Миниатюра №1

Я стояла перед цветочным магазином и в третий раз меняла решение о букете. Розы? Слишком банально. Тюльпаны? Слишком просто. Пионы? Не сезон. В итоге выбрала белые розы — классика, элегантность, и они пахли невероятно. Ксюша написала утром: "Ты свободна завтра вечером?" Я ответила мгновенно. Весь день думала, что она задумала. Сюрприз, сказала она. Ксения Алешина планировала сюрприз. Это было одновременно трогательно и слегка пугающе, учитывая её спонтанный подход к жизни. Полчаса назад она написала адрес. Я поняла, что это её квартира. Мы шли к ней домой? Это было... быстро. Но я не возражала. Совсем. Я приехала раньше на пятнадцать минут, постояла у подъезда, собираясь с мыслями. Проверила помаду, поправила волосы, убедилась, что пальто сидит идеально. Написала: "Я рядом, можно зайти пораньше?" "Да, конечно. Квартира 37". Я поднялась на четвёртый этаж, нашла нужную дверь. Позвонила. Несколько секунд тишины. Потом: — Секунду! Голос Ксюши звучал... странно. Взволнованно? Я нахмурилась. Может, я пришла слишком рано и помешала ей готовиться? Дверь открылась. Ксения стояла на пороге в халате. Чёрном, атласном, небрежно завязанном. Под ним виднелось чёрное кружевное бельё. А на плечах, на ключицах, на краю халата были... взбитые сливки? Я замерла, не в силах оторвать взгляд. Что. Происходит. — Я... — Ксюша покраснела, и это было очаровательно. — Это не то, что ты думаешь. Я не знала, что я думаю. Мой мозг отключился, оставив только базовые инстинкты, которые кричали: "Ксения. В белье. Со сливками." — Что я думаю? — мой голос прозвучал хрипло. — Я... готовила. Десерт. И получилось неаккуратно. Десерт. В белье. Конечно. Я шагнула внутрь квартиры, закрыла дверь. Мои руки слегка дрожали, когда я протягивала ей цветы. — Десерт, — повторила я, пытаясь взять себя в руки. Но взять себя в руки было невозможно, когда Ксения стояла передо мной практически обнажённая, покрытая сливками, и смотрела на меня этими огромными серыми глазами. — Да. Я думала... мы могли бы... перед тем как идти... Она замолчала, и я не выдержала. Подошла ближе. Совсем близко. Видела, как участилось её дыхание. Как расширились зрачки. — Ксюш, — я провела пальцем по её ключице, собирая сливки. Её кожа была тёплой, мягкой. — Ты готовила десерт в белье? — Я... э... Я поднесла палец к губам. Сладкие, холодные сливки на кончике пальца. Я слизнула их, не отводя взгляда от Ксюши. — Сладко. Я видела, как она сглотнула. Как её руки сжались в кулаки. — Вика... — Да? — Мы... опоздаем. На бронь. В винный бар. Винный бар. Она планировала винный бар. Конечно. Внимательная, заботливая Ксюша, которая запомнила, что я рассказывала про курсы сомелье. Но сейчас мне было абсолютно всё равно до винного бара. — Винный бар может подождать, — я положила руки ей на талию, чувствуя, как тонкая ткань халата скользит под пальцами. — Сейчас я предпочту... десерт. Я поцеловала её, вкладывая в поцелуй всё то, что накопилось за неделю: желание, нежность, нетерпение. Ксюша ответила мгновенно, её руки обвились вокруг моей шеи, притягивая меня ближе. Я чувствовала её тело под тонкой тканью. Её губы, её язык, её руки в моих волосах. Весь мир сузился до этого момента — до нас двоих, до прикосновений, до жара между нами. Не помню, как мы оказались на диване. Я стянула пальто, Ксюша сбросила халат, и я замерла, просто глядя на неё. Чёрное кружевное бельё на её коже. Остатки сливок на ключицах. Растрёпанные волосы. Покрасневшие губы. Она была прекрасна. Абсолютно, невероятно прекрасна. — Ты уверена? — прошептала я, последний раз давая ей возможность остановиться. — Абсолютно. Этого было достаточно. Я целовала её медленно, тщательно, запоминая каждую реакцию. Куда прикоснуться, чтобы она выдохнула. Где поцеловать, чтобы она прогнулась навстречу. Как двигаться, чтобы услышать моё имя на её губах. Её кожа была мягкой под моими губами. Я целовала её шею, ключицы, слизывая остатки сливок. Спускалась ниже, чувствуя, как её дыхание становится прерывистым. Как её пальцы вплетаются в мои волосы. — Вика, — она выдохнула моё имя, и это был самый прекрасный звук, который я слышала. — Я здесь, — прошептала я. — Я с тобой. Я хотела дать ей всё. Каждое прикосновение, каждый поцелуй. Хотела видеть её открытой, уязвимой, доверяющей мне. Её тело реагировало на каждое движение моих рук, моих губ. Я чувствовала, как она напрягается, как её дыхание учащается, как она сжимает простыни. А потом она выгнулась, крича моё имя, и я продолжала целовать её, держать, быть рядом, пока волны удовольствия не отпустили её. Я поднялась выше, обняла её, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит. Она спрятала лицо у меня на плече, её дыхание было горячим на моей коже. — Это было... — начала она. — Да, — согласилась я, целуя её в висок. Мы лежали в тишине, переплетённые, укрытые пледом, который Ксюша стянула со спинки дивана. Я рисовала ленивые круги на её спине, наслаждаясь близостью. — Десерт, — вдруг сказала я, и не смогла сдержать смех. — Ты правда думала, что я поверю в эту историю про десерт? — Это была идея Димки, — Ксюша спряталась лицом у меня на плече. — Ужасная идея. Димки. Конечно. Этот идиот посоветовал ей... сливки. И Ксюша, дорогая, импульсивная Ксюша, решила попробовать. — Напомни поблагодарить Димку. Она приподнялась, глядя на меня с недоверием. — Серьёзно? — Серьёзно, — я притянула её для поцелуя. — Это была лучшая ужасная идея в моей жизни. — А винный бар? Винный бар. Она потратила время на планирование, на выбор места, чтобы сделать мне приятно. И я сорвала все её планы, не в силах контролировать себя. — Перебронируем на следующую неделю, — сказала я. — Сейчас мне никуда не хочется уходить. — Мне тоже. Я обняла её крепче, зарываясь носом в её волосы. Они пахли яблоками и чем-то ещё, чем-то сладким. Ксюша расслабилась в моих объятиях, её дыхание выровнялось. И тут из моих губ вырвались слова, которые я не планировала говорить. Не сейчас, не так рано. — Я люблю тебя такой, какая ты есть. Со всеми твоими странными идеями и импульсивными решениями. Тишина. Ксюша замерла в моих руках. О нет. Слишком быстро. Слишком рано. Мы встречаемся неделю, и я уже говорю о любви. Она испугается, отстранится, решит, что я... — Ты только что сказала... что любишь меня? Голос Ксюши был тихим, осторожным. Я почувствовала, как моё тело напряглось. — Я... это было... Можно было отшутиться. Сказать, что оговорилась. Что это просто фигура речи. Но я устала лгать. Себе. Ей. — Да, — выдохнула я. — Да, я сказала. Слишком рано, наверное, но это правда. Ксюша приподнялась, глядя мне в глаза. Я видела в них удивление, растерянность. Готовилась к отказу, к отступлению. — Я тоже, — прошептала она. — Люблю тебя. Тоже. Мир остановился. Время застыло. Существовали только мы, её серые глаза, её слова, её губы, тянущиеся к моим. Я поцеловала её снова. Медленно, нежно, вкладывая в поцелуй всё то, что не могла выразить словами. Благодарность. Облегчение. Радость. Любовь. Когда мы оторвались друг от друга, Ксюша улыбалась — широко, счастливо. — Знаешь, — сказала я, — я всю жизнь планирую. Контролирую. Предсказываю. И всё равно самые лучшие вещи случаются, когда я меньше всего этого ожидаю. — Например? — Например, влюбиться в девушку, которая приглашает меня на свидание, а потом встречает в халате со взбитыми сливками. Ксюша рассмеялась, и я подумала, что хочу слышать этот смех каждый день. Просыпаться и слышать его. Засыпать под него. Провести всю жизнь, делая так, чтобы она смеялась. — Димка никогда об этом не узнает, — сказала Ксюша решительно. — Почему? — Потому что если он узнает, что его идиотская идея сработала, он никогда не даст мне забыть. — Справедливо, — я поцеловала её в нос. — Но я всё равно благодарна ему. — За сливки? — За то, что подтолкнул тебя сделать что-то безумное, — я улыбнулась. — Мне нравится эта твоя сторона. Спонтанная. Немного сумасшедшая. — Ты уверена? Обычно люди считают меня просто хаотичной. — Ты не хаотичная, — я провела пальцами по её лицу, убирая прядь волос. — Ты живая. Настоящая. Ты делаешь то, что чувствуешь, не взвешивая последствия. И это... освобождающе. — Освобождающе? — Рядом с тобой я чувствую, что могу... отпустить контроль. Довериться моменту. Это пугает и одновременно прекрасно. Ксюша прижалась ко мне ближе. — Знаешь, что я чувствую рядом с тобой? — Что? — Безопасность. Будто кто-то наконец поймал меня, пока я падала. Ты такая собранная, надёжная. Ты знаешь, что делаешь. А я обычно просто... импровизирую. Я крепче обняла её. — Мы дополняем друг друга. — Да, — она улыбнулась. — Ты планируешь, я импровизирую. Ты контролируешь, я отпускаю. Ты порядок, я... — Ты мой любимый хаос, — закончила я. — Это звучит как комплимент? — Это лучший комплимент, который я могу сделать. Мы лежали, обнимаясь, и я думала о том, как странно устроена жизнь. Полгода назад Ксения Алешина раздражала меня больше всех людей на свете. Её опоздания, её мятые бумаги, её непредсказуемость — всё это шло вразрез с моим стремлением к контролю. А теперь я лежу с ней, говорю, что люблю её, и чувствую себя более счастливой, чем когда-либо. Телефон завибрировал. Я дотянулась до сумки, проверила уведомление. Лена: "Ну как свидание? Винный бар хорош?" Я посмотрела на Ксюшу, на её довольное, сонное лицо. Я: "Не дошли до бара. Всё сложилось иначе". Лена: "ПОДРОБНОСТИ" Я: "Позже. Сейчас занята ❤️" Лена: "ВИКТОРИЯ МИШИНА ПРИСЛАЛА СЕРДЕЧКО. КТО ТЫ И ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С МОЕЙ ПОДРУГОЙ" Я выключила звук и положила телефон обратно. — Лена? — спросила Ксюша сонно. — Да. Требует подробностей. — Расскажешь? — Нет, — я поцеловала её в макушку. — Некоторые вещи только для нас. — Хорошо, — Ксюша зевнула. — А можно я посплю минут двадцать? Обещаю, потом пойдём в тот винный бар. — Спи, — я укрыла нас пледом получше. — С баром подождём. Сейчас мне хорошо именно здесь. — Мне тоже. Я смотрела, как она засыпает, её дыхание становится ровным, черты лица расслабляются. Я гладила её по спине, рисуя невидимые узоры, и думала о том, что впервые в жизни у меня нет плана. Нет графика на следующую неделю, месяц, год. Нет чёткого видения, куда мы идём и что будет дальше. Есть только Ксюша в моих руках, её тёплое дыхание на моей коже, её слова "я тоже тебя люблю", и абсолютная уверенность, что это правильно. Что бы ни случилось дальше, мы справимся. Вместе.