Позор на всю жизнь

ОДКБ очнулся с таким чувством, будто его голову использовали в качестве наковальни. Каждый пульсирующий удар в висках намекал, что та лишняя бутылка шампанского была ужасной ошибкой. Воздух в комнате был спертый и пахнул перегаром и сладким ликером. — А-ай... — Кряхтя, мужчина поднялся с липкого от чего-то пола. Ладонь тут же наткнулась на холодную, неприятно жидкую лужу. Он сморщился. — Фу, черт... Кажется, это чья-то блевотина. Он огляделся. Они с ЕС отмечали в гостиной. Теперь же комната выглядела как после рейда. На хрустальной люстре болтались чужие боксеры в сердечках, массивный дубовый стол был переломлен пополам, а по ковру были рассыпаны осколки стекла и хлопушки. В памяти же — густой, непроглядный туман. — Ммм-господи... Что, черт возьми, здесь произошло? — прохрипел с раскладушки ЕС, натягивая на глаза подушку. — Новый год... — выдавил ОДКБ. Говорить было лень и больно. Он, пошатываясь, поднялся на ноги и побрел в сторону кухни. Его миссия была ясна: холодильник, а в нем — живительная минералка. «И «Отрезвелин», — с надеждой подумал он. — Должна же быть пачка где-то...». Дорога до кухни превратилась в полосу препятствий. Пришлось буквально переступать через спящие тела (БРИКС мирно похрапывал в обнимку с ковриком у двери) и держаться за стену, чтобы не рухнуть самому. В голове стучало, а желудок сжимался от тошноты. Решив заскочить в ванную умыться, ОДКБ застыл на пороге. В переполненной водой ванне, крепко обнимая пустую бутылку от «Советского», как плюшевого мишку, сладко посапывал ШОС. ОДКБ вздохнул и поймал свое отражение в запотевшем зеркале. Мешки под карими глазами будто бы отяжелели и посинели, а щетина, которую он так тщательно сбривал перед праздником, уже пробивалась темной колючей щеткой. Его белая майка была испещрена загадочными желтыми разводами. Выбравшись из ванной, он все же добрел до кухни. И вот он — святой грааль в виде холодильника! На столе рядом, будто сама судьба ему улыбалась, лежала блистерная упаковка с заветными таблетками. ОДКБ с облегчением открыл холодильник, достал бутылку с водой, уже начал откручивать крышку... и обернулся к столу. Таблеток на месте не было. Рядом, облокотившись о столешницу, стоял НАТО. Он как раз глотнул воды, запивая две последние пилюли. — Эй, это мое! — хрипло прорычал ОДКБ. — Правда? Что-то твоего имени на упаковке я не нашел, — насмешливо выгнул белокурый бровь. Этот придурок вечно пытался вывести его из себя. Познакомились в качалке, сначала общались даже неплохо. ОДКБ, думая, что парень нормальный, даже познакомил его со своим кругом. Но потом НАТО стал вести себя странно: едкие шуточки в сторону ОДКБ, подколы при друзьях — в общем, делал все, чтобы спровоцировать. И ведь накачан он был неплохо, но против коренастой, медвежьей силы ОДКБ его рельефные мускулы выглядели почти изящно. — Кто успел, тот и съел, малыш, — НАТО с ухмылкой прошел мимо и похлопал ОДКБ по плечу. — Не горюй. В ОДКБ что-то щелкнуло. Ярость — горячая, мгновенная — на миг даже затмила грохот в голове. Он резко, с силой, схватил НАТО за запястье. — Ну уж нет. Так просто ты не уйдешь. — Эй, куда это мы? — блондин попытался вырваться, но железная хватка была неумолима. ОДКБ, не отвечая, потащил его обратно в ванную. Распахнул дверь, подошел к ванне и аккуратно, но решительно выловил из воды спящего ШОС, который даже не проснулся, лишь пробормотал что-то на мандаринском. Выдворив его в коридор, ОДКБ обернулся к НАТО. В его взгляде читалась непоколебимая решимость. ОДКБ щелкнул замком, и звук этот прозвучал как приговор. В тесной, пропахшей сыростью и шампунем ванной стало тихо и душно. — П-погоди, — НАТО попытался натянуть улыбку, но в его глазах читался откровенный страх. — Если хочешь, я сейчас же сгоняю в аптеку... Куплю целую пачку. Новых. — Знаешь, что у нас в армии делали с такими, как ты? — голос ОДКБ стал низким и опасным. — С мажорными мальчиками, которые так и напрашиваются, чтобы им... вправили мозги? — Б-били? — голос НАТО дрогнул. — Если бы... — ОДКБ зловеще усмехнулся, и его пальцы медленно потянулись к ширинке. — Эй, нет-нет, я не согласен на это! — паническая нотка в голосе блондина прозвучала искренне. Внезапно движение ОДКБ остановилось. Он снова застегнул джинсы, будто играя с жертвой. — Ладно. Варианта два. Или ты берешь в рот, как послушный мальчик, или я собираю тебя в мусорный пакет по частям. Выбирай. — И это всё... из-за сраной таблетки? — Это из-за того, что ты каждый день, как заведенный, пытаешься меня достать! — рявкнул ОДКБ, и его терпению, кажется, пришел конец. — Ну что ж, сегодня у тебя точно получилось. Выбор был хуже некуда. Но мысль о тумаках и синяках пугала НАТО больше унижения. Он невольно взглянул на внушительную выпуклость в районе ширинки противника и сглотнул. — Ладно... — выдохнул он. — Снимай уже. ОДКБ одним резким движением расстегнул джинсы и сбросил их на пол. Сквозь ткань темных трусов явственно проступал твердый, мощный контур. Он и сам, видимо, рассчитывал именно на такой исход. НАТО, покорно опустившись на холодный кафель, потянул за резинку его нижнего белья. Толстый, не очень длинный, но внушительный член выпрыгнул наружу, упруго ударившись ему по щеке. С темно-красной, мокрой от смазки головки уже стекала прозрачная капля. — Давай же, я знаю, тебе это нравится, — прохрипел ОДКБ, сжимая пальцами затылок парня и направляя его лицо к себе в пах. Тот не успел подготовиться. Член грубо вошел в его рот, задев нёбо. ОДКБ издал низкий, похожий на стон звук удовлетворения — «О да-а...» — и начал задавать ритм, двигая бедрами. НАТО давился, слезы выступили на глазах, но постепенно он приспособился. Солоноватый, мускусный вкус смазки смешался со вкусом кожи. Парадоксально, но его тело начало откликаться. Он начал водить языком по чувствительной уздечке, исследовать щель головки, а его собственная рука потянулась к своему затвердевшему члену. ОДКБ, видя это, наконец отпустил его голову и скинул с себя испачканную майку. Под ней открылось коренастое, мощное тело, поросшее темным волосом, с рельефом, заработанным тяжелой работой, а не гантельками в зале. — Обопрись на стиральную машину, — приказал ОДКБ, его голос не терпел возражений. — Ч-чего? Мы же договорились только на... — НАТО попытался возразить, но его мгновенно подхватили. — Я сказал — обопрись! — ОДКБ сильным движением развернул его и прижал к холодному, вибрирующему корпусу машины. Одна его крупная ладонь обхватила тонкую талию, а другой он грубо раздвинул ягодицы. Большой палец, смоченный слюной и смазкой, резко и без церемоний надавил на тугой мышечный бугорок. Затем последовала резкая, обжигающая боль. ОДКБ, не сдерживаясь, вошел в него насухую, одним длинным, разрывающим толчком. Тело НАТО вздрогнуло от шока. — Ага... Так я и знал. Настоящая шлюха, — сквозь зубы процедил ОДКБ, начиная двигаться. И вот началась сама яростная, животная часть сцены. Ритм был неистовым, почти яростным. Каждый толчок отзывался глухим стуком тела о металл машины, которая подскакивала и грохотала. ОДКБ одной ладонью плотно закрыл рот НАТО, глуша его хриплые стоны, а другой вцепился в светлые волосы, пригибая голову ниже. Его тело, покрытое легкой испариной, напрягалось с каждой мощной подачей. Воздух наполнился хриплым дыханием, шлепками кожи, запахом пота и секса. НАТО, сначала сопротивляясь, постепенно сломался, его тело начало двигаться навстречу, а его собственный член напряженно пульсировал в такт этим грубым, покоряющим толчкам. Это было не удовольствие, а нечто большее — катарсис через насилие, странная, извращенная связь, рожденная в этой грязной ванной. Когда напряжение достигло пика, ОДКБ с рычанием вытащил из него член, грубо развернул и, прижав спиной к кафельной стене, облил его лицо и грудь горячими, густыми струями. Он держал его за горло, пока те последние спазмы не прошли. Затем, почти моментально, словно очнувшись, он натянул джинсы, сгреб майку и вышел, хлопнув дверью. В коридоре его встретили остолбеневшие взгляды ЕС и БРИКСА, привлеченные грохотом и приглушенными криками. — Че уставились? Дела есть, — бросил он хмуро, проходя мимо, и направился на кухню допивать свою воду. НАТО так и остался лежать на холодном полу ванной, не в силах пошевелиться, с белыми подтеками на щеке и в опустевших глазах. А спустя час, когда тело уже остыло, приятели нашли его. Врачи скорой позже развели руками: обширный инфаркт на фоне острого стресса и физического перенапряжения.