На той стороне

Хаск осознавал все возможные риски. Полностью отдавал себе отчет в том, что он делал. Украсть сына у главы мафии и пуститься в бега — сумасшествие. Сможет ли он гарантировать ему безопасность, и подарить ту жизнь, о которой он мечтал? Этого Хаск не знал, но не мог по-другому. Этот парень наполнил его жизнь красками, он не мог дальше жить без Энтони. Но всего просчитать невозможно. Именно поэтому Хаскер сидел со связанными руками напротив Карло и исподлобья пытался изучить окружающую обстановку. Голова кружилась от долгой поездки в багажнике и неизвестного вещества, заботливо введенного Хаску перед транспортировкой, чтобы был спокойней. Ангельская пыль, что же еще. В комнате пахло сыростью — подвал — по всем углам, кроме левого — у выхода — стояли люди, дети Дастов, одного из них мужчина хотел задушить голыми руками — Эндрю. Справа от своего папаши. И, как обычно, широко улыбался.

***

Подготовка в свадьбе шла полным ходом. Энтони удалось увидеться со своей невестой лишь раз, вскользь — не сказать, что он сильно расстроился из-за этого. Капризная избалованная девушка с лишним весом, по имени Лара — достаточно, даже с излишком информации для него. Она — последнее, что его интересовало. Виновником его бессонницы так и оставался Хаск, его глаза, губы, руки. Его тело, голос, запах. И мысли о побеге. Страх смешивался с предвкушением, ничто не могло его утешить. А что если не получится. Сегодня ночью все решится.

***

— Полагаю, ты знаешь, почему ты здесь, — первым прервал молчание Карл. — Видимо, со мной захотел свидеться свекор, — сострил мужчина. Скрываться не было смысла. Явное преимущество на их стороне, затуманенный разум и связанные руки. Они, скорее всего, далеко от города. Что ж, дела плохи. — Ты неплохо выступил перед нами, Кармайн неплохо выбирают себе шавок, — в голосе звучали нотки неприязни. — Но ты недооценил Дастов. Хаск знал, что Эндрю почти наверняка предложил сделку с подвохом, но с каким именно — мужчина так не понял. До такого уровня жестокости сложно додуматься здоровому человеку: быть шпионом отца, следить месяцами, подарить ложную надежду на бегство и в последний момент накрыть. Для чего? Единственный ответ, который приходил в голову — искренное наслаждение процессом. — Хочу предложить тебе игру, — Карл звучал как чел из “пилы”, от этого отнюдь не становилось легче. Хаск нахмурился. Перед ним на стол шлепнулась колода карт. — Обычный дурак. На желание. Твое желание я выполню, убежите вместе, мы сделаем вид что Энтони никогда не существовало в нашей семье, начнете новую жизнь и больше никогда — ты слышишь — никогда не сунетесь сюда. В случае твоего проигрыша мое желание будет гораздо менее приятным для тебя. Все Дасты оскалились в предвкушении, Хаск даже спиной почувствовал это. — Ты не учел кое-что. У меня связаны руки, я не смогу принять участие. Прикажи развязать меня. — Не держи меня за дурака, — Карл улыбался, но звучал абсолютно серьезно, это сбивало с толку. — Ты уже давно освободился сам. Это было правдой. Хаск расправился с веревкой за первые 15 секунд разговора. Отказаться от игры не представлялось возможным, да и незачем. Карты были перемешаны и партия началась. В подобной ситуации Хаску сложно сосредоточиться и держать себя в руках, но, вооружившись принципом “где наша не пропадала”, он успокоил дрожь. Везение пока было на его стороне, но хорошие карты почти бесполезны в начале игры. — Мы с Энтони — я зову его своим ангелом — тоже один раз поиграли в дурака. Хотите знать, чем все закончилось? Какое я загадал желание? — он должен был отвлечь противника от игры, сейчас это критически важно. Кроме того, ему доставляло удовольствие смотреть как искажается лицо Карла, как он хмурится и сморщивает лоб. Как он испытывает отвращение и в его голове бежит строчка “мерзость”, вместо вальтов и дам. Он для такого случая записал бы самую грязную домашку с Энтони и продемонстрировал бы запись, если бы знал раньше. Как он и полагал, хорошие карты остались в отбое. В конце он сидел с козырной 6 и червовой 10. Надо было что-то придумать. Пока он отыгрывал остряка и издевался над Карлом, успел припрятать “козырь в рукаве”. Туз. Его последний шанс. Нужно заменить карту. “Давай Хаск. Ты же делал это сотни раз.” Небольшое, ловкое движение. Отвлечь всех. — Ваш сын очень послушный мальчик. Давно хотел поблагодарить за его воспитание. — Перестань, еще секунда и я прикажу вышибить тебе мозги. Где-то сзади него послышался звук механизма пистолета. Идет по тонкому льду. Но карта поменяна. Есть. Его ход. — На погоны, — швыряет на стол свою семерку. Карло кипит от злости. — Если ты, червяк, думал, что я позволю тебе так просто уйти, ты глупец. Хаск не глупец. Он понимает, что если он здесь — то решение уже принято. Но он не говорил бы так уверенно, если бы у него в кармане не было пушки. Ловким движением он достает ее и, ни секунды не мешкаясь, запустил пулю прямо в лоб Эндрю. Парень падает сразу же, как и полагается. Давно мечтал это сделать. В следующую секунду Хаск преодолевает расстояние стола, толкает Карла в угол, приставляет к его голове ствол и поворачивается к близнецам. — Один шаг, и я убью его. Он должен уйти отсюда. Его ждут. Но одного он не учел. В этой семье все желали возглавить семью после смерти отца. — Давай стреляй, — первым шаг сделал Курт. Револьвер был заряжен на русскую рулетку. Единственный патрон сидел у Эндрю в черепе. Хаску не может везти вечно.

***

Энтони стоял на кухне и не мог думать ни о чем, кроме сегодняшней ночи. Каждая минута была мучением, он не знал, как отвлечься. Внутри нарастала нехорошая тревога, Хаск был чем-то занят и не брал трубки, такого раньше не случалось: он всегда отвечал и если совсем не было времени, бурчал, что перезвонит позже. В голове мысли соревновались в трагичности: что-то случилось. Парень настолько ушел в себя, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда в комнату зашли. В проеме появился отец белой рубашке, испачканной кровью. Как только Энтони увидел его, что то внутри подсказало что именно он — источник этой тревоги. — Все в порядке, сын? — судя по легкой отдышке, отец зашел домой совсем недавно. — Где ты был? — осторожно, но крайне недружелюбно поинтересовался Энтони. — Твоего брата убили. Он, между прочим, старался ради тебя. Вместе с ним умерла часть меня. Кажется, много частей, — Карл задумчиво отвел глаза в сторону. — Где Хаск? — повторил Энтони приказным тоном, его бесило, что отец отвечал размыто и пускался изливать душу. Интуиция подсказывала, что объяснять, кто такой Хаск не придется. — Правда показать? С Лоренсом тебе не понравилось зрелище. — Ты… — Энтони не мог в это поверить, он моргнул несколько раз, мечтая, что это сон. В голове всплыл тот день. Руки, ноги и рот как будто онемели, лишая его возможности двигаться и говорить. Глаза застыли на окровавленной рубашке. — Поверить не могу, что ты правда настолько глупый. Вдвоем с фокусником скрыться от мафии? Поразительно, — отец истерично размахивал руками, доказывая, что это даже на этапе гипотезы бред. Злость нарастала в Энтони, из-за нее тело отмерло и снова можно было шевелиться. Сколько он еще убьет близких ему людей, его настоящую семью? Реакция “замри” сменилась на “бей”, он выхватил кухонный нож и, ни секунды не думая, всадил его родителю в живот. На лице отца отразился шок, Энтони вытащил лезвие и полоснул перед собой. На правом плече Карла рассеклась рубашка, и образовался глубокий порез, потекла кровь и пропитала собой ткань. Он схватился за живот и попытался остановить Энтони, выхватить у него нож, но в парне проснулся настоящий зверь. Из-за меньшей массы он был быстрее и не был ранен, адреналин и норадреналин ударили в голову, он обхватил отца снизу за талию и сбил с ног, сел сверху и прижал своим весом. Еще раз воткнул нож в живот, глубже, и прокрутил внутри. Он наносил удар за ударом, и не чувствовал успокоения. До него доносились хрипы, захлебывающиеся в крови. — Ты же учил меня, око за око! Око за око! — Ты рушишь семью ради убийцы твоего брата. Он скулил, чтобы тебе это передали, он хотел пристрелить и меня. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! На глаза навернулись слезы ярости. Он не видел ничего перед собой, кроме стремительно растущего красного пятна. Очнулся, когда лицо отца больше напоминало чью-то кровавую рвоту. Позади стояла Молли. Энтони обернулся на нее, по локоть грязный. Злость сразу утихла, он откинул нож и слез с безжизненного тела отца. Он так не хочет, чтобы сестра это видела. Она не должна разочароваться в нем. Энтони падает на колени. — Они убили Хаска, — шепчет он, будто это самая страшная новость. Для его мира точно. — Прошу, дай мне уйти. Сестра смотрит на него секунд 10, потом молча огибает его и идет к отцу. Энтони хочет умереть прямо здесь, на месте перестать существовать. Он не хотел этого, это ничего не изменило. Что на него нашло. Отцеубийца. Как неживой поднимается на второй этаж. Он понимает, что это конец. Скоро здесь будут братья, полиция. Руки трясутся бешено, но Энтони ничего не чувствует. Внутри него дыра размером в вселенную, которую он закроет самым простым способом. Он знает, что это будет его самый долгий побег от реальности. Длинной в бесконечность. Все заначки “ангельской пыли” высыпаются на стол. Энтони надеется, что этого хватит, и что все пройдет быстро. Что его не успеют откачать. Что Молли не будет сильно скучать по такому монстру как он. Что там, куда он отправится, он не будет в паутине своей загробной родни. Что они с Хаском найдут друг друга на той стороне.