Один такой

      Небо уже смеркается, когда ты выходишь из камбуза и оглядывает палубу. Приятный прохладный ветерок пробирается в твои волосы, ласкает немного уставшую от одного положения при готовке шею, заставляя волоски на спине и предплечьях чуть вздыматься, а свежий морской воздух заставляет почти забыть о запахе еды, выветривабшимся из кухни, когда все тоже выходят. Нами тянет Робин за собой в душ, а Чоппер и Френки пытаются отлепить Луффи, готового вылизать тарелки, от стола. Брук идёт немного пританцовывая, постукивая своей тростью по полу и о чём-то болтая Усоппу, немного наклонившись, хотя и этого недостаточно, чтобы подбородок скелета сравнялся с макушкой парня. И тем не менее, беседе это явно не мешает.       А ты же, всмотревшись в длинные тени от мачт и капитанского мостика на палубе, находишь уютно растянувшегося накама. Ну сейчас ты ему задашь... Ты вальяжно, как бы непринуждённо подходишь к нему, без труда балансируя небольшой тарелкой с четырьмя онигири и маленькой пиалкой с соевым соусом на подносе, и смотришь ему в лицо. Надо же, а когда он спит, не хмурится. Замахнуться бы ногой, да как пнуть эту травянистую голову, чтобы отлетел... Да, ты всё ещё зол на него. Может, уже не настолько, насколько был зол ещё несколько часов назад, но обиделся ты на него точно. Только ты заносило каблук над его головой, чтобы стукнуть по лбу — не сильно, только чтобы он проснулся — как подмечаешь кое-какую деталь: лежит себе, дрыхнет, спокойно, глубоко дышит. Вот только не храпит. Обычно Зоро храпит так, что аж корпус корабля трясётся, причём каждый раз, когда он впадает в сон или даже просто дрёму. А теперь такой тихий — просто сопит и прикрытым ртом и всё... Это, конечно, хорошо — вам же плюс, теперь все наконец смогут нормально выспаться — но непривычно для Зоро. — Эй, пустая башка, — протягивает ты небрежно, всё же опустив каблук на его лоб. Он инстинктивно хмурится и открывает один глаз, сверля тебя недовольным взглядом. — Чего тебе? — Фыркает он, убирая твою ногу и широко зевая. Даже не встаёт, сволочь... — Что снилось? — Наигранно любезно спрашиваешь ты, присаживаясь на корточки у его головы, всё ещё держа в руке поднос. — Как спалось? Не укачало?       Он хмурится ещё сильнее, явно не понимая, что тебе от него надо. Наконец принимает сидячее положение, и на том спасибо. — Да что тебе надо от меня? — Чтобы ты съел свою порцию! — Закатываешь ты глаза, поставив рядом наконец поднос. — Жри давай, не подавись...       Ты уже встаёшь с места, почти разворачивается, чтобы уйти и помыть посуду, как застываешь. — Не хочу я есть.       ...так. Ты достаёшь из кармана заветный коробок и ловко вытягиваешь оттуда сигарету, когда перестаёшь чувствовать себя контуженным. — Не понял, — ты поворачиваешься в его сторону, смотря на него через плечо и долго затягиваясь сигаретой.       Просто… не может быть такого, что под вечер он вдруг оказывается не голодным. Он почти как Луффи: сколько бы ты не положил ему еды, он съест всё, и ни крупинки не останется, будет это вкусно или нет. Конечно, ты просто не можешь сделать невкусно, но Зоро то плевать. Ему главное чтобы еда просто была. и ты точно знаешь, что каждый вечер он почти как Луффи умирает от голода. Иногда он даже не наедается одной порцией. Сегодня то он уж точно должен был устать достаточно, чтобы съесть хотя бы одну. Может б обиделся на тебя?.. Да ну, бред. — Я сказал, что не голоден. Оставь меня, я хочу спать. — Привычно для себя ворчит он, снова ложась на спину, приминая под собой нагретый газон и потягиваясь, прежде чем снова закрыть глаза и глубоко вздохнуть.       Хмурость внезапно слезает с твоего лица и, если бы Зоро соизволил снова взглянуть на тебя, то разглядел бы чистое недоумение в твоей приподнятой брови и немного опущенных уголках губ и плечах. Но он этого не делает, так что ты лишь снова садишься у его головы, уже по-турецки. И всё же нормально говорить с ним у тебя пока не получается. — И что это значит? Я, вообще-то, потратил своё время на твою порцию, так что хоть на какое-то время прекрати идиотничать и будь паинькой. — Отстань. — Фыркает он, лишь повернувшись к тебе спиной, теперь лёжа на левом боку. Видимо, упирающиеся в бедро мечи ему нисколько не мешают.       Стоп. Зоро ведь носит мечи у правого бока. этот прищуром левша, на вопросы Чоппера он ведь сам отвечал, что так ему легче быстро доставать мечи, чтобы лишний раз не путаться в руках и не перебирать мечи в руках. Конечно, орудует мечом он одной правой с тем же непоколебимым мастерством, с каким и левой, но пишет — что делает крайне редко, понятное дело, — левой рукой, ест и держит палочки в левой руке, рукопожатие у него всегда с левой руки, даже если ему протягивают правую и кому-то приходится неловко менять руку. так что эту деталь ты нашёл для себя странной. И не отложил же мечи куда-то в сторону, как часто он делает а улёгся прям с ними.       Но да ладно, у тебя сейчас есть вопросы поважнее. — Да что с тобой не так сегодня? — Снова хмуришься ты, немного согнув спину и ссутулившись. — Ты о чём? — Ты знаешь о чём я! Чоппер хотел снова сыграть с тобой в карты, чтобы отыграться, а ты не согласился, хотя всегда соглашаешься. Милая Нами наорала на тебя, а тебе будто плевать, — ты немного осекаешься — ему ведь и правда плевать на это, к сожалению. Но ты о том, что он ведь обычно хоть как-то огрызается. — И ты не дал пять Луффи! Знаешь, ты его почти обидел. — Ты решаешь не упоминать, что он уже обидел и тебя тем, что произошло сегодня в городе. Ты же не хочешь плакаться ему, какой он плохой. Все свои претензии к Зоро ты уже озвучил той несчастной рыбине на кухне, пока разделывал её, ныне съеденной Усоппом. Хотя… — И отказываешься от своих любимых онигири с тунцом, между прочим.       Он молчит какое-то время, но спустя несколько секунд поворачивает к тебе лицо через плечо. Ты видишь только глаза и неровный хмурый лоб. Ты всё ещё выжидающе смотришь на него, немного поджав губы. — Почему тебя волнует это? Я не могу быть не в настроении, чтобы что-то не делать? — Ты всегда не в настроении, — пожимаешь ты плечами, немного наклонив голову в бок в вопросительном жесте. Ты немного смущённо отводишь взгляд, размышляя, как бы выразить очередную мысль — скорее предположение, чтобы не вызвать у него ещё Более скептической реакции, это уже начинает знатно так тебя напрягать. — Зоро. — Ну что? — Закатывает он глаза снова. Боже, ты бы так и пнул его прямо сейчас… Но ты не хочешь, чтобы между вами всё вот так и продолжалось. Может, ты действительно сделал что-то не то? Что-то серьёзное? А вы за всё ваше путешествие так и не заикнётесь об этом из гордости. — Я тебя как-то обидел?       Он уже почти рычит, когда устало вздыхает и внезапно быстро принимает сидячее положение, посмотрев на тебя. Ты аж смутился на долю секунды. Ну действительно, чего ты пристал к человеку? Но затем снова вспоминаешь, что ты, вообще-то, пытаешься исправить ситуацию. — Чего ты пристал ко мне?! — Рявкает он, устало смотря на тебя из-под привычно прикрытых серо-зелёных глаз. — Да я… — Ты же встаёшь на ноги, будто пытаясь быть выше него, и вынимаешь сигарету изо рта, — я не пристал! Я хочу… Идиот, почему ты просто не можешь ответить на мои вопросы? Это так трудно?       Но Зоро тоже встаёт на ноги напротив тебя. Вы с ним практически одного роста, разве что он может быть выше тебя буквально на пару сантиметров, это и незаметно особо. Но вот теперь почему-то заметно. Хотя тебя это вовсе не напрягает, ты сможешь уложить его, какого бы роста он не был. Но честно говоря… ты начинаешь немного теряться. Не от неуверенности — по крайней мере не от стойкости мечника, к этому упрямому барану ты уже давно привык. А от ситуации… — Не трудно, но ты начинаешь раздражать меня своими вопросами. — не дав тебе ответить, он разворачивается и направляешься к вантам у подножия лестницы на капитанский мостик. — Скажи всем, что я этой ночью за дежурного. Достал, — Фыркает он напоследок, забираясь наверх к вороньему гнезду.       …это было странно. Очень. Обычно он не в восторге от ночного дежурства: не просится и не пытается как-то выделяться среди остальных, когда Нами выискивает взглядом подходящего, но когда его выбирают, особо не возмущается. Всё равно он даже тогда просто спит. И как он только умудряется чувствовать опасность даже во сне? Похоже, боевые инстинкты. Но сам он на такие задания никогда не вызывался. И всяких неудобных вопросов — да и простых и даже недоедающих вопросов, особенно от накама, — он не избегал, а мог ответить коротко, но понятно. А сейчас тебе ничего не понятно!       Да, насчёт ситуации: у вас никогда не было вот таких разговоров, один из вас в какой-то момент бы точно прописал по лицу другому, а теперь… Что-то поменялось? Может, специально действует ещё на нервы? Он это любит. — Тогда твои онигири достанутся Луффи! — Кричишь ты уже забирающемуся в воронье гнездо Зоро. Не дождавшись ответа, ты шумно выдыхаешь дым, закатив глаза, снова берешь поднос и не спеша направляешься обратно на кухню. Нори всё равно скоро размякнут, так что в целом не грех поделиться с капитаном ещё одной порцией.       Но он действительно отказался от твоей стряпни. Пускай он не пошёл с тобой на диалог, но еда… её он то должен был принять. По ранней мере он знает, что для тебя это важно, он мог бы хотя бы… ради приличия что ли взять одну штуку? Да, он грубый засранец, но он делает так иногда, что сказать. Может, поговорить об этом с Усоппом? Он обычно слушает тебя, когда тебя прорывает на душевные разговоры. Или с Чоппером?..       Ладно, в любом случае уже не сегодня, на кухне уже никого нету. Наверняка они сейчас дерутся за место в очереди в ванную. Но, зайдя в уже проверенную кухню, ты находишь взглядом сидящую за столом Робин. Она всё ещё протягивает свой кофе, пока несколько рук у раковины намывают грязную посуду и складывают в шкафчик под стойкой. —Твой кофе оказался слишком вкусным, чтобы я отказала себе во второй чашке. — Мило улыбается она, переведя на тебя взгляд. Ты едва не роняешь поднос, пока уши немного вспыхивают под светлыми волосами. — Ничего! — Ты быстро ставишь поднос на стол, подойдя к раковине и закатав рукава. — Я могу сделать тебе столько кофе и прочее, сколько пожелаешь. И не нужно было утруждаться, — ты аккуратно касаешься запястья одной из рук, растущей из стойки рядом с открытым шкафчиком, — я мог бы сам всё убрать. — Мне не трудно.       В итоге Робин всё-таки остаётся с тобой, чтобы помочь домыть остальное кроме тарелок. Тебе неловко прогонять Робин, хотя тебе неловко, что она помогает и не в первый раз. Аи ты рад её компании. Но до определённого момента в каком-то смысле… — У вас с Зоро что-то произошло?       Её аккуратный вопрос немного сбивает тебя с толку. Нет, ты не будешь ныть ей о том как несправедлива жизнь, подкинувшая тебе в накама такого тупицу…

***

— Да, я тоже заметила его отстранённость. Может, он просто устал? — Предполагает Робин после твоей почти получасовой тирады. — хотя не думаю, что такая ситуация для него — сильный стресс, он ведь и так часто теряется… И всё-таки вдруг он встретил противника, пока бродил по городу? — Да, я думал об этом, — протягиваешь ты, положив в другой шкафчик перевязанные резинкой отдельно вилки, ложки и ножи, — и наверное, так и есть, но чтобы… вообще ничего! Он просто как будто назло не обращает ни на что внимание. Он отказался даже от онигири с тунцом. — Ворчишь ты, на что Робин уже немного удивлённо вскидывает изящную, густую бровь. — Вот как… — Протягивает она, закрывая шкафчик быстро исчезнувшей рукой, когда ты кладёшь чайные ложки. Очевидно, факт того, что Зоро отказался от онигири, — Может, тогда попробовать оставить его одного? Одиночество многим может помочь обдумать всё, что-то принять и понять. Например, он рассказывал мне, что тренировки иногда успокаивают его.       Ты удивлённо смотришь на Робин, подняв кудрявую бровь. Тебя поражает тот факт, что такого узколобого кретина вообще может что-то вывести из состояния спокойствия и действительно волновать. А ведь действительно, что может заставить Зоро волноваться? Он же… суровый самурай, а не человек, да?       Ты почти через каждое слово извиняешься перед милой Робин за то, что потратил её вечер, когда вы уже выходили из кухни. Она сто раз терпеливо повторяла, что она только рада поддержать с тобой диалог на любую тему и ты понимаешь это, но всё равно как-то неудбно. Ты правда, не стал говорить ей остальных вещей, которые тоже напрягли тебя в Зоро. И, может, даже больше, чем его странное поведение. Когда ты посмотрел на его лицо в целом, собираясь как-то нагрубить ему прежде чем он заберётся в воронье гнездо, ты заметил одну деталь: его обычные золотые серьги висели уже не на левом ухе, а на правом.