Не отрекаются, любя.

— Намджун, Нами, — мужчина стоял на противоположной стороне улицы и кому-то махал руками. Его лицо светилось от радости, он не стал ждать, когда проедут все машины по дороге, а кинулся, ловко лавируя между ними. Автомобили сигналили, из них слышались ругательства в адрес безумца, не боящегося попасть под колеса. — Намджун, это ты? Как я рад тебя видеть,— мужчина налетел на остолбеневшего прохожего, услышавшего свое имя, и крепко того обнял. — Джин?— изумленно произнес мужчина,— вот это встреча,—все еще не веря своим глазам. — Да,да,да. Это я. Неужели так изменился, что ты меня не узнал?— мужчина прислонял голову к плечу знакомого и тут же отстранялся, чтоб убедиться, что не ошибся. Рядом с Намджуном стояли женщина, молодая девушка и мальчишка, который с интересом наблюдал сцену встречи отца со своим знакомым. — Миён, Лин, познакомьтесь, это мой школьный друг Джин,— мужчина представил жене и дочке школьного товарища. — Не просто друг, а лучший друг. Мы были не разлей вода. Сиамские близнецы,— Джин не мог поверить в эту встречу,— ты какими судьбами здесь? — Мы недавно перебрались в Сеул, у меня здесь бизнес, у детей учеба, — Намджун смущался от такого эмоционального состояния школьного друга, - а ты давно здесь живешь? — Давно, сразу после универа здесь поселился, женился, работаю. Как же я рад, как рад,— Джин смахнул слезу , все также прижимаясь к давнему другу, — мы должны, обязаны с тобой встретиться по-настоящему, вспомнить, поговорить. Ты ж не против? — Джин, я буду только рад. Но сейчас, извини, мы торопимся,— Намджун взял жену под локоть и все семейство продолжило свой путь. Джин и Намджун в детстве считались самыми лучшими друзьями, их всегда и везде видели вместе, у них все было общее, они делились своими вещами, книгами, одеждой. Намджун помогал другу по учебе, тянул его к хорошим оценкам, но Джин не особенно к этому стремился, точные науки его мало интересовали. После школы их пути разошлись, но друзья старались поддерживать связь, но со временем и она затихла. У Джина тоже была семья—жена и два сына. Старший сын Юнги рос абсолютно неуправляемым, его характер был похож на мать— властный, несгибаемый. С детства родители называли сына сахарком на английский манер и впоследствии имя Шуга так закрепилось за ним среди его друзей и семьи. Парень с юных лет занимался всеми восточными единоборствами, в чем преуспел довольно быстро, имея пояса самого высокого уровня. Когда ему было 15 лет, семья переехала в другой район Сеула, вот там местная гопота и решила проверить парня на прочность, забыв о хрупкости своих челюстей. Тогда в первый раз Шуга попал в полицию, и только друг семьи, который имел высокий чин в полиции, посодействовал, чтоб все было замято по обоюдному согласию, с чем Шуга был в корне не согласен. Не он начал это мочилово, не ему и извиняться. Мать в какой-то мере поддержала сына, но Джин был против демонстрации силы, подвергая жизнь опасности. — Ты за чью жизнь переживаешь, этих малолетних бандитов или нашего сахорочка?— мать искренне возмутилась, ведь он реально защищал себя, а не нападал один на толпу издевающихся над ним отморозков. Теперь эти шакалы запомнят, что против лома существует другая сила и она может оказаться куда круче. Шуга был образцом стального характера, непреклонности к несправедливости, не терпел обид к себе и умел наказать виноватого. Его боялись и признавали лидером, уважая его силу. Силу. Шуга это понимал и пользовался своим авторитетом, пусть среди пацанов, как и он сам, но именно это давало ему уверенность на предстоящую жизни. Когда родители объявили сыну, что у них в семье будет пополнение, то ничего кроме возмущения не получили. — Зачем вам еще кто-то, для чего? Я не просил,— Шуга искренне не понимал, неужели родителям не хватает его одного. Мать с отцом неделю пытались убедить сына, что брат или сестренка—это такая радость для всей их семьи. Они давно пытались родить еще ребенка, но это долго у них не получалось. Когда мать забеременела, то решение рожать было безоговорочным, их даже не смущала большая разница в возрасте детей. Родители сами не хотели знать пол ребенка заранее, они будут рады как девочке, так и еще одному сыночку. — Хорошо, но мне нужен брат,— еще сильнее введя родителей в замешательство, — с девчонкой сами будете возиться. Когда время подходило к родам, Шуга в тайне что-то строгал своим ножичком. Отец несколько раз пытался изъять его из обращения, но каждый раз не мог найти, куда сын прятал холодное оружие, как он это называл. Как-то вечером он показал родителям выточенный из дерева маленький, аккуратный и гладкий пистолет. Отец закрыл глаза, а мать с восторгом начала хвалить сына. — Это Чонгуку,— пояснил он. Шуга был счастлив, что его труды оценила мама, а отец, хоть и вздохнул, но спорить не стал, просто подчинился. — Ты хочешь, чтоб мальчика звали Чонгук, а если …?— несмело поинтересовался отец, но взгляд сына поставил окончательную точку в выборе имени и пола ребенка. С первого взгляда Шуга полюбил братика, хоть и казался он ему сморщенным комочком, с мизерными пальчиками, личиком с кулачок, но осознание, что малыш его роднулька, а он старший брат, очень радовало парня. С каждым днем Шуга все больше прикипал сердцем к братику, часто и долго играл с ним. Порой Шуге казалось, что этот ребенок больше нужен ему, чем родителям. Как-то Чонгук заболел и два дня был с температурой. Шуга не отходил от него, сидел возле кроватки, гладил маленькие ручки братишки, а родители сидели в комнате, спокойно пили чай и смотрели телевизор. — Вы, вы, вы не родители. Вы плохие родители. Как вы можете тут сидеть, когда он там один, ему плохо, а вы, а вы, а вы,— Шуга уже рыдал от безразличия родителей к маленькому. — Шуга, это обычная простуда, ничего страшного. Все дети болеют, так у них формируется иммунитет. Ты тоже болел. Вон какой богатырь вымахал,— отец старался успокоить старшего сына, все так же продолжая пить чай. Тогда мать обняла сына и они вместе пошли в комнату малыша. Она достала Чонгука из кроватки и передала Шуге, ведь до этого он наотрез отказывался брать брата в руки. — Подержи его, прижми поближе, не бойся,— мать говорила спокойно, стояла рядом и Шуга обретал уверенность, он уже не боялся выронить малыша или причинить неудобства. Его подростковые руки, но уже такие сильные, крепко держали братишку, который всю жизнь будет под его защитой. Утром мать обнаружила пустую кроватку Чонгука, а в комнате Шуги увидела спящих братьев на одной кровати. Чонгук был аккуратно укрыт своим одеяльцем, а рядом сопел старшенький, обняв младшенького. Пока малыш болел, Шуга на ночь уносил его в свою комнату и засыпал только тогда, когда братишка крепко спал. После школы родители Шуги устроили его в колледж и все их требования сводились к одному — получить диплом, а дальше они предоставляли сыну полную самостоятельность в выборе дальнейшей жизни. Он давно перестал подчиняться их требованиям, связавшись с людьми, далекими от законопослушания . Он целыми днями где-то пропадал после учебы, приходил ночью, иногда вовсе не ночевал. Он стал замкнутым, временами угрюмым, с ним сложно было о чем-то договариваться, но любить и уважать своих родителей, Шуга не переставал, а младший брат был бесконечно одариваемый его подарками. Отец отпустил ситуацию и смирился, что потерял контроль над сыном, мать напротив, считала, что сын вправе на выбор, это его жизнь и ему ее проживать. Тем более, сын не приносил неприятностей, но до родителей доходили слухи о деятельности сына, но как-то этому противостоять, не могли. Когда Чонгук пошел в школу, то все знали, чей он брат. Дразнить и задирать его из старших школьников никто не хотел. Шуга сам тренировал брата приемам самозащиты, но каждый раз напоминал, что оборона должна быть разумна. У Чонгука это все здорово получалось, он овладевал искусством борьбы быстро, ему нравилось быть сильным и независимым. Однажды чьи-то папенькины сынки, уверовав в свою безнаказанность, решили поиздеваться над мелким пацаном. Но внешность, как известно, обманчива и Чонгук это доказал. Он был меньше ростом, но в прыжке его пятка метко попадала в носы самодовольных ушлепков. За это, якобы, избиение, отца вызвали в школу. Он пробовал оправдаться, обещал наказать сына, но директор был непреклонен , он требовал перевести Чонгука в другую школу, иначе, того отчислят за драку, тогда двери в хорошие учебные заведения будут для него закрыты. Тогда в конфликт вмешалась мать, она более стойко пыталась отбить сына от нападок и угроз, но и она проиграла. Ей захотелось посоветоваться со старшим сыном, как поступить. Выслушав всю историю, Шуга развернул автомобиль, заехал за младшим и направился в школу, прямо в кабинет директора, не замечая возмущенное щебетание его секретарши. — Добрый день, мне хотелось..,— но его тут же прервали. — Молодой человек, я уже все сказал родителям этого малолетнего хулигана, поэтому покиньте мой кабинет,—директор с пренебрежением рукой указывал на выход. — Я покину, но и вы пометьте в своем календаре день окончания своей карьеры. Это не угроза, это ваша реальность, если мы все окончательно не выясним. Пригласите к себе тех ребят и их родителей. Это не просьба,— Шуга кому-то позвонил и передал трубку директору, тот выслушав, побелел и кивая, пообещал оказать содействие этому парню. Шуга присел на стул, усадив рядом брата. Чонгук на фоне старшего выглядел птенчиком, он был рад, что Шуга на его стороне. Когда в кабинет влетели разгневанные отцы пострадавших пацанов от маленького мальчишки, то они готовы были всех разнести, показывая свою власть и преимущество перед молодым человеком. Но спесь быстро слетела с их лица, как только директор начал разговор, обвиняя здоровенных лбов в их трусости, если толпой напали на мальчишку младше их. —За что вы пристали к Чонгуку?— после этого вопроса директора все устремили взгляд на пацанов с разбитыми носами, а те переминались с ноги на ногу, не зная, как оправдаться и, понимая, что за их косяк им может прилететь. — Ну, а чего он…,— промычал самый здоровый, вот такой у них был аргумент. Директор развел руками. Все были слишком удивлены такому повороту. Чонгук был реабилитирован. Он так гордился старшим братом, ведь именно он смог его защитить, теперь Чонгук навсегда имеет статус неприкасаемого. Выходя из кабинета, братья столкнулись с высоким мужчиной, державшим за руку мальчишку того же возраста, что и Чонгук. Мужчина отступил, пропуская прежних посетителей. Это был Намджун и его сын Тэхен, они прибыли для зачисления того в школу, ведь она была лучшей в Сеуле. Шуга повез брата в свой бар, сидя напротив него, наблюдал, как Чонгук сосредоточенно уплетает за обе щеки гамбургеры, запивая колой, ведь такая вольность в еде доступная только со старшим братом. Шуга смотрел и , как десять лет назад , был наполнен любовью к брату, еще такому несмышленому, наивному, но очень доброму и доверчивому малышу. Он навсегда останется для него малышом и любой, кто обидит его, будет иметь дело со старшим братом. Джин всеми силами стремился сократить влияние старшего брата на младшего. Отец совсем не хотел повторения судьбы Шуги для Чонгука. Джин водил сына по выставкам, музеям, детским театрам, но видел лишь смиренное подчинение отцовским надеждам, но не более. Чонгуку были интересны боевики, драки, все, что связано с оружием, он хранил подарок Шуги, как самую дорогую игрушку своего детства. Но при этом Чонгук учился хорошо, хоть в этом родители получали удовлетворение. Однажды Чонгук бродил возле школы, ища свой потерянный брелок, полученный от брата. Обронил его случайно. Ну как случайно, опять с кем-то мерился силами, лупя друг друга рюкзаками, а брелок был пристегнут к карману и в этой битве мелких титанов каким-то образом отстегнулся. Чонгук ногой разгребая траву, заметил, что все та же толпа окружила новую жертву, выбрав, конечно, младше и дохлее, чем они. Дылды толкали пацана, смеясь и обзываясь, получая удовольствие. Чонгук свистнул, толпа обернулась. — Эй, вы, уродцы, отстаньте от него. Опять нарываетесь?— Чонгук начал движение в их сторону. Он взял за руку незнакомого пацана и увел за собой, оставляя в ступоре всю эту трусливую компанию. — Я Чонгук,— мальчишка поднял ладонь, ожидая хлопка по ней в знак знакомства. — Я Тэхен,— он просто протянул руку Чонгуку. С тех пор Тэхен и Чонгук стали неразлучны, всегда и везде были вместе. Такая дружба гарантировала Тэхену защиту, хоть он сам не стремился к конфликтам, но задеть и посмеяться над ним было не мало желающих, ведь он писал стихи, часто выступал на конкурсах юных дарований, его считали ботаником, немощным слабаком и только Чонгук был его забралом. Они были абсолютно разными. Чонгук— это огонь и пламя, темперамент и взрыв эмоций, а Тэхен— само спокойствие, рассудительность и тяга к искусству. Они дополняли друг друга, все больше укрепляясь в пацанской, искренней дружбе. Но, иногда, доходило до того, что они вместе пропускали уроки, о чем незамедлительно сообщалось родителям. Инициатором, конечно, был Чонгук. О прогулах Тэхена знала только мама и она всячески это скрывала от отца, но удавалось до тех пор, пока количество прогулов не превысило критического значения. Намджун впервые орал на сына, он был ошарашен таким известием. Он не мог поверить, что сын позволил себе такое поведение. Допрос с пристрастием был невыносим Тэхену, он понимал, что виноват, но был против того, чтоб во всем обвиняли Чонгука, он ни к чему не принуждал, не заставлял, Тэхен сам соглашался. Когда Намджун узнал, что некий Чонгук—это сын Джина, его старинного друга, который никогда ничего подобного не вытворял, решил позвонить ему. — Добрый день, Джин. У меня плохие новости. Ты в курсе, что наши сыновья дружат? Ты знаешь, что они пропускают уроки, непонятно где и чем занимаются? — Намджун был в ярости, но старался себя контролировать. Он не допустит, чтоб кто-то влиял на его сына и вел на скользкую тропинку. Он считал сына гением и это было справедливо. Тэхен действительно был талантлив для своих лет и ему предвещали мировую известность в будущем. — Нами, поверь, Чонгук не может навредить твоему сыну, он добрый, немного взбалмошный, но учится хорошо. Это их детские проказы,— но Намджун резко прервал. — Я требую, чтоб твой сын оставил Тэхена в покое. Я не хочу переводить своего сына в другую школу, не заставляй меня предпринимать шаги для его защиты. Я не позволю его использовать для хулиганства и прочих забав твоего отпрыска,— Намджун шел в разнос, не стесняясь в высказываниях. — Я приму меры,— тихо ответил Джин. Вечером заехал Шуга, мать накрыла стол, так хотелось поужинать всей семьей, но хмурый вид отца не ускользнул от него. Джин рассказал о телефоном разговоре, начал отчитывать Чонгука, что тот плохо влияет на хорошего и послушного мальчика и запретил ему с ним общаться. — Тэхен нормальный пацан, он не лошара,— Чонгук пытался объясниться, но отец с силой хлопнул ладонью по столу, от чего сын подпрыгнул на стуле, и в слезах убежал в свою комнату от обиды. —Пап, зачем ты так с ним. Надо как-то иначе, — Шуга стал защищать брата. — Да? Может ты меня научишь, как правильно воспитывать, чтоб ребенок вырос нормальным человеком? — Джин повысил голос на сына, намекая на то, кем стал сам Шуга. — Могу, если хочешь. А еще могу подсказать, что для начала надо самому во всем разобраться, чем наезжать и обвинять того, кто слабее и беззащитней. Он твой сын и его интересы для тебя должны быть превыше всего. Я могу это сделать еще раз,— Шуга напомнил отцу, как когда-то не дал в обиду брата, когда отец не проявил должного напора и усилий для этого. Джин молча вышел из-за стола. — Шуга, сынок, не надо так с отцом. Он очень за вас переживает, — мать потрепала старшего по голове, какое же это счастье, что у нее такие замечательные дети. — Прости, мам. Я вас тоже очень люблю, но мелкого всегда буду защищать, спасибо, что родили его,— Шуга поцеловал руку матери. Семейного ужина не получилось, но быть семьей они никогда не перестанут. Конечно же, Чонгук и Тэхен не перестали дружить, но делали это скрытно, с уроков не убегали, хорошо учились, часто и долго разговаривали по телефону, усыпляя бдительность родителей с обоих сторон. Тэхен посвящал стихи другу, но ему так не хватало долгих прогулок, их невинных шалостей, как совместного рассматривали комиксы, представляя себя на месте персонажей, чувствуя себя почти взрослыми, почти героями. Иногда они все же умудрялись пересечься и вместе уходили далеко от дома. Однажды их прогулка затянулась, чем вызвала панику в семье Тэхена. Где искать этих дружбанов, никто не знал. В бар Шуги с шумом и криками пробивалась девушка, охранник с силой держал ее за запястья, а она вырывалась и требовала, чтоб ее пустили для серьезного разговора с его владельцем. Шуга, сидя за столом, махнул рукой и ее пропустили. Всем присутствующим было интересно, кто ж это отчаянная без страха особа. — Когда это все закончится, оставьте в покое нашего мальчика. Он не такой, он домашний, милый, слабый. Он талантлив, он уникален, он пишет замечательные стихи, отстаньте от нас,— девушка почти плакала, но стойко держалась и с вызовом смотрела на Шугу. — Все возможно, если вы, милая девушка, объясните, о ком идет речь,— Шуга оставался невозмутимым. — Отец же просил, чтоб вы повлияли на своего малолетнего шпаненка, который таскает за собой моего брата. Мы уже поверили, что все закончилось, но Тэхен сегодня куда-то пропал, телефон не доступен, нам сказали, что видели его вместе с вашим паршивцем,— девушка продолжала нервничать и сжимать свои кулачки. — Не такой уж он и паршивец, просто активный, спортивный пацан, зла никому и никогда не делал, зачем же вы так грубо о нем говорите?— Шуга внимательно рассматривал девушку, ему хотелось ее успокоить, но и несправедливые слова в адрес брата не мог допустить. — Или вы принимаете меры или,— девушка подбирала слова для угроз, но так ничего и не придумала, — я вас предупредила, — на эти слова все, кто сидел за столом, засмеялись. Она резко развернулась и с силой толкнула стул, стоящий рядом, тот с грохотом упал на пол. — Темпераментная телочка, я бы ей вдул,— один из присутствующих сально чмокнул губами, прищурив глаза. — Закатай, даже не мечтай. Это всех касается,— Шуга направился к выходу, наблюдая, как эта хрупкая девушка стояла, вытянув руку, останавливая такси. — Так,— Шуга обратился к своему помощнику,— найди мне этого парш… Чонгука и привези сюда. Через полчаса Чонгук вместе с Тэххеном стояли перед Шугой. Оба побитые и с проявляющимися синяками под глазами. — Молодцы, нечего сказать. И кто вас так расписал?— взгляд Шуги был суров. Пацаны понуро смотрели в пол. — Ну с тобой понятно, ты вечно на понтах, на ровном месте покалечишься, а писатель за что огреб?— Шуга старался быть строг с братом, но и боялся перегнуть в своем давлении на него. — Я поэт,— поправил Тэхен. — Даааааа? Значит тебе не больно? — иронично поинтересовался Шуга. Тэхен дерзко взглянул на него, пацаны не плачут. Чонгук локтем толкнул друга и улыбнулся, мол, молодец, растешь прям на глазах. Шуга заметил их переглядки и про себя подумал : «И этот туда же». — Значит так, бродяги, я жду, рассказывайте, за чьим кулаком вы так упорно гонялись?— Шуга потрогал брата по лицу, на что тот ойкнул от боли. — Да чего ты, Шуга, ничего такого не было,— начал тарахтеть Чонгук, но брат его прервал. — Я. Говорю. Рассказывай,— леденящий тон старшего брата заставил Чонгука сжаться. Шуга слушал его и в душе умилялся, какие же эти пацанята глупые, от этого бесстрашные, не понимая всех последствий от своих поступков. А история их была такой. Гуляя, они проходили мимо какого-то мальчугана непонятного возраста, по виду слишком толстого, увидели, как тот возился с котятами, смешно сюсикался с ними. Это вызвало у них веселье и они стали, не стесняясь, смеяться над ним. Но мальчишке это не понравилось, и не разбирая дороги, кинулся с кулаками на тех, кто помешал его игре с котятами. Чонгук не сразу среагировал, он не ожидал такой прыти и силы от пацана, увернуться не получилось, но когда вслед за ним Тэхен упал от удара кулаком по лицу, то за друга Чонгук применил болевой прием и толстяк отступил, спокойно вернулся к котятам. — Герои. Мальчишка любит животных, играет с ними, а вы, как правильные пацаны, решили, что это смешно и стремно? Получили?— Шуга посмотрел на друзей и, прикрыв глаза, покачал головой, а те начали снова хихикать, вспоминая толстяка. — Шуга, отпусти , а то, наверно, нас ищут, — начал канючить Чонгук. — Наверно? Папа писателя всех на уши уже поставил, —начал Шуга. — Я поэт,— Тэхен опять напомнил. Шуга махнул рукой в его сторону и строго глянул на поэта, дерзнувшего его перебить. — Он все больницы уже обзвонил, с полицией по всем закоулкам шарят,— Шуга уже устал от этой воспитательной процедуры, он понимал, Чонгук виноват, накосячил, но кулаки старшего брата всегда чесались наказать того, кто сделал больно его малышу, — вас сейчас накормят и развезут по домам, а там сами с родителями объяснятся будете. На слове «накормят» Чонгук взбодрился, он всегда, как галчонок, был голодным с открытым клювом. Пусть камни с неба падают, ругают его и наказывают, но пусть только кормят, вкусно кормят и побольше. Дома Чонгук с порога прокричал: — Ма, па, я дома, поел у Шуги, я к себе,— не показываясь на глаза родителям, прошмыгнул в свою комнату. Родители уже привыкли, что их старший сын был не просто старшим братом, а порой заменял маму с папой в заботе о младшем. Но утром позвонил Намджун. Он кричал в трубку и его ругань удивила Джина. —Я был уверен, что мы договорились, но это все выше моего терпения и всех границ дозволенного ,— Намджун говорил быстро и совсем не желал слушать никаких оправданий. — Нами, остановись, я ничего не понимаю, что произошло? — Джина уже трясло от этих претензий. — Ты видел своего сына? Или это привычное для вас дело? А вот для нас это кошмар и ужас. Через два дня у Тэхена выступление, как он с синяком под глазом будет читать свои стихи на конкурсе? Запрети своему хулигану приближаться к моему сыну или я обращусь в полицию,— Намджун уже не знал, как еще решить этот вопрос. — Хватит нас пугать. Сам запрети своему сыну приближаться к Чонгуку, попробуй убеди его, что дружба — это плохо, что водиться нужно только с теми, кого папа одобрит. Оставь моего сына в покое, не смей плохо о нем говорить. А еще вспомни, как ты меня когда-то защищал. Как быстро ты забыл, что такое детская мальчишечья дружба, где нет выгоды, а есть преданность и бескорыстие. Больше не звони нам,— Джин прервал разговор, ему стало душно. В это время Чонгук старался проскользнуть мимо отца, но тот схватил его за руку и развернул к себе лицом, взял за подбородок и увидев синяк на родном лице, понял, он и этого сына, видимо, уже упустил. — Второго Шуги мне не хватало,— обреченно прошептал Джин. Чонгук серьезно смотрел на отца и в его взгляде читалась решительность, смелость, стойкость, он не отступит и не предаст друга, уговоры и угрозы бесполезны. Джин стал привозить сына в школу, мать забирала после уроков, под контролем были все передвижения и контакты сына, иногда Тэхена сопровождала его старшая сестра. Но и это не спасало от взаимодействий друзей внутри школы. Очередной кипиш случился, когда шкодников застукали с сигаретами в туалете. Чонгук учил Тэхена затягиваться, сам кашлял, снова пробовал, предлагая другу повторить. Шуга летел в школу на своем джипе и готов был выпороть брата. Это ж надо додуматься, покурить в школе. И не понятно было, что больше всего его злило, то ли сам факт курения, то ли, что это было в школьном сортире. Даже себе он такого не позволял. Шуга вывел мелкого из школы за руку, сильно ее сжимая. — Шуга, мне больно, — но тот, открыв дверь машины, дал легкий подзатыльник брату, о чем тут же пожалел. Чонгук с обидой посмотрел на брата, в глазах блеснули слезы. — Пацаны не плачут. Так?— Шуга потрепал по голове братишку, а тот шмыгнув носом, кивнул. В этот момент мимо них проходил Тэхен с сестрой, подмигнув другу. Зато девушка шла и не обращала внимание на Чонов, она была уверена, что с этими людьми не стоит о чем-то договариваться, это не имеет смысла, слова на ветер. Шуга смотрел ей вслед и просто залюбовался ее фигурой, легкой походкой, густые волосы каскадом спадали на плечи, упругая грудь и стройные ноги были слишком аппетитны. Шуга серьезно поговорил с братом, приводя примеры, как плохое поведение может повлиять на будущее, но видел, что мелкий нехотя его слушает. Тогда доводы, что Чонгук бросает тень на их семью, позорит старшего брата и это сильно влияет на его дела, возымели желаемого результата. Конечно же, никакие шалости младшего брата не могли помешать Шуге, это ж смешно, но именно этот аргумент повлиял на поведение Чонгука. Его дружба с Тэхеном приобрела новое качество, но теплоты и пацанской преданности не утратила. Обоим семьям начало казаться, что можно уже успокоиться, дети взрослели и взялись за ум. Тэхен с успехами продолжил писать стихи, выступать перед публикой, иногда, там был и Чонгук. Он был рад за друга, за его успех, но самого тянуло на другое, более динамичное, жизненное, мужское. Вот так лед и пламя смогли объединиться и находили в этом достоинства. Так и прошло три года без потрясений и нервотрепки для Кимов. Чоны тоже были рады ровному поведению младшего сына. Как-то Шуге сообщили, что девушке, которая устроила ему смешной разнос из-за своего брата, угрожает настырный ухажер, преследует, не получая внимания, оскорбляет. Об этом узнали случайно, но решили, что Шуге нужно об этом доложить. Где найти обидчика, тоже подсказали. — Шуга, тебе помочь?—поинтересовались братки. — Справлюсь,— процедил сквозь зубы Шуга. Он быстро приехал в бар, где отморозок с компанией накидывался спиртным. Сначала Шуга мирно начал разговор, предложил оставить девушку в покое и не докучать ей, тем более , не угрожать. Но был осмеян и ему на рубашку, как бы случайно, наглец пролил виски. Все дружно заржали. — Что за палево вы бухаете, ребятки. Может, поэтому крышу рвет, берегов уже не видите?— Шуга взял салфетку и промокнул рубашку,—ты, черт, знаешь, сколько эта рубашка стоит? Компания медленно начала окружать его, но Шуга нанес пару ударов кулаком рядом стоящим дружбанам. Если драка неизбежна, бей первым. Для этой компании все закончилось очень быстро. Они корчились, лежа на полу, а Шуга только покрутил запястьем. Давно не было у него практики, но ничего, он в отличной форме, собой доволен. Утром Шуга подъехал к дому Кимов, когда девушка вышла, то сообщил, что никакой угрозы больше для нее нет, но она мельком глянула на того и сухо ответила: — Я не просила. Каким же идиотом ощущал себя Шуга, но так же понимал поведение девушки, видимо, она все еще находится в предвзятом отношении к его семье, а значит и к нему. Шуга снова залюбовался, какая же она независимая, гордая, безумно красивая. Он был покорен ее темпераментом, взрывным характером, при этом утонченностью манер, воспитанностью, интеллигентностью, она была хрупкой, с тонкими чертами лица и такой неприступной. Но брать сейчас на абордаж эту крепость, Шуга не собирался. Всему свое время. Волей случаев они снова пересекались несколько раз, но девушка так же не проявляла заинтересованности, но взгляд становился уже теплее. А Шуга все больше влюблялся, образ красавицы возникал каждый раз, как только он закрывал глаза в постели. И однажды решился на отчаянный шаг, но понимал, что это будет не просто, девушка вряд ли захочет с ним общаться, но надо знать Шугу, он всегда действовал по принципу — вижу цель, не вижу препятствий. Шуга подъехал к дому Кимов, но так и не дождался, когда Лин выйдет. Тогда на следующий день Шуга ждал девушку возле ее учебного заведения и, увидев, не торопясь, вышел из машины, в руках он держал огромный букет цветов. Никогда и ни с кем Шуга не испытывал трепет и некоторое замешательство, впервые в себе сомневался. —Добрый день, самая суровая и строгая сестра,— Шуга протянул букет цветов девушке. Лин мельком посмотрела на него, но не проявила ни малейшей внимания. Шуга стоял с протянутым букетом и смотрел на удаляющую фигуру девушки. Это не просто удар по самолюбию, это был бесконтактный удар под дых, от которого перекрыло кислород и в глазах потемнело не от боли, а от унижения. Так с Шугой еще никто не поступал. Гнев, злость, ярость охватили его. Шуга ни от кого не терпел оскорблений, ни одна женщина не отвергала Шугу и это было не из-за страха, а потому, что он был лакомым кусочком для любой девушки, он был красив, силен и богат. А Лин смогла и сделала это естественно, без боязни, мимоходом. Шуга догнал и развернул девушку к себе лицом. — Вот тебе букет, хочешь, мети им улицы,—он со злостью припечатал цветы к ее груди,— не смей себя так со мной вести, я тебе не школота сопливая, имей приличие. Сжав кулаки, направился к машине, проклиная себя за свою галантность и самоуверенность. — Тогда подвези меня до дома, раз такой настырный,— услышал Шуга, но не обернулся, сел в машину, обхватив двумя руками руль, уставившись в одну точку. Желваки играли на лице, он тяжело дышал. Лин молча села в машину, так же не смотря на своего кавалера. — Куда ехать, сам знаешь,— девушка не испытывала ни страха, ни смущения. Шуга с силой вдавил по газам и машина со скрежетом рванул с места. Он гнал, но постепенно приходя в спокойное состояние. Не сбавляя скорость, он проехал мимо дома девушки. — Ты куда так разогнался?— Лин взяла за руку парня. Сбавляя скорость, Шуга остановил машину в каком-то переулке. В ту же секунду, он прильнул в страстном поцелуе к девушке, а она не сопротивлялась и не пыталась отстраниться. Шуга отпустил Лин и положив руки на руль, опустил на них голову. Он не понимал, что с ним происходит, такие чувства и эмоции не были ему знакомы. Его знобило и что делать дальше, как быть с этой девушкой, не похожей на всех остальных, не знал. Все решила Лин, она погладила его по голове и, когда он к ней повернулся, сама его поцеловала— нежно, неумело, без страсти, чувствуя его обветренные губы. — Ты необузданный мустанг, дикий и страстный , но такой нежный. Разве так бывает? — Лин целовала грудь Шуги, ее тело впервые испытало любовь мужчины. Шуга лежал с закрытыми глазами и тоже задавал такой вопрос. Разве так бывает, что хочешь женщину не как сексуальный объект, а что-то волшебное, неземное, что тебя окрыляет в этой любви и превращает жизнь в сказку, в стремление сделать эту девушку самой счастливой, дать ей все, о чем мечтает, стать ее опорой и защитником во всем. Шуга перевернул Лин на спину и начал осыпать ее поцелуями. Она доверилась ему сначала и не хотела отказываться от его любви в будущем. Этот мужчина все сделал так, чтоб девушка не испытала боль, а почувствовало только нежность и поняла серьезность намерений и бесконечную преданность. Их роман был скрыт ото всех по просьбе самой Лин. — Ты должна ко мне переехать, мы будем жить вместе, мне это необходимо, — Шуга уговаривал девушку, но та всячески отказывалась, зная реакцию отца. Он не допустит этой связи, это было против его принципов и правил. Его семью никто не должен компрометировать, а Шуга был как раз таким человеком, связанным с криминалом или нечто близкое с этим. Но, однажды, Лин пропала. Сначала Шуга смиренно ждал звонка от любимой, не понимая, почему так долго молчит. Он никогда не контролировал ее, а полностью ей доверял. Потом начал искать, донимая всех ее знакомых, наплевав на то, кто и какие выводы начнет делать. Когда же ему сообщили, что Лин с семьей покинула страну, пришел в ярость. Почему тайком, почему ничего не сказала, что произошло, чем обидел? Эти вопросы вихрем носились в его голове. Вскоре Шуга узнал, что семья Кимов уехала в Америку, недавно отец купил там дом. Теперь все попытки найти свою любовь, равнялись нулю, ведь въезд в США ему был закрыт. Несколько месяцев он надеялся, что Лин все же свяжется с ним, ведь она не могла сама, по своей воле так жестоко с ним поступить. Их любовь была особенной. Для Шуги особенной и, потеряв ее, его крылья сломались, не опустились, а сломались навсегда, расправить их он больше никогда не сможет, без Лин не сможет. Но со временем он смирился, продолжил жить здесь и сейчас, без любви, без надежд на нее.