Совместная ответственность

Дом встретил нас гнетущей, тяжелой и почти осязаемой атмосферой. Лишь где-то вдалеке невнятно бормотал телевизор: видимо, мама решила расслабиться после долгого, тяжелого дня и посмотреть легкую, слащавую мелодраму на ночь. Отец молчал. И это молчание было острым, режущим и невыносимым. Это неприятно переворачивало что-то внутри меня. Каждая волосинка на теле вставала дыбом. Каждый стук сердца отдавался в голове вязким, тяжелым и болезненным эхом. Глаза нервно бегали по сторонам, цеплялись за знакомые вещи, лишь бы случайно не встретиться с его взглядом. Липкий пот на ладонях мешал, раздражал и превращал обычное снятие куртки в сущую пытку. Сука, ну заговори ты уже. Пожалуйста. — Больше ты никуда не пойдёшь. — В смысле? — А как же проект? Ты же сам требовал, чтобы я исправил оценки, наладил обстановку с учёбой. — Не мои проблемы. Значит, делай проект в одиночку. Из дома ты больше не выйдешь. Его грубый голос, ловко заполнял все пространство вокруг. Этот запрет колом проехался по внутренностям - жестко, грубо и болезненно. В груди застрял ком ядовитой и непонятной мне самому обиды. Это выводило меня из себя. Челюсть сжалась до боли, кисти рук превратились в тугие, дрожащие кулаки. Блять, не будь он моим отцом, я бы, не задумываясь, разъебал в мясо всю его старую, ненавистную и самодовольную рожу. Комок досады поднимался всё выше, перехватывая всё горло. Почему мне вообще не похуй? Разве не об этом я мечтал: лениво валяться на кровати, пить кофе и бессмысленно пялиться в телефон? Но сам факт того, что мне приказали, злил меня до бешенства, до тошноты, до зубного скрежета. — Я буду делать всё, что захочу. Я тебе ничего не должен, и ты мне тоже. Сорвав куртку с крючка, я вылетел из квартиры, даже не дожидаясь ответа. Сука, как же он меня заебал. На улице было холодно, сыро и беспросветно темно. Ебаная глушь. Каждый божий день, проведенный здесь, сосет из меня кровь, как наглый, неубиваемый, вечно голодный комар. Я шел по темной тропинке, руки подло и мелко тряслись, а слезы настойчиво, унизительно просились наружу. Нет. Я не позволю себе этого. Я не слабак. Я лишь зло и неуклюже вытер нос, глаза. И ускорил шаг, растворяясь в ночной, липкой тишине. Что мне, сука, делать дальше? Куда идти? Просто прямо. Похуй на последствия. Правда, абсолютно всё равно. Куда приду, туда и приду. Что будет дальше? Ключевое слово - «будет», так что насрать. Жизнь сама расставит всё на свои места. Сигареты. Как же их сейчас не хватает. Возможно, нужно бросить. Или, возможно, скурить жадно сразу тройку сиг разом. Может, побегать по ларькам поблизости? Раз уж тот закрыт, это не значит, что в других магазинах не найдется альтернатива той безотказной блондиночке. Всё равно уже похуй, если об этом узнает папаша. Уже всё потеряно. Вернувшись домой, мне всё равно не жить. Интересно, сколько на этот раз останется синяков? Дальше начинается мой жалкий, бессмысленный и унизительный поиск сигарет. В первом ларьке - практически разрушенном, который я бы принял за какую-то старинную, серую и забытую заброшку, если бы не облезающая вывеска «Овощи и фрукты», работала бабуля. Она что-то увлеченно обсуждала по телефону. Навряд ли пожилой человек позволит себе дать добро на курение молодежи, но попытка не пытка, как говорится. — Здравствуйте... А у вас не будет вишневого Винстона? Лицо бабули неестественно сморщилось, в глазах читалось явное недоумение, сменившееся холодным и брезгливым осуждением. — Паспорт? Блять, блять, блять... Что говорить дальше? Между нами повисла неловкая, густая и давящая минута молчания. — У меня с собой нет. Продайте, пожалуйста, мне отцу нужно, честное слово. — Нет паспорта - нет сигарет. Томно выдохнув, я покинул это место. Видимо, задача была не из самых легких. Второй магазин находился неподалеку. Тут продавцом был мужчина средних лет, обросший, неопрятный и хмурый. Уставившись в маленький телевизор, он смотрел какой-то старый футбольный матч, попивая дешевое, теплое и пенное пиво. Казалось, шанс выпросить желаемое был гораздо больше, чем в прошлый раз. — Добрый вечер. Будьте добры, пачку вишневого Винстона. Неожиданно, мужик поперхнулся пивом. Пена грязно, мерзко и липко стекала по его бороде. — Ты чё, пиздюк? В себя поверил? Устало закатив глаза, я молча вышел из ларька. Третий магазин уже находился дальше всех остальных; дорога до него заняла у меня целых десять минут. И спешу подметить, что внешним видом он однозначно выделялся. Теперь это было действительно похоже на продуктовый, а не на сгоревший маленький жилой домик. За кассой сидела очень молодая девушка, лет так восемнадцать, а может, даже меньше. Вот тут, со стороны, процент выигрыша был равен практически сотке. Ну, по крайней мере, мне так казалось. — Здрасте, продадите сигареты? — Паспорт. — Я забыл. Клянусь, никому не скажу, что Вы продали. — Не, не имею права. — А если сверху на чай докину? — Слышь, шкед, я сказала: не продам, значит, не продам. Вали, пока ментов не вызвала. Сука, да что же за невезение такое? Походу, удача сегодня не на моей стороне. Если с третьего раза не получилось, значит, и с остальных тоже не получится. Ведь, как говорится, Бог троицу любит. Желание бегать по круглосуточным магазинам стало равносильно нулю. На улице становилось всё холоднее и холоднее. А где я вообще проведу сегодняшнюю ночь? Тревожные мысли, словно нарастающая туча, заполняли мою голову. Убежать - я убежал, а дальше что? На лавочке спать, как дворняга бездомная? Похуй, пока что просто продолжу идти. Выходя из своего района, с каждым разом света вокруг становилось всё больше и больше. И это, честно признаться, поднимало моё настроение. Я так устал прогибаться под его хотелки. И насколько же они абсурдны, что даже противоречат друг другу. Скоро Новый Год это заставило меня задуматься. Может, в Новогоднюю ночь тоже съебаться? Не знаю, что со мной сделают по моему приходу, но идея проскользнуть сквозь спящих родителей звучала заманчиво. Доберусь до центра города, посмотрю на салюты, послушаю музыку и буду наблюдать за светящимся небом. Неплохо, да? Может, вообще найду себе друзей? Буду более спокойным и терпеливым по отношению к другим. Может, стоит попытаться? Одиночество - конечно, забавная тема. Но, а если попробовать заменить его на совместность? Буду делиться своей сигаретой с человеком, который рад проводить со мной время. Буду смеяться с человеком, от которого мне не противно. Буду проводить время на улице, шагая вместе с тем, чье присутствие будет вызывать чувство насыщения и трепет внутри. Круто, да? Или нет - слишком ванильно. Это ставило в тупик. Вроде душа просила об одном, а мозг о другом. Тупо это всё. По крайней мере и то, и другое сходится в одном: стать честным в первую очередь с собой. Перестать прятаться за маской, выстроенной моим отцом. Перестать распускать руки. Перестать огрызаться даже на дружелюбие. Но способен ли я на это? Способен ли я свернуть в ком личность, которая была выстроена мною будто ебучая пирамида Хеопса? Эта мысль ставила меня в тупик. Думать - это одно, а действовать - другое. Телефон. Кто-то мне написал. Отец? Скажет, чтобы я не приходил больше домой? Скажет, что не хочет, чтобы я больше имел статус его сына? Скажет, что изуродует меня сразу, как только найдет? Так много предположений и ни одного правильного ответа. Сал. Это был Сал Фишер. — Привет, опять я. Что насчет проекта? Когда встречаемся и где? У меня? Немного замявшись, я по привычке хотел потянуться в карман за пачкой сигарет. Но хуй тебе, Трэвис. Кусай локти дальше. Может, в следующий раз повезет. Вспомнив о сообщении протезника, которое всё еще оставалось без ответа, я задумался над тем, что написать. Экран телефона в темноте казался слишком ярким, слепящим и чужим. — Привет. У меня дома опять не получится. И, наверное, никогда не получится. Сорри. А так, я свободен, мне без разницы. Как тебе удобно будет. Одна серая галочка моментально превратилась в две, а статус «был недавно» спустя мгновение сменился на «в сети», а еще через миг - на «печатает...» — Мне кажется, ты где-то ушибся головой. Слишком безобидно разговариваешь. Мне бояться или радоваться? Я сильно закусил губу. Улыбнулся. Сука. Я не привык поддаваться лезущим наружу положительным чертам, но и продолжать прятаться за угрозами, за вечными предсказуемыми злыми порывами больше не мог. — Выбор за тобой, Сал. — Ты пьян или что? И кстати, почему мы не сможем собраться у тебя? Сорри, если это слишком личный вопрос. Просто интересно узнать, где живет сам Трэвис Фелпс. — Вроде не припомню, чтобы я сегодня пил, хахах. Не сможем собраться, потому что отец не любит гостей. Ответ вышел коротким, сухим и честным. Фишер замолчал на пару секунд. — Нет, всё же это странно. Почему ты так себя ведешь? Ты сейчас что делаешь? Точно температуры нет? — Да бля, всё ок. Я гуляю. — Фух, вот это я понимаю - Трэвис. Я опять усмехнулся. Странно, что на его подколы сейчас не хватало сил злиться, они не вызывали желания ударить или оскорбить в ответ. Новый опыт, вряд-ли окажется лишним для меня.