Не отрекаются, любя.

      Прошло четырнадцать лет. Жизнь каждой семьи вошло в свое русло. Ким Тэхен стал известным поэтом, сборники его стихов разлетались по всему миру, имея перевод на разные языки. Чонгук стал правой рукой брата, у них был законный бизнес: сеть магазинов, несколько мелких баров, ресторанов, автомастерских и прочей мелочевки. Шуга мог решить любой вопрос и на любом уровне. К нему шли за советом, за помощью, в явных разборках не участвовал, имел солидный штат бойцов. Он не был женат. Чонгук быстро приобщился к делам брата, ничего другого не хотелось, жизнь и деятельность Шуги считал самым увлекательным занятием в жизни, а главное прибыльным, что давало власть и независимость, как и мечталось в детстве. Как-то вечером Чонгук проезжал мимо большого книжного магазина и заметил, как из него выходил молодой мужчина в окружении улыбчивых девушек, они шли рядом с ним и о чем-то щебетали . Что-то до боли знакомое показалось в образе этого человека. У Чонгука всегда была хорошая память на лица, но тут в сознании мелькали разные персонажи и никакого сходства с кем-то не находилось. И тут Чонгук резко затормозил. Да нет. Не может быть. Это точно не он. Чонгук начал движение назад, и поравнявшись с этой компанией, вышел из машины. Перед ним стоял Тэхен. Тэхен тоже не сразу узнал друга детства в мужчине, бесцеремонно уставившегося на него. Стопор, молчание и скрытая радость. Сидя в ресторане, бывшие друзья детства находились в замешательстве, все случилось так неожиданно, они оба были к этому не готовы. — Ты давно в городе?— наконец-то Чонгук спросил о главном. — Я прилетел на презентацию моего сборника стихов. Это не первый сборник, но я впервые прилетел сюда, чтоб выступить перед читателями. У меня такое впечатление, что я никогда не был в этом городе, многое изменилось, как-то все чужое уже, я еще не успел пройтись по нашим местам. Будет время, прогуляюсь,—Тэхен говорил мягко, но его голос был низок и красив, как и он сам. Каким же красивым стал Тэхен, он всегда был симпатичным, но его мужская красота была особенной. Понятно, почему девушки стаей за ним следовали, он завораживал, с ходу покорял всех вокруг. — Извини, я к стихам так и не приобщился, читаю редко, все интересное прочел еще во времена учебы, сейчас другие интересы, дел полно, — Чонгуку не хотелось говорить про себя, весь его интерес был сосредоточен на друге. Тэхену позвонили, он вынул телефон и Чонгук мельком увидел на заставке телефона фото маленького мальчика. — Это твой сын?— поинтересовался он после того, как тот закончил разговор,— покажешь? — Это мой племянник Чимин, сын Лин. Славный парень,— Тэхен с удовольствием показал фото любимого племянника. Чонгук замер. С экрана телефона на него смотрел маленький Шуга, одно лицо. — Чудесный малыш,— Чонгук не понимал, каким образом этот маленький ребенок может быть так похож на его брата, мистика какая-то. — Да нет, это давняя фотография, сейчас Чимину 13,— Тэхен показал еще одно фото уже повзрослевшего парня. И снова это был Шуга в подростковом возрасте. Чонгук промолчал, он был снова потрясен, второй раз за день. Друзья попрощались, но договорились обязательно снова встретиться, им есть, что вспомнить. В ресторан Шуги прибыл знакомый полицейский в штатском, чтоб сообщить, что в клубе Чонгука толкают наркоту, возможно к этому причастен он сам, есть подозрение, что и младший брат употребляет эту гадость. Шуга выслушал, обещал разобраться, внутри все горело, не может быть , чтоб его малыш сел на наркотики, это не про него. Шуга пригласил брата на разговор. После словесной перепалки, как и кто проносит в его клуб порошок, насколько сам Чонгук к этому причастен, резюмировал: — Предупреждаю, если узнаю, что связался с наркотой, я тебе сам башку оторву, —Шуга был как никогда серьезен, шутки закончились. — Я говорил, что сам я никогда не употреблял и не собираюсь начинать, другим я не нянька. Сколько можно повторять? Заебал уже,— со злостью выкрикнул Чонгук. Гуки старался не ругаться при брате, зная его реакцию на мат от него. Однажды, на семейном обеде, Чонгук был расстроен и в споре с отцом позволил несколько ненормативных фраз. Отец сурово посмотрел на сына, но промолчал, мать сделала вид, что не услышала, а вот Шуга встал из-за стола, похлопал брата по плечу и вежливо попросил выйти в коридор. Как только закрылась дверь за Чонгуком, Шуга с силой прижал того к стене и рукой придавил горло. — Если я еще раз от тебя услышу ругательства в присутствии родителей, язык вырву. Дома ты просто сын, их любимый Гуки, не смей здесь быковать. Наш дом и бизнес не должны соприкасаться. Оставляй все эмоции и неприятности за порогом, не тащи сюда свое плохое настроение. Запомнил?— Шуга был крайне расстроен, что приходится таким образом учить брата, но именно такой формат его претензии будет понятен для него. Он вырос и сюсюкание закончились.— При мне тоже не смей материться. Иди и извинись, братишка,—уже мирно и спокойно закончил Шуга. Но сейчас Чонгук был возмущен такому наезду старшего, даже не заметил, как заругался. Слова вылетели раньше, чем он вспомнил, у кого сейчас перед глазами. — Хватит меня воспитывать, не маленький. Хочешь кого-то поучать, начни со своего сына,— на этой фразе Чонгук осекся, поняв, что от злости сболтнул лишнее. — Какого сына? Бредишь? — Шуга приподнял брови от удивления. — Да я так, гипотетически. Наверняка, где-то точно есть,— Чонгук на ходу начал придумывать, чтоб уйти от продолжения разговора. — Ты меня за дурака держишь?— Шуга точно знал, что его брат не мог придумать, фраза слетела с языка , когда тот был в запале и не контролировал эмоции. — Шуга, правда, первое, что на ум пришло, то и брякнул, не бери в голову,— Чонгук смотрел на брата и было понятно, отмазка не прокатит. — Я жду объяснений, что за херня, — Шуга, не моргая, смотрел на брата. — Ладно. Ты ж с живого не слезешь. Слушай. Только пообещай, что будешь держать себя в руках,— Чонгук готовился к взрыву эмоций брата, а его задача самому не попасть под его тяжелую руку. — Хватит прелюдий, говори уже,— перешел на крик Шуга. — Короче, в Сеул приехал Тэхен. Ты ж помнишь его? А сестру его помнишь?— задав этот вопрос, Гуки пристально наблюдал за реакцией брата, тот кивнул,— мы с ним встретились , разговорились, я случайно на заставке его телефона увидел фото маленького ребенка, он сказал, что это его племянник, который родился в Америке. Лин его мать. — Ко мне это какое отношение имеет, тем более маленький ребенок?— Шуга помнил и Тэхена, и его сестру, и их страсть, пусть и не долгую, но очень бурную, оставив память на всю его жизнь. —Ребенку уже тринадцать лет, просто фото на телефоне, когда он был совсем малышом. И это твоя копия,— Чонгук положил ладонь себе на шею, легонько погладив ее, как будто он что-то тяжелое сбросил с себя. — Ты ж понимаешь, что это невозможно. Может тебе это просто показалось?— Шуга не мог в это поверить. Да, прошло много лет и вероятность того, что это его ребенок, просто ничтожна. Шуга не знал всех подробностей переезда семьи Кимов в Америку. Однажды, Лин пришла в слезах к матери и сообщила, что она беременна. Это было шоком для родителей, но то, что отец ребенка Шуга, просто их убило. Аборт делать было поздно. — Он знает об этом?— Намджун не хотел даже имени произносить этого подлого соблазнителя его дочери, его цветочка, его ангелочка. Лин помотала головой, не знает. — И не узнает. Я запрещаю тебе с ним встречаться, вы с мамой и братом на следующей неделе улетаете в Чикаго. Телефон и компьютер я у тебя забираю. Не смей пытаться с ним увидеться. Этот позор не должен заклеймить мое имя,— так строго Намджун никогда не говорил, метая взглядом молнии на мать, упрекая ее в плохом воспитании дочери, что не привила ей целомудрие и чистоту помыслов, достойных девушки. Сопротивляться отцу было бесполезно. Он очень любил свою семью, но почему-то был уверен, что только он знал, что им нужно и кому быть рядом. Как всякому родителю, ему хотелось видеть вместе с ними честных и благородных людей, достойных граждан, а не тех, кто может сломать им жизнь или сбить с правильного пути. А путь Шуги он воспринимал, как самый опасный и недостойный. Мать тоже уговаривала дочь, что не стоит сопротивляться решению отца, он желает только счастье своим детям. Но Лин думала только о своей беременности. Она не была готова к такому повороту и ругала себя за то, что пропустила сроки, когда возможно все прервать, но мысль, что она могла убить, с их Шугой, ребенка, еще сильней приводила ее в состояние терзаний и непрекращающихся слез. Шуга никогда и предположить не мог, что где-то очень далеко растет его сын. И вот теперь младший брат огорошил его таким известием, что у него уже почти взрослый сын. А он отец, который пропустил все самое интересное, нежное в воспитании ребенка, ведь Шуга знал, какая это радость тискать малыша, играть, убаюкивать, учить всему, что знаешь сам, тем более, если это твой собственный ребенок. Пропустил, все прошло мимо него. Шуга решил сам все проверить. Где искать Тэхена, не знал, но почему-то был уверен, что тот захочет пройтись по местам своего детства, поэтому он поехал именно туда. И не ошибся. Тэхен стоял напротив школы, откуда его хотели отчислить из-за его брата балбеса. — Привет,— Шуга окликнул Тэхена. — Оооооо. Здравствуйте, — Тэхен был приятно удивлен появлению брата Чонгука. — Ностальгируешь? Какие чувства от встречи с прошлым?— Шуге не терпелось перейти к делу, тем более, все эти слюни за былое давно не волновали, он жил здесь и сейчас, и все эмоции связаны только с этим. — Вспоминаю, немного грустно, что пришлось уехать. А вы мимо проезжали?— поинтересовался Тэхен, называя Шугу на «вы». — Мимо, тебя искал. Есть разговор,— Шуга был сосредоточен, но не знал, с чего начать, чтоб не выглядеть глупо. — Странно. Чем же я могу помочь?— Тэхен реально недоумевал, в какой связи он понадобился Шуге, перед которым в детстве тряслись коленки. — Значит так, поэт,— начал Шуга. — Запомнили?— усмехнулся Тэхен. — Речь о твоей сестре,— Шуге стало жарко, он никак не предполагал, что это опять так его взволнует,— как она? — Да нормально. Преподает музыку. Все у нее хорошо,— Тэхен не понимал, почему его сестрой интересуются Шуга. — Отлично. Она замужем, дети есть? — Сейчас она живет только с сыном, с мужем давно разошлась. В связи с чем вопросы ?—Тэхену было странно видеть сурового брата Чонгука таким смущенным,—хотите, я вам их фото покажу? — Да. Очень хочу,— Шуга выдохнул, что парень сам это предложил. Тэхен начал листать в телефоне фотографии, нашел нужные и, держа телефон в руках, стал показывать их Шуге. Но тот по-хозяйски забрал телефон у Тэхена и уставился на фото Лин и ее сына. Их сына. Гуки прав, мальчишка был копией Шуги в этом же возрасте. — Расскажи мне о нем,— попросил Шуга, все так же смотря на фото любимой женщины и их сына. Именно сейчас он осознал, что любил всегда только Лин, все остальные женщины в его жизни— это эпизоды, приходящие на короткий период и также незаметно исчезали, не оставляя никакого следа в его сердце. — Да что рассказывать. Это оторва, как говорит наш отец. Такой своенравный, но я его очень люблю. Он мне Чонгука по характеру напоминает. Спорит со всеми и всегда. У него из игрушек только пистолеты и машинки приживались, все остальное ломалось без сожаления, но, тем не менее, он отлично играет на пианино. Сестра все же смогла его приучить к музыке. Хоть и родился он недоношенным, но всегда был таким крепким малышом. — Как это недоношенный?— недоуменно спросил Шуга. — Когда мы приехали в Америку, то сестра сразу же вышла замуж. Даже не знаю, откуда этот жених взялся. Он тоже кореец, но родился в Америке. Хороший и добрый. Чимин родился семимесячным. — Это как раз понятно,— теперь это окончательно убедило Шугу, что этот крепыш—его сын. Сын. У него есть сын. Чимин. Какое славное имя дала ему Лин. Ему понравилось, он стоял и незаметно улыбался. Почему же Лин ничего ему не сказала, он бы не позволил ей уехать. Хотя, их отъезд больше был похож на побег. Раз ничего не сообщила, значит, не могла или это было и ее решением тоже. Сейчас это не имело никакого значения. И вот теперь его реальность в миг изменилась и приобрела иной смысл. Он обязан все исправить и принять участие в судьбе сына. Как? Пока не знал, но сейчас у него больше возможностей и связей. Все получится. — Дай мне номер телефона Лин,— попросил Шуга. — Нееет. Я не могу без ее разрешения,— Тэхен забрал телефон из рук Шуги. — Я не спрашиваю разрешения,— Шуга забирает телефон обратно и начинает искать номер среди прочих контактов. — Ээээээ. Что происходит,— возмущается Тэхен, пытаясь отобрать телефон. Только это было бесполезно. — Так, писатель, спокойно, — Шуга рукой отстранил того и, найдя нужный номер, сфотографировал на свой телефон. — Опять? Я поэт,— недовольно отзывается Тэхен. — Я был рад с тобой встретиться и пообщаться, поэт. Извини, но мне это нужно. Очень нужно. Ладно, скажу. Я отец твоего племянника,— Шуга прячет телефон и замечает, как открывается рот Тэхена от изумления,— считай, породнились. Тэхен остается стоять в растерянности, наблюдая, как отъезжает машина Шуги и тут же подъезжает авто Чонгука. — Ну что, братан, поедем стресс снимать? Вижу, как ты удивлен. Рот можно уже закрыть. Ты меня слышишь?— Чонгук трясет Тэхена за плечо. — Теперь мне многое понятно,— все так же озадачено и тихо произносит Тэхен. Ему вспомнились слезы сестры и матери, гнев отца и то решение, которое он принял, никого не слушая. Тогда Тэхен очень страдал, ему было невыносимо больно, что его лишают всего привычного и родного, особенно разлука с Чонгуком, который стал его тенью, второй кожей. Тэхен тайком от родителей плакал, у него ведь все забрали, даже телефон, где были все контакты. Ему пришлось пережить их разлуку самым суровым образом— от слез до полной апатии, он отказывался от еды, дерзил, а главное, он перестал писать стихи. А если случился творческий наплыв, то это было о грустном, печальном, со слезами. Родители нанимали психолога, который никак не мог пробить броню отстраненности от жизни. Но, когда сестра родила сына, то Тэхен переключился на малыша, он стал его отдушиной, тем островком радости, от которого можно черпать вдохновение для стихов, успокоиться и продолжать ту жизнь, в которую его погрузили любящие родители. Со временем Тэхен их простил, повзрослев, он понял, что все решения отца были во благо, все у них с сестрой сложилось успешно. Вот уже и в Корее выпустили третий сборник его стихов. Тэхен стал известным поэтом, но в последнее время он начал пробовать себя в написании сценариев для сериалов и в этом он тоже преуспел. Кто знает, как бы сложилась его судьба, если бы отец проявил слабость, стал бы он тем, кем является сегодня? Через два дня состоялась презентация сборника стихов Тэхена, там он раздавал автографы, кому-то улыбался, принимал комплименты, но его мысли были далеки от этого праздника. Тэхен все размышлял, почему отец, мать, сестра держали в секрете, кто является фактическим отцом Чимина? Зачем это от него скрывали? Неужели из-за этого вся семья оставила родную страну? Отец, конечно продолжил свой бизнес в Корее, но оградил семью от любого контакта с Родиной . Вечером позвонил Чонгук. — Братан, давай уже по-взрослому встретимся, выпьем, поговорим, целую вечность не виделись же,— Чонгук искренне желал увидеть друга детства. — Ок. Говори, куда подъехать,— Тэхену хотелось узнать все о жизни Чонгука, его брата. Он должен узнать, кем теперь является отец его племянника, стоит ли боятся такого родства. Еще по детству он помнил, что Шуга был крут и при деньгах, но то были восприятия сопливого подростка, а как теперь вести себя с таким родственником, предстояло выяснить. Для этого и нужна встреча с Чонгуком. — Тэхен, я рад, что мы наконец-то повстречались,— Чонгук по братски обнял друга, похлопал по спине, искренне улыбался, но такой же реакции от Тэхена не ощутил. —Чон, хорош меня тискать, не маленькие,— Тэхен старался быть вежливым, но не испытывал той пацанской теплоты, как-то все давно остыло. — Тэхен, будь, как дома, ни в чем себе не отказывай. Ты мой гость, дорогой гость, все твои желания для меня закон,— Чонгук оправдывал холодность друга долгой разлукой, они взрослели в разных странах, формировались, как мужчины, в разном окружении. Они в детстве были разные, разными и остались. Тем не менее, радость Чонгука была не поддельной, теперь еще и племянник общий. За ужином друзья говорили обо всём и ни о чём. Детство, школа, драки, побеги с уроков. Тэхен смеялся, запрокидывая голову, и Чонгук ловил себя на том, что смотрит на его шею дольше, чем надо. Иногда встречались взглядами и молча смотрели друг на друга. Да, они оба изменились, стали красивыми молодыми мужчинами, хотя лоска у Тэхена было побольше, но Чонгук был более брутальный, в нем чувствовалась мужская власть, все, как у старшего брата. — А как на личном фронте?— поинтересовался Чонгук,— американки, наверно, сами вешаются?— Тэхен засмущался, дернул бровями вверх и поджал губы в улыбке. Это было так мило. — Да ладно тебе. Есть одна,— Тэхен совсем не готов был развивать эту тему, но Чонгук уже хотел подробностей, задавая вопросы, от которых друг начинал краснеть. — Лучше про себя расскажи. Вижу, что у тебя все в порядке,—Тэхен огляделся, оценил обстановку, все было стильно и по-современному. — Да, ты прав, у меня все норм. Кручусь, верчусь, когда надо, брат помогает, когда надо, то я ему. У нас легальный бизнес , Шуга в большом авторитете, — Чонгук с гордостью говорил о делах. Тэхен улыбнулся. Как и в детстве, друг бравировал, как все круто, но сейчас это звучало иначе. Взросло. Уверенно. Серьезно. Еще несколько раз друзья встречались вечерами, но это было как-то рутинно, скучно, совместных тем уже не было. Чонгук, видя такого лощенного Тэхена, благородного, интеллигентного, несмело предложил ему отрываться ночи на пролет, зависнуть в клубе, петь в караоке, развлечься с девочками, перекинуться в карты, да просто упиться вискарем. — Не, Чон, это не для меня. Поверь, в университете у нас были всякие вечеринки, я даже травку покуривал, но это не зацепило, мне не интересно,— Тэхен говорил правду, он был далек от подобной тусовки, если и попадал на них, то имея другой интерес. — Скучный ты. Как же стресс и усталость снимаешь?—Чонгук не понимал друга, как это может проходить мимо настоящего мужчины,—давай хоть в бильярд сыграем. Тэхен никогда не играл в него, а Чонгук и в этом был мастер, он пообещал, что научит друга этой игре. Тэхен был сосредоточен и внимал всем указаниям. — Смотри, руку так держи. Ноги шире. Бей отсюда,— руководил Чонгук. Он встал сзади, почти вплотную, прижался к спине, поправил локоть, коснулся бедром. Говорил что-то про угол удара, про глазомер, про точку на шаре. Только Тэхен этого не слышал. Он чувствовал тепло чужого тела, дыхание на затылке, пальцы на своей руке. Кий выпал. Тэхен резко выпрямился, оттолкнул Чонгука и вышел, не оборачиваясь. — Тэхен? Ты чего? Тебе плохо?— тревожно спросил Чонгук из-за двери.— А, может, девочку? Нормальную, без проблем. Легче станет,— он говорил серьезно и был уверен, что снять напряжение можно только сексом, это даже приятнее, чем бухлом. В туалете Тэхен опёрся руками о раковину, смотрел на своё отражение. Глаза лихорадочно блестели, дышал рвано, как после драки.«Только не он», Тэхен закрыл глаза. Сжал край раковины так, что побелели костяшки. Когда вышел из туалета, лицо было мокрым. — Не нужна мне девочка,— Тэхен прошел мимо Чонгука, не глядя.— Я в отель. Спасибо за вечер,—он не стал ничего объяснять. В номере он не зажигал свет. Лёг прямо в одежде, смотрел в потолок и видел перед собой только одно— Чонгука. Он вырос, изменился, раздался в плечах, его накачанное тело имело красивый рельеф, черные шелковые волосы спадали на лоб, а когда он их убирал, то открывалось красивейшее лицо с такими же огромными, детскими глазами олененка, в которых тонешь без остатка, они пьянят, их хочется целовать. Тот мальчишка, с которым они сбегали с уроков, превратился в мужчину, от которого перехватывало горло. Чонгук стал чужим и одновременно до боли родным. Тэхен зажмурился, стиснул зубы, а внизу живота тянуло так, что хотелось выть. Он перевернулся на живот, зарылся лицом в подушку и замер. Стыд. Боль. Желание. Всё перемешалось в один тугой комок, который не проглотить и не выплюнуть. Он хотел Чонгука. Не по-дружески. Не по-братски. По-настоящему. Так, что сводило зубы и темнело в глазах. Хотел. — Идиот, — прошептал Тэхен в подушку. — Какой же ты идиот. Да, так случилось, что Тэхен уже во времена учебы испробовал разный сексуальный опыт, но разобраться, что доставляло больше удовольствия, не мог. Не мог, пока в него не влюбился старшекурсник. Их долгие разговоры по ночам, случайные касания в коридоре. А потом вечером в дверь постучали. Приятель тут же опустился на колени, притянул Тэхена и спустил его штаны. Он даже не успел испугаться, только закрыл глаза и провалился в жар, от которого мутнеет сознание. В ту ночь Тэхен впервые позволил себе больше. Пальцы, чужой язык, медленное проникновение — всё это оказалось не тем, чего стоит стыдиться. Тэхен дрожал, выгибался, кусал губы, чтобы не закричать, и понял— это его мир. Здесь он был собой. Никакой фальши, никаких ролей, только тело и откровенность. Он понял, что это навсегда. Девушка появилась позже. Она присутствовала для родителей, для знакомых, для спокойной жизни. С ней было тепло, уютно, но кровь внутри не закипала. Оказавшись вновь в Сеуле, Тэхен никак не предполагал, что встретив друга, он потеряет покой. Никто Тэхена больше не интересовал, как только он побывал за бильярдным столом с Чонгуком : его дыхание на затылке, пальцы, поправляющие локоть, крепкое бедро вплотную, от этого бросило в дрожь, охватил страх, что его возбуждение, как стоит член, станет очевидным. Внутри рвануло так, что потемнело в глазах. Объясняться по этому поводу, Тэхен не собирался, вряд ли его ориентацию примут без вопросов. В этот момент он понял: всё, что было до — просто разминка. Настоящее началось сейчас. И оно было страшнее любого признания. Тэхену предстояла еще одна презентация его сборника, но только в Пусане, его родном городе. Туда он отправился и точно решил, что больше с Чонгуком он встречаться не будет. Это выше его сил, боялся не справиться со своими желаниями. Встреча с читателями прошла в теплой обстановке, было много вопросов, кто или что его вдохновляет на такие проникновенные и прекрасные стихи. Тэхен таинственно улыбался, но секретов не выдавал. Потом выстроилась очередь для подписания книг самим автором. Тэхен на автомате водил ручкой, не поднимая головы. — Кому подписать?— в очередной раз спросил Тэхен. — Другу детства,— прозвучал знакомый голос. Тэхен поднял голову, перед ним стол Чонгук. Лицо Тэхена тут же вспыхнуло, на него в упор смотрели красивые глаза друга. Тэхен взял себя в руки и спокойно закончил раздавать авторские автографы. На улице ждал Чонгук, он предложил вместе пообедать. Ели молча, Тэхен старался не смотреть на друга, а тот, как специально, испепелял взглядом. — Ты и в этот раз решил сбежать, не прощаясь,— прервал молчание Чонгук,— тогда тебя родители увезли, теперь понятно почему, а сейчас по собственной воле лыжи смазал? Тэхен сделал удивленный взгляд, приподняв брови. — Ну ты мордашкой своей не играй, на меня это не действует,— Чонгук со злобой бросил вилку на тарелку и пристально уставился на Тэхена в ожидании объяснений. — Извини, я не знал, что это для тебя так важно,— Тэхен тоже неотрывно смотрел на друга, старался выглядеть непринужденно. Так и сидели они в молчании, не сводя глаз друг с друга, но Чонгук сдался первым. — Я считал, мы друзья. Да, долго были в разлуке, но теперь-то мы встретились. Кто нам мешает вновь ими стать? Ты знаешь, как я тосковал по тебе, сколько пролил слез? У меня никого из пацанов ближе тебя не было. И вот ты появляешься такой красивый, солидный, известный. Я не соответствую твоему имиджу? Простоват? Ты игноришь меня, на звонки не отвечаешь. Не говори про занятость. Просто объясни, тебе не приятно меня видеть ? Я из штанов выпрыгиваю, пытаюсь тебе угодить, расстилаюсь перед тобой ковриком, а ты, как замороженный, никаких эмоций. Чего ты меня глазами сверлишь? Может скажешь, хоть что-нибудь? Или просто скажи: «Иди на хуй», мне все станет понятно,— Чонгука раздражало молчание Тэхена. — Хочешь объяснений? Не пожалеешь? Готов принять любую правду?— Тэхен решил, чтоб окончательно прервать общение с Чонгуком, он все ему расскажет, тот его пошлет, на этом все и закончится. Он ни чем не рискует, Чонгук не из тех, кто личную информацию способен слить, доставив неприятности. — Если что-то связано с криминалом, не парься, Шуга поможет. Нужны деньги, у меня полно,— Чонгук готов, как в детстве, прикрыть, поддержать, защитить друга. — Чон, замолчи. Мне ничего не нужно. Я не могу тебя воспринимать, как друга. Все это осталось в детстве. Я смотрю на тебя, а мое сердце готово разорваться. Ты мне девушку предлагал, а они меня не интересуют. Меня интересуешь ты. Ты и не как друг. Ты,Чонгук, меня интересуешь. Я гей. Вот теперь живи с этой информацией,— Тэхен поднялся, и не попрощавшись, быстро вышел из ресторана. Чонгук замер. Он остался сидеть, переваривая услышанное. Если бы Тэхен сказал, что у него на ногах выросло еще по паре пальцев, то это не так бы ошарашило. Его друг детства гей, охуеть. Это все Америка виновата, она развратила Тэхена. Будь он всегда рядом с ним, то такого бы не случилось. Но Тэхен не перестанет быть ему другом, хоть с жабрами вместо легких, он друг, его лучший друг, тот самый пацан, за которого он дрался. Просто теперь... другой. Тэхен собирал вещи и жалел, что поддался эмоциям, проявил слабость, открылся перед Чонгуком. Наверно, он теперь его презирает, сплевывает, что руку жал и обнимал. В Америке гей отношения вполне нормальное явление, чего не скажешь про его родину. Но, дело сделано, назад не отмотать. В дверь номера постучали, Тэхен решил, что это уборка номеров, но на пороге стоял Чонгук. — И здесь нашел, Пинкертон, — Тэхен старался не смотреть на гостя. — Такую знаменитость найти плевое дело,— Чонгук закрыл и облокотился на дверь, молча наблюдал за другом. —Проводить решил? Пожалел?— усмехнулся Тэхен. — Ты уж из меня дешевку не делай. За что тебя жалеть? Нашел чем удивить. Неожиданно, не скрою, но не смертельно. На нашу дружбу это как может повлиять?— Чонгук уже иначе смотрел на Тэхена, пытался понять, что его до сих пор привлекает в нем. Смотрел и понимал—все. Все! Он принимает его полностью, со всеми радостями и печалями, недостатками и достоинствами, с его красотой и ориентацией, но как друга и только друга. — Чонгук, забудь. Все забудь. Я завтра улетаю, вернусь и продолжу проживать свою лучшую жизнь в Америке . Только…,— Тэхен встал перед другом, их лица были слишком близки, он чувствовал горячее дыхание Чонгука, приходя от этого в возбуждение,—уходи, Гуки, я не железный. — Не гони меня, Тэхен, я не хочу, чтоб ты так уезжал. Мне все равно, кто ты — дырка или гвоздик, я тебя люблю, как друга. Я всегда знал, что мы когда-нибудь встретимся,— Чонгук на все готов, чтоб его друг не прерывал больше их отношения. Тэхен улыбнулся. Чонгук еще в детстве всегда умел найти определения разным ситуациям. Вот и теперь — дырка или гвоздик. По сути все верно, Тэхен дырка и от этого имеет невероятные ощущения. Но он не станет жениться ради прикрытия, делая женщину несчастной. Его подруга в Америке знала про ориентацию Тэхена, согласилась играть роль девушки, деньги за это она отказывалась брать, но Тэхен на этом настоял, он считал это не платой, а благодарностью. —Чон, спасибо тебе за понимание. Ты был и есть настоящий друг. Прости, что не сдержался. Конечно, мы друзья,— Тэхен похлопал его по плечу. Чонгук дернул друга за руку и с силой к себе прижал, уткнувшись ему в плечо. Как же долго они не виделись, как же долго они тосковали, как же долго они жили в дали друг от друга. Тэхен обнял друга и нежно губами коснулся уха. Чонгук не отстранился. Некоторое время они так стояли, осознавая, что жить врозь они больше не смогут. Тэхену пришлось вернуться в Америку и сообщить семье, что он переезжает обратно в Сеул, чем всех огорошил. Отец изначально был против затеи сына провести презентации книг в Корее, он, как чувствовал, что добром это не кончится. — Тэхен, объясни, что произошло, почему ты принял такое безумное решение? У тебя там никого нет. Зачем для себя все усложнять? Где ты намерен там жить? Что в Америке тебя не устраивает? Как там собираешься зарабатывать? Как же твое творчество? — отец накидывал вопросы, он видел всю серьезность положения. —Пап, я там не один, там… Чонгук. Он мне готов помочь. Писать стихи можно из любой точки мира, я найду, чем еще заняться. Да, кстати, Шуга в курсе, что Чимин его ребенок… оказывается. Не поверишь, он просто счастлив от этой новости и очень зол, что его лишили права на сына, забрали возможность быть отцом. Он намерен вернуть семью обратно, увезти в Сеул и обеспечить всем необходимым, компенсировать их разлуку,— Тэхену трудно было все это говорить отцу, видя его растерянность, ведь он уже никак не мог повлиять на решение детей. — Проклятая семейка,— Намджун тяжело сел в кресло, будто сразу постарел на десять лет, прикрыл глаза рукой, но Тэхен успел заметить, как дрогнули его губы. — Я и сам много раз об этом пожалел,— голос отца звучал глухо, чужим.— Ночами просыпался и думал, а если бы я тогда не настоял? Если бы дал ей выбрать? Если бы не испугался...—Он провёл ладонью по лицу.— Я думал, что защищаю вас. Что так правильно. Что честь, имя, семья — это важнее. А теперь смотрю на тебя, на Лин... и не знаю, чего во мне больше было — любви или гордыни. — Пап...— Тэхену хотелось утешить отца. — Дай скажу. — Намджун поднял на него глаза — мокрые, усталые. — Я вырастил детей, которыми горжусь. Но я не уверен, что вырастил их счастливыми. А это, Тэхен, самое страшное для отца. Знать, что ты дал всё, кроме главного. —Я понимаю, пап, просто ты хотел как лучше,— Тэхену становилось невыносимо смотреть, как отец в слезах корит себя. — Хотел. А получилось...Только я и сейчас переживаю за Лин с Чимином. Мне сложно согласиться, что они уедут в Сеул к этому…. — Лин сама решит, она много настрадалась и имеет право на любовь, она еще молодая женщина. Чимин их сын, ему нужен отец. Пап, ну правда, мы уже взрослые, отпусти нас. Мы тебя любим, маму любим. Поверь, вы никогда и ни в чем не будете нуждаться, я этого не допущу,— Тэхен присел на корточки перед отцом и посмотрел на него снизу вверх взглядом маленького мальчишки, которого когда-то тот отчитывал за дружбу с Чонгуком. —Давай все исправим, пап. Намджун заплакал и закивал головой в знак согласия. — Исправляйте, я не буду мешать. Обещаю, — отец протянул руку и потрепал сына по волосам, как в детстве, когда они мирились после ссор. Слезы катились по щекам Намджуна, он их не стыдился, не скрывал перед сыном. Время быть сильным и несгибаемым ушло. Тэхен поднялся, сел на подлокотник кресла, обнял отца. Так и сидели они молча, слушая за окном шум американского города, в котором они прожили столько лет. Отец и сын оба знали, что настоящий дом не там, где стены, а там, где любят. Даже если любят по-дурацки, по-слепому, со всеми ошибками. Чонгук стоял у колонны в зоне прилёта. Руки в карманах, лицо спокойное, внутри всё дрожит. Тэхен вышел из толпы уставший, с растрёпанными волосами, в легкой куртке. Заметил Чонгука, улыбнулся. Подошёл, остановился в полуметре. Оба смотрят друг на друга. — Обнимемся? — спросил Тэхен тихо. Чонгук вместо ответа шагнул вперёд, схватил его за затылок и притянул к себею лбом в лоб. Секунду стояли так. — Вернулся,— выдохнул Чонгук.— Не делай так больше. — Как?—удивился Тэхен. — Не исчезай надолго,— Чонгук уткнулся носом в плечо друга. — Извини, нужно было дела уладить, решить некоторые вопросы. Я ж не в отпуск уезжаю. Надеюсь, что навсегда. Как думаешь? — Я не думаю, уверен, навсегда. Но все равно, ждать — это для меня пиздец. — Чонгук снова обнял Тэхена. Крепко, по-мужски, без лишних нежностей. Рука на затылке, вторая на спине.— Поехали, дома ужин стынет. — Сам готовил?— Тэхен был удивлен. — Сам заказал,— смеется Чонгук. Он забрал вещи у Тэхена и они направились к машине. Друзья были счастливы, они снова вместе, а что будет дальше, время покажет. Квартира Чонгука была просто огромной, в светлых тонах, это был умный дом, там имелось все — от незначительной мелочи до ультрасовременной техники. Чонгук выделил Тэхену одну из гостевых комнат, со своей ванной комнатой и необходимой мебелью. — Тэ, мой дом, твой дом. Даже не спрашивай меня ни о чем, бери, что хочешь, пользуйся всем, все в твоем распоряжении. Еды навалом, будет мало, еще привезу. Ты ж знаешь, я поесть люблю, мой холодильник никогда не бывает пустым. Шуга не удивился, что Тэхен живет в доме брата, это всем известно, что они лучшие друзья с самого нежного возраста. Он и сам готов был предложить помощь новоявленному родственнику, но в его доме начался ремонт, ведь к нему должны приехать Лин с сыном. Его любимая женщина, не раздумывая, согласилась вернуться в Корею, Лин всегда чувствовала себя виноватой перед Шугой, но тогда она была молода, уязвима, беззащитна и под напором обстоятельств покорилась воле отца, только ее любовь к своему первому мужчине никогда не исчезала. Все это время только сын спасал ее от тоски, боли и одиночества.