Тайные правители. Книга 1: Леля. Начало

Часть 3. Козы и политика Граница между Монолитом и небольшим государством Шинай представляла собой узкую полоску выжженной земли — пятьдесят метров, засыпанных мелким гравием. Ни травинки, ни куста. По обеим сторонам — сторожевые вышки с магическими прожекторами, которые ночью превращали границу в сплошную световую стену. Козы, разумеется, ничего об этом не знали. Леля прибыла в приграничный посёлок на рассвете. Её встретил местный наместник — встревоженный мужчина с красными от недосыпа глазами — и выложил проблему: пастух Шило из Шиная погнался за отбившейся козой, пересёк нейтральную полосу, и теперь его задержали пограничники Монолита. Шинай требовал вернуть своего гражданина. Монолит требовал компенсацию за нарушение границы. — А коза? — спросила Леля. — Сбежала обратно, — вздохнул наместник. — То есть пострадавших нет? — Ну... честь Монолита? Леля потёрла переносицу. Три часа в дороге, чтобы разбираться с козой и оскорблённой честью. — Где пастух? Шило оказался тощим стариком лет семидесяти — для обычного человека, не мага. Он сидел в камере временного содержания при погранзаставе, меланхолично жуя хлеб. — Коза моя, — сообщил он Леле вместо приветствия. — Лучшая коза в округе. Молока — вёдрами. — Я не сомневаюсь, — Леля присела на скамью напротив решётки. — Расскажите, что случилось. История была проста до идиотизма. Коза, обладавшая, по словам Шило, «характером хуже тёщиного», рванула через границу вслед за пучком травы, который ей померещился на той стороне. Шило побежал следом, не думая о вышках и прожекторах. Его скрутили через тридцать секунд. — Сколько вам лет? — спросила Леля. — Семьдесят три. — И за семьдесят три года вы ни разу не слышали, что границу пересекать нельзя? Михей пожал плечами. — Слышал. Но это ж моя коза. Леля поднялась и вышла из камеры. У дверей её ждал представитель Шиная — женщина средних лет с жёстким взглядом, одетая в тёмно-зелёное официальное платье. — Исстари, — представилась она. — Помощник министра иностранных дел. Мы требуем немедленного освобождения нашего гражданина. — На каком основании? — Он не совершал преступления. Преследование собственного имущества не является нарушением границы по статье четырнадцатой соглашения о нейтральной полосе. Леля мысленно перебрала текст соглашения. Статья четырнадцатая — исключения для чрезвычайных обстоятельств. Размытая формулировка, которую можно трактовать как угодно. — Коза — это не чрезвычайное обстоятельство, — сказала она. — Для пастуха — вполне. Вообще, народ Шиная был удивительным. Благдаря магам и книгам древних рас, все современные государства и народы более менее понимали, откуда они произошли, где их историческая родина и кто их предки. Но не народ Шиная. Действительно, в книгах нет ни одного упоминания об этом народе пока несколько тысяч лет назад, многочисленное племя, называвшее себя ШинаИ, не пришло под стены Монолита. По их уверениям, именно они - первые люди, сотворенные Элле далеко на юге. Веками за эту идею их высмеивали и недолюбливали, многих она раздражала, ведь книги уверяли, что Элле сотворила одно племя людей, от которых потом отделялись разные семьи и создавались народы. ШинаИ создали свое маленькое успешное государство под стенами Монолита и продолжали верить в свою первосозданность. Переговоры Лели и Исстари растянулись на весь день. Исстари оказалась цепкой, как бульдог — она раз за разом возвращалась к статье четырнадцатой, вытаскивая прецеденты столетней давности. Леля парировала, ссылаясь на более свежие поправки. К вечеру обе охрипли. — Послушайте, — Леля наконец отложила бумаги. — Мы обе понимаем, что это глупость. Старик погнался за козой. Никакого злого умысла, никакого ущерба. Но если я отпущу его просто так, завтра сюда набегут все пастухи с обеих сторон, и граница превратится в проходной двор. Исстари помолчала. — Что вы предлагаете? — Штраф. Символический — скажем, стоимость козы. Шило его заплатит, вернётся домой и расскажет соседям, что за переход границы дерут три шкуры. Все довольны. — Мы не признаём его виновным. — И не нужно. Штраф за административное нарушение — это не признание вины. Просто... неудобство. Исстари побарабанила пальцами по столу. — Стоимость козы — это сколько? — Понятия не имею. Вы местная, вам виднее. Впервые за весь день Исстари улыбнулась — едва заметно, одними уголками губ. — Хорошая коза стоит примерно как ужин в приличном ресторане. — Тогда, может, вместо штрафа — ужин? Вы знаете приличные рестораны в округе? — Договорись - облегченно вздохнула Исстари - вы можете называть меня Ис. Шило отпустили на следующее утро. Он заплатил штраф — эквивалент стоимости двух коз, на чём настояла Леля после того, как Исстари за ужином проговорилась, что эта коза действительно была «лучшей козой в округе» и стоила вдвое больше обычной. — Вы жульничаете, — сказала Исстари, когда они прощались. — Я веду переговоры, — поправила Леля. — Это разные вещи. — Разные? — Ну... почти. Леля не подозревала, что этот инцидент с козой подарил ей верного друга на десятилетия вперед. По дороге обратно Леля думала о том, что два месяца назад она писала курсовую о международном праве. Теория. Абстракции. Статьи и параграфы. А теперь она торговалась из-за козы и ужинала с человеком, которого утром считала противником. Это было странно. И это было весело. Часть 4. Урок истории Радимир вызвал её в свой кабинет через три дня после возвращения. Леля ожидала новое задание — ещё один спор, ещё одни переговоры. Вместо этого министр указал на кресло и долго молчал, глядя в окно на вечерний город. — Ты знаешь, сколько лет я на этом посту? — спросил он наконец. — Почти девяносто, — ответила Леля. Она читала его досье. — Восемьдесят семь. До меня министром был Драгомир. Это имя Леля знала — из учебников Академии. Драгомир, один из величайших дипломатов Монолита. Человек, который заключил Великий торговый пакт и предотвратил три войны с Цитаделью. — Его убили, — сказала она. — Его убили. — Радимир повернулся к ней. В его глазах было что-то, чего она раньше не замечала — старая, выцветшая боль. — Фанатики Цитадели. Официально — теракт. Группа радикалов, которые действовали самостоятельно. — А неофициально? Радимир подошёл к шкафу с папками, вытащил одну — старую, пожелтевшую — и положил перед Лелей. — Неофициально мы подозревали, что это был заказ. След вёл в правительство Цитадели. Но доказать не смогли. — Он сел напротив неё. — Свидетели молчали или исчезали. Документы терялись. В итоге дело закрыли как теракт. Виновных — тех, кого поймали — казнили. Остальные растворились. Леля открыла папку. Протоколы, отчёты, фотографии с места убийства. Она перелистывала страницы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Семь выстрелов. Публичная казнь на выходе из театра. — Почему вы мне это показываете? — Потому что ты талантлива. — Радимир сказал это просто, без пафоса. — Эйнар это увидел. Жинай это почувствовал. Варвара... Варвара наблюдает. Она всегда наблюдает. — И что? — И ничего. Просто хочу, чтобы ты понимала, во что ввязываешься. — Он побарабанил пальцами по столу — нервная привычка, которую Леля уже начала узнавать. — Драгомир был лучшим из нас. Умнее меня. Красноречивее. Он верил, что слова сильнее оружия. Его убили не в бою. Его убили исподтишка — и мы ничего не смогли доказать. Леля закрыла папку. — Мораль этой истории? — Никакой морали. Просто факт. — Радимир поднялся. — Рано или поздно кто-то попытается тебя остановить. Не обязательно убить — хотя и это возможно. Иногда достаточно сломать. Запугать. Заставить отступить. — Вы пытаетесь меня напугать? — Я пытаюсь тебя подготовить. Он подвинул к ней папку. — Возьми. Изучи. Запомни методы — наши и чужие. Ошибки, которые мы допустили. И больше их не повторяй. Леля взяла папку. Она была тяжелее, чем казалась. — Радимир... — она помедлила. — Ты его знал? Драгомира? Он не ответил сразу. Подошёл к окну, и несколько секунд стоял спиной к ней, глядя на огни вечернего города. — Он был моим учителем, — сказал наконец. — Он взял меня в министерство, когда мне было восемьдесят. Научил всему, что я знаю. Я был рядом, когда его убили. В пяти метрах. Я слышал выстрелы. Леля молчала. Что тут скажешь? — Меня ранили в плечо, — продолжил Радимир. — Пустяковая рана, зажила за неделю. Но я всё равно не успел. Никто не успел. Семь пуль — и всё закончилось. Он обернулся. Лицо было спокойным, почти безмятежным. Но глаза выдавали. — Иди. Леля шла по коридору Альнара, прижимая к груди папку с материалами по убийству Драгомира. Три месяца назад она была студенткой. Месяц назад — помощником. Теперь министр рассказывал ей о политических убийствах и готовил к чему-то, о чём она пока не хотела думать. У лифта она столкнулась с Ростиславой. — Радимир дал тебе дело Драгомира? — спросила Ростислава без предисловий. — Откуда ты... — Он даёт эту папку всем, в кого верит. — Она смотрела на Лелю своими тёмными, внимательными глазами. — Считай это комплиментом. Или предупреждением. Или и тем, и другим. Двери лифта открылись. Ростислава вошла внутрь.