Повесть об аццком перерожденце

            Адаму, блять, было хуёво. Хотя нет, не так. Такие безобидные, детские и мягкие слова не смогли бы выразить и половину всего того, что он чувствовал в тот момент, когда он переродился в аду после своей неожиданной смерти. Он чувствовал себя как выжившая жертва аборта, и это только с чисто физической точки зрения без учёта эмоций от самой ситуации. Райский воитель надеялся, что он никогда в жизни больше не будет испытывать это, да и он уже успел забыть, что переживал нечто подобное.             И, тем не менее, стоит сказать, настолько во всех отношениях идеальное и сексуальное тело получилось, мягко говоря, не сразу… у его создателей были и более специфические эскизы, на которые они хотели посмотреть уже после создания его души. Ломание костей и наращивание плоти/потеря плоти для примерки разных оболочек были, мягко говоря, неприятным. В итоге, часть этих безумных набросков была выброшена в одно особо пугающее место, которое впоследствии станет филиалом ада на земле — в Австралию. Как впоследствии узнал Адам, данные божественные черновики в итоге забыли стереть, а его дальние потомки назовут несколько прототипов Адама “утконосами” и “кенгуру”, — больше чем эти названия, Адама смущал только сам факт того, что в этой бездне кто-то начал жить…             Так или иначе, ощущения от того, что ангельское создание перерождается в аду примерно такие же, в конце концов, его сущность вновь кардинально менялась на каком-то очень глубоком уровне. Кто-то бы назвал это познавательным и любопытным, но Адам сочтёт это противоестественным и мерзким, когда до него дойдёт суть его текущего положения. Стойкий запах мочи и семени в той подворотне, в которой он очнулся, делал его настроение ещё хуже.             Неизвестно, сколько Адам пролежал в таком состоянии, но встал он только когда вместе сложились два фактора - в лице того, что ему надоела местная вонь, и того, что его тело перестало болеть так, как будто только что угодило в турбину самолёта.             Осмотрев эту подворотню, он усмехнулся с граффити на стенах в стиле “Блиц пидор, я его мамку в кино водил”, но когда вспомнил, что надписи эти принадлежат низшим существам, сразу же сделал более серьёзное лицо.             Несмотря на то, что это заставило его голову болеть ещё сильнее, он постарался вспомнить что с ним вообще произошло. В итоге, последнее, что он вспомнил, это ощущение заточки под ребром и плачущую Лют. Не самая приятная картина, но, хэй, если он может мыслить об этом, значит он снова существует, из чего следует, что может надрать кому-нибудь зад, чтобы снова почувствовать себя хорошо, так ведь?             Отвлёкшись от своей, пожалуй, наиболее философской мысли за всю жизнь, Адам вышел на улицу. Пред ним предстала картина того, как среди кучи трупов десятки грешников в режиме “каждый сам за себя” дрались друг с другом на догорающих развалинах под багровым небом, скорее всего из-за какой то бессмыслицы. Другими словами: просто типичный вторник в аду, даже кричащие дожди не было слышно.             Подсознание ещё с момента его пробуждения пыталось намекнуть ему на один крайне неприятный вывод, который он не хотел признавать. Но любопытство неумолимо толкало его к тому, чтобы посмотреть на своё отражение в стекле ближайшего разбитого окна. Адам упрям, но даже он не мог после этого отрицать, что стал тем, кого больше всего презирал и кого ещё недавно уничтожал тысячами — адским грешником.             Надо сказать, даже лидер экзорцистов не понимал, почему люди, попадая в рай или ад каким-то, случайным и непредсказуемым образом становились похожи на антропоморфных животных. Также он банально не знал такой термин как “фурри”, но заочно и подсознательно его ненавидел.                    Он никогда и никому в этом не признается, и, тем не менее, ему даже немного нравилось то, что он видел. В конце концов, внешний вид козла ему идеально подходил: кто, если не он, может быть Greatest Of All Time. У всех, кто его окружал, скорее всего была бы другая ассоциация, но все они ему просто завидуют. Через пару минут он всё же решил отвернуться от импровизированного зеркала и заняться более насущными делами, ведь скромность всегда была одной из его главный добродетелей, почти такой же важной как и огромный член.             В этот момент последний выживший в этой всё это время происходившей рядом резне покосился своими налитыми кровью глазами на слишком пафосное Козлище, которое тут объявилось из ниоткуда, и, зарычав, побежал на него, но Адам просто отмахнулся от него со словами:             — Отъебись, дилетант.             И хоть Адам лишь слегка ударил другого грешника тыльной стороной ладони, его жертва сразу отлетела на десяток метров и с грохотом пробила стену, после чего больше уже не вставала.             Теперь, когда ему никто не мешал, бывший ангел мог полностью сосредоточиться на том, что обычно предпочитал скидывать на кого-нибудь ещё — думать. Сидеть в аду ему не очень хотелось, и ему в голову пришла идея, столь абсурдная, что он не мог не ухмыльнуться от неё.

***

            В этот день в отеле была на удивление умиротворяющая и уютная атмосфера, даже кровавый дождь за окном, сопровождаемый таинственными криками агонии, только подкреплял чувство уюта у всех присутствующих за счёт эффекта “боже, хорошо, что я сейчас не там”.             Пусть большая часть постояльцев уже покинула отель из-за своего неверия, зато с Чарли Морнингстар остались самые ценные гости — её друзья. Энджел шутил свои тупые пошлые шуточки, раздражая Хаска, пытавшегося просто выпить, Черри смотрела на портрет сэра Пентиуса, мечтательно крутя косичкой, Нифти устраивала тараканам геноцид, а новичок Бакстер делал… что-то. Чарли разве что свою девушку не видела уже пару часов, но даже так её сердце переполняла теплота от этой уже хорошо знакомой ей рутины.             Некоторые могут смеяться над ней, но Чарли по-настоящему гордилась тем, какого взаимного доверия она смогла добиться со всеми ними. Пусть их было и немного, но она смогла собрать под стенами отеля набор из очень разных и уникальных людей, каждый из которых имеет свои проблемы и травмы, но каждый из которых сейчас мог просто побыть собой, чувствуя себя в безопасности, будучи окружённым её заботой (особенно забота нужна была Бакстеру, бедняжке всю его жизнь прислуга неправильно заправляла одеялко, как он вообще дожил до этого момента…).             И вот этот и так прекрасный момент стал ещё лучше, когда она увидела, как к ней идёт Вэгги с кружкой чего-то горячего в руке и румянцем на щеках. Когда она заговорила, её голос прямо таки сочился нежностью.             — Кхм-кхм, Чарли, я знаю, что обычно в этом не очень хороша, но я, хоть и не с первой попытки, но сделала наконец какао! Надеюсь, тебе понравится.             Вэгги с надеждой в глазах протянула кружку принцессе Ада, которая сейчас чуть было не запищала от восторга. Она с превеликой радостью приняла кружку и приблизила своё лицо к павшему ангелу.             — Вэгги, меня безмерно радует уже то, что ты его для меня сделала.             Они обе улыбнулись и соприкоснулись лбами, разделяя нежную любовь друг к другу. И хоть все остальные в этой комнате рефлекторно закатили свои глаза, каждый из них в глубине души хотел бы иметь в жизни такую же поддержку. Ну, кроме Ниффти, она уже была в идеальном для неё месте.             К слову о ней. Почувствовав, что к дверям приближается новый потенциальный гость, Ниффти энергично побежала к двери, чтобы её открыть, но как раз когда она уже подпрыгнула, чтобы дотянуться до дверной ручки, дверь бесцеремонно вышибли с ноги. Одна створка вместе с Ниффти полетела к стене, тогда как вторая слетела с петель и, совершив пару оборотов, упала на пол, после чего в комнату вошёл он.             — Йоу, сучки! Мне срочно нужна путёвка домой! — дерзко заявил Адам, входя в холл отеля, раскинув руки в стороны.             Чарли сразу сжала свои кулаки настолько сильно, что кружка в её руках мгновенно разбилась, проливая почти кипяток на её мягкую кожу, не говоря уже о том, что осколки кружки впились ей в плоть. Но Чарли, как ни странно, вообще не обращала на это внимание, настолько высоко было желание, чтобы эти же руки прямо сейчас сдавливали шею неожиданного гостя, чего не скажешь о Вэгги, которая смотрела на руки, которые она поклялась защищать с откровенной паникой. И хоть у Чарли сейчас уже начинал дёргаться глаз, она помахала Адаму и попыталась ответить ему без пассивной агрессии в голосе (неудачно):             — Адам, привет!