, я знаю место, где они лежат, осталось только уговорить владельца этого места со мной подружиться. ​ Силвер сделал полшага вперед, и от него повеяло такой тяжелой, осязаемой угрозой, что бахрома на платье Мимзи на секунду перестала колыхаться. — Ты знаешь Аластора. Ты крутишься возле него с тех самых пор, как он появился в этом городе. Мне нужно знать все о его слабостях. С кем он общается, где его убежище. Говори. ​Мимзи на секунду замерла, а затем ее лицо расплылось в широкой, издевательской улыбке. Она весело расхохоталась, запрокинув голову, так что ее короткие светлые кудри затряслись. ​— Ха! Так ты из этих? Из клуба обиженных и оскорбленных Радио-демоном? Боже мой, да вас тут целая очередь стоит! Слушай, парень, ты встань в конец списка, ладно? Там перед тобой еще парочка оверлордов и половина Пентаграмм-Сити, которым Ал наступил на мозоль. Ты серьезно пришел ко мне, чтобы выведать секреты Аластора? Да ты хоть знаешь, кто он такой? Он же сотрет тебя в порошок и даже улыбку не поправит! Он из тех парней, которые сначала отрывают голову, а потом спрашивают, как тебя звали! Силвер раздражённо закатил глаза. ​— Меня не интересует его адский статус, — ледяным тоном перебил ее тот. — Меня интересует его прошлое. Откуда он взялся? Кем он был до того, как стал Радио-демоном? ​Мимзи прищурилась, скрестив руки на груди. В ее глазах промелькнуло лукавство. Она явно наслаждалась тем, что контролирует ситуацию, имея за спиной такого могущественного покровителя. ​— О-о-о, прошлое! Как романтично! Ищешь грязное белье? — она игриво покрутила пальцем прядку волос. — Ну, допустим, я знаю его с тех времен, когда у него еще не было этих дурацких оленьих рогов и привычки говорить так, будто он застрял внутри старого радиоприемника. О, ты бы видел его тогда! Настоящий красавчик Нового Орлеана, душа компании! Мы с ним такое вытворяли... Он был таким милым, вежливым парнем из Луизианы. В ту же секунду, как из рта Мимзи вылетели слова, радиовещании и болотных собаках, последние кусочки мозаики с грохотом встали на свои места. "Новый Орлеана... Луизеаны... Радио... Улыбка... Тридцатые годы..." ​В памяти Силвера с корнем вырвался тот самый роковой день на Земле. День, когда он совершил свое первое убийство. Его жена, узнав об этом кошмаре через пару лет, в ужасе бросилась бежать, но споткнулась, упала и насмерть разбилась прямо на его глазах. Силвер тогда застыл, парализованный первобытным ужасом от содеянного. Но больше всего его добило то, что произошло следом. В комнату вошел его собственный сын, Аластор. Мальчик посмотрел на труп матери и на обезумевшего от горя отца абсолютно хладнокровным, пустым взглядом, в котором не было ни единой капли жалости. Ублюдку было плевать как на смерть матери, так и на состояние отца. Тогда Силвер с ужасом осознал, какое безжалостное чудовище он вырастил под своей крышей. Но исправить ошибку он не успел — Аластор хладнокровно оборвал жизнь собственного отца. ​И вот теперь они оба здесь, в Преисподней. ​Силвер никогда не искал искупления. Ему было плевать на грехи. ​И какая же, черт возьми, ирония... Радио демон... Самый могущественный, заносчивый и неприкасаемый выскочка в Аду, на которого он взял контракт, — это и есть его Аластор. ​Силвер не дернулся. Взгляд не дрогнул. Вместо раскаяния или отцовской скорби его лицо медленно, неестественно исказилось. Губы расползлись в широкой, хищной, по-настоящему жуткой кровавой улыбке, обнажившей зубы. ​В следующее мгновение глухой переулок содрогнулся от звука, который заставил Мимзи в ужасе отпрянуть назад. Силвер запрокинул голову и разразился диким, безумным, психическим смехом. Этот смех, полный чистой ярости и маниакального торжества, эхом бился о кирпичные стены, заглушая треск неоновой вывески. Ловушка захлопнулась, но не для него, а для его цели. — Слушай... Я эт пойду, А? — не дожидаясь ответа Мимзи поторопилась скрытся в глубинах переулка. Силвер на нее даже не посмотрел. Всё изменилось. Контракт Вокса, обязательства перед VVV-медиа, адские деньги — всё это полетело к черту. Силверу больше не нужен заказчик. Теперь он шел убивать Аластора не потому, что этого требовал трусливый телевизионный оверлорд. Он шел делать это, потому что такова была его собственная, непреклонная воля. Силвер собирался закончить то, что началось в Луизиане, и поставить финальную, кровавую точку в истории своей семьи. Он породил монстра, но так и не уничтожил его. Пускай умрет от его рук. Силвер даже бровью не поведёт, как тот однажды поступил также, смотря, как рушится то, на что Силвер был готов жизнь отдать.

Тварь должен быть мёртв.