Песнь Песков Пустоши

      Генерал Торонат стоял на капитанском мостике у панорамного окна, по привычке заложив руки за спину. Перед ним в бездонной темноте космоса медленно плыл обманчиво безжизненный шар Земли. Дежурное освещение и мигающие приборы на панели управления будто вторили мерцанию далёких звёзд и охристому отблеску поверхности планеты под ними. Услышав шаги Асмунда, генерал не обернулся, но будто бы подобрался, готовясь к предстоящему разговору, который нельзя было назвать приятным.       — Профессор, объясните мне, как арсенал сканирующего оборудования стоимостью в годовой бюджет малой колонии просмотрел живого человека? — голос Тороната был сухим, как регенерированный воздух корабля. Казалось, что он держался усилием воли, чтобы не перейти на повышенные тона. — Мы висим на орбите уже восемь суток. Магнитные резонаторы, тепловые датчики, детекторы органических соединений, частотные сканеры… Все они кричали, что планета необитаема и не пригодна для жизни. Как мы просмотрели… это?       Ласгален, приблизившись к пульту управления кораблём, небрежно бросил на него планшет. Выглядел он уставшим, но в глазах плясали блики света приборов мостика, создавая ощущение фанатичного блеска.       — Всё очень просто, Баларис, — глядя в напряжённую спину собеседника, Асмунд усмехнулся и поправил чуть съехавшие очки. — Астроимпериум ищет жизнь по определённым стандартам: показатели кислорода и испарений, тепловой след функционирующего города, электромагнитный шум связи, излучение реакторов, дороги, следы аграрной или добывающей деятельности… Мы по привычке искали цивилизацию или её остатки.       — Не заговаривайте мне зубы, — Торонат резко развернулся, окинув собеседника колючим взглядом, но Ласгален проигнорировал скрытый вызов. — Дрон столкнулся с ним почти в упор, только когда сработал датчик движения. Почему биологический сканер не выдал сигнал, ведь он запрограммирован на поиск органической жизни?       — Помехи мешают работе приборов на поверхности планеты, генерал. Чтобы расшифровать сигнал, бортовой компьютер тратит в разы больше времени на расшифровку и очистку данных от радиационного эха. А системы корабля не настроены искать жизнь там, где её по имеющейся информации быть не может, и автоматически отсекают слабый сигнал как помеху. Нам придётся всё перепроверять вручную, но на это уйдёт много времени.       Едва ли Торонат желал услышать подобный ответ, но Ласгален понимал, что генералу придётся его принять. Повисла пауза, тишину которой нарушал только гул жизнеобеспечивающих систем. Едва ощутимая вибрация под ногами ненавязчиво напоминала, что они находятся на борту корабля, а не в кабинете Тороната. Это добавляло Ласгалену уверенности. Помедлив, он продолжил говорить, наблюдая за выражением лица собеседника и ожидая заметить в нём изменения.       Спустя миг Торонат скептически хмыкнул, поправив пальцем планшет, нарочно оставленный Ласгаленом на видном месте. Тот отреагировал моментально, переходя в режим ожидания команды.       — Человек был одет в термокостюм. Сильно устаревший, но рабочий. Мои люди изучили его оборудование, — произнёс задумчиво генерал. — Оно не принадлежит ни одной известной фирме. А следовательно, этот человек может быть кем угодно. Отребьем, прячущимся от правосудия Астроимпериума… Контрабандистом… Беглым клоном.       Слова Тороната повисли в воздухе, словно водяная взвесь — удушающе тяжело. Как бы не желал Ласгален немедленно объявить Астроимпериуму о своём открытии на считавшейся мёртвой Земле, ему придётся повременить с этим. Барабаня пальцами по подлокотнику капитанского кресла, он некоторое время обдумывал ответ.       — Мы пока не можем ни опровергнуть это, ни подтвердить. Наш гость находится в бессознательном состоянии, а потому допросить его не получится, пока он не придёт в себя, — уклончиво отозвался Ласгален, понимая, что ответов на все вопросы у него ещё нет. Пока нет. — Никто не мог предположить, что мы встретим здесь живого человека. Сектор закрыт для посещений и исследований почти две тысячи лет. У нас нет свежей информации о планете и её обитателях, если они остались, и виноват в этом запрет Совета.       Ласгален не мог не отпустить шпильку в адрес власти, зная, как отреагирует Торонат. Он искоса глянул на генерала, с любопытством наблюдая за реакцией на свои слова. Надо было отдать должное выучке старого вояки — ни один мускул не дрогнул на волевом лице, но по тому, как потемнел взгляд, Асмунд понял, что задел больное. И удовлетворённо улыбнулся. Торонат нахмурился, вглядываясь в цифры на экране планшета:       — Однако вопреки запрету мы здесь, на орбите планеты, в экспедиции, организованной Советом. И всё, что вам удалось обнаружить — человека, происхождение которого установить не удалось, — тёмные глаза генерала превратились в щёлки, скрывая эмоции. Он застыл, ожидая от Ласгалена очередной ереси.       — Пока не удалось… Мы самонадеянно считаем себя единственными потомками Земли, в то время, как жизнь, я уверен, не остановилась с нашим уходом, — помедлив, произнёс Ласгален поднимаясь из кресла и приближаясь к стеклу. По его лицу скользнули отблески дежурного освещения, придавая таинственный и мрачный вид всей фигуре профессора.       — Меня не интересует, в чём вы уверены, — Торонат угрожающе понизил голос. — Меня интересует кто наш гость и сколько их внизу?       Торонат был прав: они не знали полной картины происходящего. Найдёныш мог быть выброшенным на погибель контрабандистом, «чёрным» искателем, беглым бандитом, в конце концов. Оставалось только ждать, когда гость очнётся и пойдёт на контакт.       Ещё миг Ласгален смотрел в глаза Торонату, раздумывая над сказанным, но тихий писк коммуникатора привлек его внимание. Служба безопасности — цепные псы Тороната — сообщили о повышенной активности корабельного персонала на палубе медицинского блока. Видимо, такое же сообщение поступило и их вожаку — Торонат секунду изучал текст, затем что-то набрал на экране своего коммуникатора.       — Прошу меня извинить, генерал. Кажется, ваши подчинённые слишком яро взялись за дело, мешая работать моим подчинённым, — направляясь к выходу бросил через плечо Ласгален, намереваясь оставить разговор до лучших времён.       Дверь капитанского мостика с шипением закрылась за его спиной. Вновь пискнул коммуникатор: Алетейя направлялась к изолятору, в котором был размещён неизвестный. Асмунд не желал, чтобы параноидальные мысли генерала передались и ей, а потому поспешил опередить Тороната и удовлетворить любопытство маркграфини раньше.

***

      Направляясь к медицинскому блоку, Алетейя слушала гул систем обеззараживания воздуха и свои шаги. Они дробным эхом бежали вперед, скрашивая нервное одиночество, но стоило свернуть из общего коридора, как она поняла, что не одна испытывала любопытство. У панорамного окна медицинского отсека уже разговаривали низкорослые, почти квадратные выходцы с Гелáтара. С лохматыми каштановыми бородами, заплетёнными в толстые косы, они напоминали ей дворфов из архаичных книг. Бегло скользнув взглядом по форме, Алетейя узнала бортмехаников. Видимо, нашлась свободная минутка, а может, и целые часы между дежурствами, вот и пришли поглазеть. Это на долю секунды смутило маркграфиню, как и быстрый насмешливый взгляд одного из мужчин, ведь и она сама оказалась тут не с рабочей целью.       Впрочем, её, так же как и других зевак, постигло разочарование: в глубине отсека, разделённого на несколько меньших зон, землянина не было. Профессор Гóргор, разумно опасаясь заражения экипажа, поместил незапланированного пассажира в карантинный изолятор в дальнем конце медицинской палубы. Кто знает, как изменились вирусы и бактерии на Земле после ядерной войны и насколько опасными они стали для потомков пилигримов, покинувших планету?       Алетейя медленно побрела по коридору, невольно вслушиваясь в приглушённый разговор удаляющихся мужчин.       — Говорят, у этой твари вторая пара зубов, как у клинтаров или у рептилий с Эгира…       — Откусит Гóргору зонд, когда тот найдёт, куда его сунуть… — сдавленный смешок прервал рассуждения первого механика.       — Ладно, пошли пожрём тогда. Он всё равно никому не покажет своего подопытного, пока не наиграется, — ещё один смешок, последовавший за словами, вызвал у Алетейи неприятные мурашки.       — Прикинь, а если у этих… аб-боригенов… баб больше, чем мужиков? Да наши доблестные вояки ломанутся туда первыми, как в самый затасканный бордель. Бордель «Земля обетованная имени Áсмунда Рыжеволосого»!       Под раскатистый гогот техников Алетейя испытала негодование: столь скабрезно рассуждать о человеке, благодаря которому они все оказались причастны к великому открытию, было низко. Áсмунд Ласгáлен, нашедший жизнь на измождённой планете, навеки вписал своё имя золотыми буквами в историю Астроимпериума. Уже одно это требовало уважения. Но грубые техники с их примитивным взглядом на жизнь вряд ли могли оценить значимость произошедшего.       Но всё же, в чём-то они были правы — профессор медицины Дáриус Гóргор, несомненно, был гуманным человеком, но его маниакальная страсть к созданию препаратов стала притчей во языцех. Рассуждая о дальнейшей судьбе случайного визитёра, Алетейя сама не заметила, как оказалась в коридоре, ведущем к изолятору. Чего именно она хотела? Убедиться, что дорогой гость цел и невредим, или, наоборот, что Гóргор уже принялся живьём его препарировать, она не знала.       Охрана, завидев маркграфиню, не шелохнулась. На лицах высоких, одетых во всё чёрное мужчин, не читалось ни единой эмоции. Этим они всегда напоминали Алетейе древние статуи, ожившие по чьей-то воле: крепкие, с правильными чертами лица, практически одинаковые, словно близнецы, они были воплощением воли Регента.       — Ваша Светлость, вход в карантинный блок посторонним воспрещён, — отрезал один из охранников. В его золотистых глазах мелькнула решимость.       Алетейя уставилась на него с недоумением. Посторонним? Она — член экипажа. Внезапная догадка осенила: только один человек на корабле мог ограничить её передвижения. И это был не Ласгáлен. Этот человек носил строгий чёрный мундир, командовал немногочисленной охраной на борту корабля и подчинялся непосредственно её отцу. Вездесущий генерал Тóронат.       — Я лишь хотела взглянуть… — пробормотала она, осознавая бесполезность разговора.       — Там пока не на что смотреть, моя дорогая, — звонкий, почти певучий голос заставил Алетейю обернуться. Áсмунд Ласгáлен, рассеянный и не слишком заботящийся о собственной внешности, был одет в неизменную изумрудно-зелёную водолазку и классические брюки с небрежными стрелками. Его рыжеватые вьющиеся волосы непокорно торчали на макушке, контрастируя с тщательно уложенными висками и лбом. Алетейя покраснела. Сначала оттого, что эта небрежная прическа показалась ей милой, вызвав щемящее чувство нежности. Затем — от пристального взгляда Ласгáлена, проникающего сквозь тонкие линзы очков, которые он носил скорее из привычки, чем по необходимости.       — Профессор, что же будет дальше? — Алетейя хотела добавить «с нами», но не решилась. Мысли разбегались от неизвестности во все стороны, словно летучие мыши от луча прожектора. Вряд ли даже у Ласгалена мог быть чёткий ответ на подобный вопрос.       Тем временем Ласгáлен окинул охрану взглядом, холодным, как абсолютный ноль, и жестом пригласил Алетейю пройти в сторону каюты, служившей ему одновременно и рабочим кабинетом. Пройдя несколько поворотов от изолятора, он позволил себе мягкую улыбку, прежде чем заговорить, успокаивая сконфуженную маркграфиню.       — Не стоит волноваться. Профессор Горгор знает своё дело, — продолжая улыбаться, произнёс Ласгáлен под шипение пневматической двери. — Экипажу не грозит заражение, если вы переживаете об этом, да и наш гость пока не в том состоянии, чтобы контактировать. Придётся немного подождать, пока его состояние улучшится.       В каюте было светло и просторно. Из невидимых динамиков доносилась мягкая музыка, кондиционированный воздух тонко пах тиренскими цветами, а на стеновой видеопанели проигрывались изображения тропических лесов одной из планет-курортов Седьмого Сектора Астериума. Асмунд подошёл к изящному столику и, пригласительно указал на кресло, которое напоминало сплетение лиан:       — Присаживайтесь, моя дорогая. Я с радостью удовлетворю ваше любопытство.       Он говорил с мечтательной улыбкой, пока Алетейя изучала обстановку.       — После того как мы проведём все необходимые исследования и наш гость придёт в себя, мы сможем установить контакт. Представьте себе: спустя почти два тысячелетия мы встретили родича! Это потрясающе! Сколько всего нам предстоит узнать: правда о последних днях, истинная история Исхода… Возможно, где-то сохранились записи или сводки. Вообразите…       Ласгален говорил вдохновенно, расхаживая по каюте перед сидящей в кресле Алетейей. Он энергично жестикулировал, словно пытался нарисовать перед ней эту самую историю, не замечая направленного на него восторженного взгляда.       Когда Алетейя покинула каюту, она всё ещё чувствовала тепло руки Асмунда на своём плече. Внутри поселилась уверенность, что решение поднять на борт корабля найденного на Земле человека не доставит им проблем. Скорее наоборот — Асмунда Ласгалена услышат не только в коридорах Совета Астроимпериума. А значит и отцу придётся считаться с её — Алетейи — выбором.       После разговора, длившегося по мнению Алетейи слишком мало, мир казался упорядоченным и полным надежды. Ласгален умел слушать так, будто каждое её слово было открытием, а его мягкая улыбка заставляла забыть о стальном блеске глаз Тороната, приставленного к ней тенью.