Тайные правители. Книга 1: Леля. Начало

Часть 1. Торговый спор Делегация Вольных Портов, торгового объединения предприятий и портовых городов из разных стран, прибыла в Монолит на три часа раньше назначенного времени. Леля узнала об этом, когда курьер из посольства Альнара влетел в её временный кабинет без стука. Молодой маг-связист, бледный, с каплями пота на висках. — Они уже в переговорной. Требуют начать немедленно. Леля отложила досье, которое изучала последние четыре часа. Торговый спор о транзитных пошлинах — рутина, мелочь, одно из двенадцати дел в её папке на этот месяц. Но Вольные Порты славились именно такими фокусами: вывести противника из равновесия ещё до начала переговоров. — Радимир знает? — спросила она, поднимаясь. — Министр на совещании Верховного совета Монолита. Велел передать, что вы справитесь. Леля едва удержалась от смеха. Два месяца назад она была студенткой юридического факультета. Месяц назад — младшим помощником, которая носила папки и варила кофе. А теперь Радимир бросал её на переговоры с опытными дипломатами, как бросают щенка в воду. Она схватила блокнот и направилась к двери. — Подождите, — курьер замялся. — Там Эйнар. Лично. Леля остановилась. Эйнар из Вольных Портов, главный переговорщик их руководства, маг, который за триста лет не проиграл ни одного торгового спора. Ходили слухи, что он однажды довел представителя Цитадели до истерики прямо на заседании. — Отлично, — сказала она и вышла. Переговорная располагалась в крыле посольства, которое люди считали обычным торговым представительством. Длинный стол из тёмного дерева, за которым с одной стороны уже сидели трое магов Вольных Портов. Эйнар — в центре, худощавый, с острыми скулами и внимательными серыми глазами. На вид — едва за тридцать, как и большинство магов, хотя Леля знала, что ему почти шестьсот. Она вошла одна. Без свиты, без советников, без стопки документов. Эйнар приподнял бровь. — Монолит присылает младшего помощника? Я ожидал Радимира. — Министр занят делами, которые требуют его личного внимания, — Леля села напротив, положила на стол блокнот и ручку. — Я уполномочена вести эти переговоры. — Уполномочена, — повторил Эйнар, будто пробуя слово на вкус. — Давно ли тебя посвятили? — Достаточно давно, чтобы знать, что ваши корабли простаивают в наших портах уже третью неделю. Каждый день простоя обходится Вольным Портам примерно в сорок тысяч. Умножим на двадцать один день и на семнадцать судов. Она открыла блокнот, хотя цифры помнила наизусть. — Четырнадцать миллионов двести восемьдесят тысяч. Это не считая испорченного груза в трюмах — персики, если не ошибаюсь? Они быстро портятся. Эйнар не изменился в лице, но его помощник слева чуть дёрнул плечом. — Мы здесь, чтобы обсудить незаконное повышение транзитных пошлин, — сказал Эйнар ровным голосом. — Законное, — поправила Леля. — Параграф семнадцать торгового соглашения от 1986 года позволяет Монолиту пересматривать тарифы раз в десять лет. Пересмотр состоялся в прошлом году. Ваша делегация присутствовала и не возражала. — Мы возражали. В протоколе зафиксирована наша нота. — Нота с просьбой «рассмотреть возможность смягчения условий», — Леля чуть улыбнулась. — Это не возражение. Это пожелание. Мы его рассмотрели, учли и отклонили. Всё в рамках процедуры. Эйнар откинулся на спинку стула. Впервые за весь разговор он смотрел на неё с чем-то похожим на любопытство. — Допустим. Но ваши новые тарифы делают наши поставки нерентабельными. Мы найдём других партнёров. — Найдёте, — согласилась Леля. — Цитадель с радостью примет ваши персики. Правда, их порты на восемьсот километров дальше, топливо подорожало, а их пошлины — на двенадцать процентов выше наших. Я посчитала. Но это так, ремарка на полях. Тишина за столом стала почти осязаемой. Помощник Эйнара что-то быстро записывал. Второй листал бумаги, которые они принесли с собой. — Чего вы хотите? — спросил Эйнар наконец. — Монолит готов обсуждать компромисс. Но только если Вольные Порты признают законность пересмотра тарифов. Публично. В письменной форме. — Взамен? — Взамен мы введём льготный период. Постепенное повышение на три года: первый год — старые тарифы, второй — половина разницы, третий — полная ставка. Ваши экономисты успеют перестроить логистику. Эйнар молчал. Леля видела, как он просчитывает варианты — глаза чуть сузились, пальцы постукивали по столешнице. — Щедрое предложение, — сказал он. — Слишком щедрое для помощника. — Министр доверяет моему суждению. — А если я откажусь? Леля пожала плечами. — Персики сгниют. Мы переживём. Вы — не уверена. Эйнар коротко рассмеялся — скорее выдох, чем смех. — Как тебя зовут? — Леля. Переговоры закончились через два часа. Вольные Порты подписали признание законности тарифов и получили свой льготный период. Эйнар на прощание задержал её ладонь в своей чуть дольше, чем требовал этикет. — Передай Радимиру, — сказал он негромко, — что в следующий раз я хочу вести переговоры именно с тобой. Леля вернулась в свой временный кабинет, когда за окнами уже темнело. На столе лежала записка: «Зайди. Р.» Она поднялась двумя этажами выше. Радимир сидел за столом, заваленным документами. Тёмные волосы слегка растрёпаны, на лице — тень усталости, которую не могла скрыть даже магическая молодость. — Эйнар связался со мной, — сказал он вместо приветствия. Леля замерла у порога. — Сказал, что Монолит наконец-то нашёл кого-то, с кем интересно разговаривать. — Радимир откинулся в кресле и впервые за вечер улыбнулся. — Садись. Есть ещё одно дело. Граница с Домом Всех Ветров. Спор о транзитном коридоре. Выезжаешь завтра. Часть 2. Транзитный коридор Нейтральная территория между Монолитом и Домом Всех Ветров представляла собой узкую полосу земли — пять километров лесов и холмов, которые формально не принадлежали никому. Здесь, в небольшом городке, существовало представительство обоих Альнаров — два здания через площадь друг от друга, между которыми веками шла тихая война взглядов и колкостей. Спор, который предстояло решить Леле, касался дороги. Старый торговый тракт проходил через нейтральную зону и использовался обеими сторонами. Месяц назад Дом Всех Ветров начал расширять свой участок дороги — без согласования с Монолитом. Теперь караваны Монолита застревали на узком перешейке, теряя дни. — Это провокация, — сказал Радимир перед её отъездом. — Они хотят вынудить нас на ответные действия, а потом обвинить в агрессии. Не дай им повода. Леля приехала на место ранним утром. Переговоры были назначены на полдень, но она хотела осмотреться. Прошла вдоль спорного участка дороги, сделала заметки, поговорила с местными магами-наблюдателями. К одиннадцати она знала о ситуации больше, чем содержалось в любом досье. Переговорщика Дома Всех Ветров звали Жинай. Высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом и медленной речью. Он вошёл в переговорную комнату ровно в полдень — ни минутой раньше, ни минутой позже — и сел напротив Лели, не поздоровавшись. — Монолит прислал ребёнка, — констатировал он. — Монолит прислал того, кто решит эту проблему, — ответила Леля. — Давайте к делу. Вы расширяете дорогу на участке, который по соглашению 1847 года должен оставаться неизменным без взаимного согласия сторон. — Соглашение устарело. — Соглашение действует, пока не подписано новое. Это базовые принципы дипломатии. Тихомир усмехнулся. — Базовые принципы. Ты давно посвящена? — Достаточно давно, чтобы прочитать все документы по этому спору. Включая внутреннюю переписку вашего Альнара, которую кто-то неосторожно отправил незашифрованной. Это был блеф. Никакой переписки у неё не было. Но Жинай на мгновение замер — и этого мгновения хватило. — Что ты хочешь сказать? — Я хочу сказать, что ваше расширение дороги — не экономическая необходимость. Это попытка создать прецедент для пересмотра границ нейтральной зоны. — Леля наклонилась вперёд. — Вот только Совет Мира вряд ли одобрит односторонние действия. Особенно если узнает о методах. — Ты не посмеешь вынести это на Совет Мира... — Я посмею всё, что потребуется для защиты интересов Монолита. Жинай поднялся так резко, что стул отлетел к стене. — Ты угрожаешь мне? — Я констатирую факты. — Леля осталась сидеть, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Сядьте. У нас ещё много вопросов для обсуждения. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Жинай медленно поднял стул и сел обратно. — Чего хочет Монолит? — Монолит хочет статус-кво. Вы прекращаете расширение. Мы не поднимаем этот вопрос на Совете Мира. Все остаются при своих. — Это всё? — Нет. — Леля достала из папки документ. — Монолит также хочет компенсацию за задержку наших грузов. Сумма здесь. Думаю, вы согласитесь, что она справедлива. Жинай посмотрел на цифру. Его лицо не изменилось, но левое веко едва заметно дернулось. — Я должен связаться со своим Альнаром. — Разумеется. Я подожду. Он вернулся через час. Компенсацию согласовали — меньше, чем Леля запросила изначально, но больше, чем рассчитывала получить на самом деле. На обратном пути, уже в машине, она позволила себе расслабиться. Руки дрожали — адреналин постепенно выходил из крови. Она выиграла. Снова. Это начинало нравиться. Телефон завибрировал. Сообщение от Радимира: «Жинай пожаловался на тебя своему главному магу. Тот позвонил нашему. Варвара смеялась пять минут». Леля улыбнулась и откинулась на спинку сиденья. За окном мелькали леса нейтральной территории, и впервые за долгое время она чувствовала себя на своём месте.