Король, слуга и советник

Сегодня Мичи решил сделать себе выходной. Школа, зал — всё это могло подождать. У него была более насущная задача. С раннего утра он отправился в район, где стоял внушительный дом семьи Сано. Спрятавшись в тени угла здания напротив, он замер, слившись с окружающей средой, и начал ждать. Он видел, как Майки и Дракен уехали на своих мотоциклах — вероятно, по своим делам. Теперь оставалась она. Мичи знал её расписание. Спустя примерно полчаса после их отъезда дверь открылась, и на пороге появилась Эмма. Она поправила ленточку в волосах, перекинула через плечо школьную сумку и, напевая что-то себе под нос, зашагала по направлению к школе. Время действовать. Мичи не стал идти за ней следом. Это было бы слишком очевидно. Вместо этого он быстрыми, знающими окрестности шагами свернул в параллельный переулок, сделал крюк и вышел на следующую улицу, которая тоже вела к школе, но с другого направления. Он рассчитал скорость и маршрут так, чтобы их пути «случайно» пересеклись. Когда он вышел из переулка на солнечную улицу, делая вид, что просто куда-то идёт, он почти сразу услышал радостный возглас: — Мичии! Он повернул голову, изобразил на лице искреннее удивление и легкую растерянность, как будто только что заметил её. — Привет, Эмма, — он поднял руку в сдержанном приветствии, подходя ближе. — Какая неожиданная встреча! — её лицо озарила яркая, солнечная улыбка. Но почти сразу в её глазах промелькнула тень лёгкого, неподдельного любопытства. Она оглядела его, словно проверяя окружение. — А откуда ты? Я тебя раньше здесь не видела. Обычно ты с братом или с Мицуей где-то тусуешься. Вопрос был задан естественно, но Мичи почувствовал в нём лёгкий укол наблюдательности. Эмма была не так проста, как казалась на первый взгляд. Она выросла в эпицентре бандитских бурь и, наверное, научилась замечать странности. — А, я на самом деле не так часто с ними хожу куда-то, — ответил Мичи, делая вид, что немного смущён. — Просто постоянно попадаюсь им на глаза, вот и втягиваюсь. — Понятно, — кивнула Эмма, её взгляд стал чуть мягче. — А тебе в ту сторону? — она указала в направлении школы. — Да, — подтвердил Мичи. — Отлично! Пошли тогда вместе! — её улыбка снова стала беззаботной, и она тронулась в путь. Они шли рядом по утренней, ещё не до конца проснувшейся улице. Мичи выдержал паузу, позволив разговору течь естественно — о погоде, о школе, о каком-то смешном случае с Дракеном, который Эмма с теплотой вспомнила. Он кивал, улыбался в нужных местах, но мозг его работал, выискивая момент. И вот, когда разговор на секунду затих, Мичи сделал лёгкое, задумчивое лицо, будто что-то только что пришло ему в голову. — Слушай, Эмма, — начал он, его голос стал чуть тише, заговорщицким. — Ты наверняка лучше всех нас знаешь Майки и всю его… команду. А сколько было основателей у «Тосвы», когда всё только начиналось? Просто интересно, как оно всё зарождалось. Он задал вопрос легко, без какого-либо намёка на тревогу или особый интерес, просто как любопытный друг, которому вдруг стало интересно прошлое брата его приятеля. Но его глаза внимательно следили за малейшей реакцией на её лице. — Я не знаю, можно ли тебе рассказывать такое, но… — Эмма на секунду стала серьёзной, её взгляд стал чуть отстранённым, будто она заглядывала в прошлое. — Я расскажу. Только потому, что ты мне тогда помог. — Она вздохнула, и напряжение с её лица спало, сменившись тихой грустью. — Когда Майки только создал «Тосву», в ней было шесть человек. Он сам, Дракен, Мицуя, Пачин, Кейске… — она сделала небольшую паузу, понизив голос почти до шёпота, — …и Казутора. Казутора. Имя прозвучало в воздухе, словно расколотый колокол. Мичи почувствовал, как кусочки пазла в его голове начали сдвигаться. «Вроде Ханемия?» — подумал он, почти уверенный, что на той фотографии в амулете был именно он. — А что случилось? — спросил он, сохраняя нейтральный, но заинтересованный тон. Эмма помолчала, собираясь с мыслями, прежде чем выложить тяжёлую правду. — Казутора… вроде Ханемия?.. Он был в «Тосве» до одного момента. — Она начала рассказывать, и её слова текли медленно, словно ей самой было больно их произносить. — Однажды, на день рождения Майки… Баджи и Казутора решили сделать ему «подарок». Они хотели украсть мотоцикл, о котором Майки давно мечтал. Но они не учли… — её голос дрогнул, — …что магазин, в который они полезли, принадлежал Шинчиро. Нашему старшему брату. Мичи слушал, не прерывая. История смерти Шинчиро не была для него новостью, и личной боли он по этому поводу не испытывал — тот человек принёс слишком много страданий Изане. Но теперь эта история обретала новые, важные для него детали. — Был полный мрак, — продолжила Эмма. — Баджи вскрывал замок, когда из подсобки вышел Шинчиро. В темноте он не разглядел, кто это, но Баджи его узнал… и запаниковал. Казутора, от страха, не думая, размахнулся… гаечным ключом. Он ударил Шинчиро по голове. И… — голос Эммы окончательно сорвался, — …и Шинчиро умер. Она замолчала, глотая комок в горле. Мичи кивнул, давая ей понять, что он всё слышит и понимает тяжесть сказанного. — И его повязали, так? — тихо подвел итог Мичи, его голос был ровным, аналитическим. — А теперь Майки не прощает его. И этот… Казутора, наверное, сам себя не может простить. Эмма лишь горько кивнула в ответ, подтверждая его слова. — Всё так и есть. Информация была получена. Ключевая. Теперь у него было имя для лица с тигром на шее и понимание одной из самых тёмных ран в истории «Тосвы». Мичи замедлил шаг и остановился, глядя на Эмму. — Я так полагаю, он уже выпустился? — уточнил он, имея в виду тюрьму или исправительное учреждение. — По факту, да, — ответила Эмма, слегка пожав плечами. На её лице было написано беспокойство. — Но я не узнавала подробностей. Братья… они не любят эту тему. Да и я сама не хочу её трогать. Слишком больно. Мичи кивнул, понимающе. Он получил даже больше, чем рассчитывал. Теперь у него была не просто фотография, а история, полная боли, вины и, что самое важное, мотивации. Мотивации для мести, для возвращения, для… использования кем-то в своих целях. — Понятно, — тихо сказал он. — Спасибо, что рассказала, Эмма. И… прости, что всколыхнул неприятные воспоминания. — Ничего, — она слабо улыбнулась, но в её глазах всё ещё плавала грусть. — Иногда о прошлом говорить… может, и нужно. Только осторожно. Они снова пошли, но разговор уже не возвращался к лёгким темам. Мичи молчал, переваривая услышанное, выстраивая новые связи в своей голове. Казутора Ханемия. Основатель. Убийца брата Майки. Выпустился. И его лицо — на амулете, который носил Баджи. Почему? Вопросов стало только больше, но теперь они вели к конкретному человеку. К человеку, который мог быть ключом ко всему.

***

Проводив Эмму до школы взглядом, Мичи развернулся и сам направился к своим учебным корпусам. Мысли крутились вокруг одного имени: Казутора Ханемия. Зачем ему эта информация? Чёткого ответа не было. Просто инстинктивное понимание: чтобы видеть полную картину вокруг «Тосвы», нужно знать всех её призраков, особенно тех, кто оставил в ней кровавый след. Войдя в школу с опозданием, он сразу попал под обстрел. Аккун материализовался у него за спиной, как разъярённый домовой. — Какого хрена опаздываешь?! — прогремело у него над ухом, и звонкий подзатыльник тут же последовал за вопросом. Такуя и Мотото, стоявшие чуть поодаль, лишь переглянулись и сложили руки в молитвенной позе, зажмурившись, будто отпевая непутевого друга. Ямагиши присоединился к ним, тихонько бормоча под нос какую-то скороговорку, больше похожую на заговор от гнева учителей, чем на молитву.

***

После последнего урока, когда коридоры начали пустеть, Мичи подловил Ямагиши, аккуратно положив руку ему на плечо. — Ямагиши, есть дело. Могу настоять только на тебе. Ни один человек не знает о мире гопников и банд лучше, чем ты, — произнёс Мичи с такой искренней, почти сладкой лестью, что Ямагиши невольно фыркнул. — Язык у тебя, Мичи, слишком ядовитый и длинный. Умеешь ты ласкать уши, конечно, — отозвался он, но в его глазах вспыхнул интерес охотника за информацией. — Говори, что надо узнать. Мичи, получив ожидаемую реакцию, позволил себе лёгкую улыбку. — Кто такой Казутора Ханемия? Ямагиши нахмурился, листая в голове свою внутреннюю картотеку городских группировок. — Казутора Ханемия… Это сейчас номер три в «Вальхалле». Достаточно серьёзный тип, с прошлым. А что, он тебя заинтересовал? «Номер три в «Вальхалле»», — мысленно повторил Мичи. Ханма говорил о каком-то командире, но не уточнял. Это сходилось. — А Шуджи Ханма? — спросил он дальше. — Ханма? — Ямагиши почти не задумался. — Это человек номер два в той же «Вальхалле». Но, по слухам, он как раз и выполняет роль действующего командира, лицо банды. А вот кто реальный главарь — хрен его знает. Тот не светится. Мичи кивнул. Ханма, получается, не соврал. Это было… странно утешительно. Но важнее было другое: Баджи ушёл в «Вальхаллу», где уже был Казутора. Случайность? Вряд ли. Возможно, Баджи пошёл именно к нему. Значит, логово «Вальхаллы» было тем местом, куда стоило бы заглянуть. Лично. — Спасибо, Ямагиши! — Мичи отступил на шаг и театрально поклонился. — Дай бог, знание о гопниках никогда тебя не покидало! Ямагиши лишь покосился на него, качая головой, но в уголке его рта дрогнула улыбка. Мичи же, развернувшись, быстрым шагом направился к выходу. План на вечер начал формироваться в его голове. Поход в логово вражеской банды в одиночку был верхом безумия. Но иногда, чтобы получить ответы, нужно было рискнуть и заглянуть в пасть к волку. Или, в данном случае, к безголовому ангелу.

***

К вечеру на телефон Мичи снова пришёл вызов от Майки. На этот раз без подробностей — просто «приходи». Когда Мичи добрался до Храма Мусаси, привычная картина его удивила. Ни шумной толпы, ни мотоциклов, ни даже Дракена. Площадь перед храмом была пустынна, лишь в дальнем углу, под скудным светом уличного фонаря, маячил одинокий силуэт. Подойдя ближе, Мичи узнал Майки. Тот стоял, опершись спиной о стену, его взгляд был устремлён куда-то в пустоту, а лицо в полумраке казалось необычно задумчивым, почти уязвимым. — Что-то случилось? — спросил Мичи, останавливаясь в паре шагов. — Я думал, ты меня снова на собрание приволок. Майки медленно повернул голову. В его глазах читалась странная смесь грусти и той ледяной решимости, которую он обычно показывал только в самые серьёзные моменты. — Мичи, у меня будет к тебе просьба, — сказал он, и его голос звучал не как приказ лидера, а почти как просьба друга. Мичи молча поднял бровь, давая ему продолжить. — Помнишь, когда я просил тебя докладывать всё, что касается «Тосвы»? — Майки сделал паузу. — Сейчас у меня маленькая просьба. Неофициальная. Можешь… вернуть Баджи? До того, как начнётся драка. — Будет драка? — мгновенно сфокусировался Мичи. — С кем? И когда? — Драка с «Вальхаллой». Когда — нам пока не сказали, но она будет. Это неизбежно, — Майки вздохнул, и в этом вздохе была вся тяжесть предстоящего. — Но знаешь… мне очень дорог Баджи. Я не хочу с ним драться. Вообще. Поможешь мне с этим? Мичи несколько секунд молча смотрел на него, оценивая. Затем кивнул, но не просто так. — Хорошо, — сказал он чётко. — А ты тогда выгонишь Кисаки. Майки удивлённо моргнул, а потом в его глазах вспыхнуло любопытство, смешанное с лёгким раздражением. — Мне вот интересно стало. Ты же в банде не состоишь. Зачем ты там так кипятишься из-за Кисаки? Мичи пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым. — У меня пока мало доказательств насчёт него. Но он мне просто не нравится. Интуиция. Майки смерил его долгим взглядом, будто пытаясь разгадать скрытый мотив. Потом тихо фыркнул. — Ладно. Равноценный обмен, что ли. — Он протянул руку. — Спасибо, что выслушал. Мичи пожал её — крепко, по-деловому. Майки в конце слабо, но искренне улыбнулся, и в этой улыбке на секунду мелькнул тот самый неугомонный парень из сауны, а не непреклонный лидер. Попрощавшись, Мичи развернулся и зашагал прочь в ночную мглу. Договор был заключён. Теперь у него была не просто личная миссия, а официальная — негласная, но от этого не менее важная. Вернуть Баджи. И убрать Кисаки. Две стороны одной медали. И обе вели его прямиком в самое логово «Вальхаллы» и в гущу интриг «Тосвы». Путь домой сегодня казался длиннее, а мысли — тяжелее. Но теперь они были чёткими, как приказ.

***

На следующий день Мичи после уроков остался дежурить в классе. Он даже не вспомнил, когда в последний раз это делал — такая рутина казалась чужеродной на фоне его нынешней жизни. Он механически вытер доску, подмел и вымыл полы, а после, свалившись на стул, тихо застонал от нахлынувшей усталости. И тут дверь класса скрипнула. На пороге стоял парень. Среднего роста, худощавый, но с такой энергией в позе, что казалось, он вот-вот сорвётся с места. Его чёрные волосы с жёлтыми прядями были уложены в беспорядочную, почти дикую волчью стрижку. Родинка под правым глазом, серьга-капля с колокольчиком… И татуировка. Та самая. Тигр, который полз от шеи на плечо и грудь. Мичи внутренне ахнул. Он ещё только планировал, как выйти на след Казуторы, а тот сам материализовался у него перед носом. «Ну чтобы так быстро… Даже искать не пришлось. Слишком удобно», — пронеслось в голове со смесью подозрения и доли чёрного юмора. — Извините, а где находится Такемичи Ханагаки? — спросил парень, и его голос звучал нарочито вежливо, но с какой-то фальшивой звонкостью. — Это я, — Мичи медленно поднялся со стула и подошёл ближе, держа лицо нейтральным. — Ва-а-а! Не знал, что тут учится легенда! — воскликнул Казутора, и его лицо озарила широкая, восторженная улыбка. Но Мичи тут же отметил про себя — глаза. Глаза оставались пустыми, мёртвыми, без единого проблеска настоящей радости или интереса. Прежде чем Мичи успел что-то ответить, Казутора шагнул вперёд и обнял его. Объятие было резким, театральным. Мичи, слегка опешив, на автомате похлопал его по спине, скорее чтобы отодвинуть, чем ответить на приветствие. Он аккуратно высвободился и отступил на шаг, слегка склонив голову набок. — Тебе что-то нужно? — спросил он прямо. Казутора кивнул, его улыбка не сходила с лица. — Да. Пошли! Он схватил Мичи за запястье и почти потащил за собой в коридор. Там их уже ждали. Вернее, стояли, прислонившись к стенам, двое парней. Высоких, но… избитых до состояния, близкого к карикатурному. Лица в синяках, тела замотаны бинтами, они опирались на костыли, выглядели так, будто только что выбрались из-под грузовика. — Это как так их жизнь помотала… — не удержался от комментария Мичи, кивнув в их сторону с искренним, хоть и отстранённым, сочувствием. Казутора даже не обернулся, продолжая тащить Мичи за собой. — Они мои приятели. Это я их так! — произнёс он с такой же детской, беззаботной интонацией, как будто хвастался разбитой вазой, а не изувеченными людьми. Мичи почувствовал холодок по спине. Он решил взять инициативу в свои руки, пока его не увели в неизвестном направлении. Остановившись, он вырвал руку из захвата и повернулся к Казуторе. — Давай нормально познакомимся. Такемичи Ханагаки, как ты знаешь. Казутора на секунду замер, его фальшивая улыбка стала ещё шире. — Казутора Ханемия, — откликнулся он, и они пожали руки. Рукопожатие у Казуторы было крепким, на грани болезненного, словно проверка. — Рад познакомиться, легенда. — Куда идём? — спросил Мичи, когда они снова тронулись в путь, а двое избитых «приятелей» заковыляли следом. — На собрание, — ответил Казутора, и в его голосе прозвучали игривые нотки. — Нужно доказательство, что Баджи не крыса. А ты, как раз, не в банде, поэтому будешь идеальным свидетелем. Будем тебя… допрашивать. Мичи едва сдержал внутренний стон. «Сто пудов проделка Ханмы», — подумал он с раздражением. «Решил пародировать «Тосву» со своими собраниями? Что ж, пока что у него неплохо получается». Он молча кивнул, смирившись с неизбежным. Путь к Баджи, как он и предполагал, лежал через логово «Вальхаллы». Вот только он не ожидал, что попадет туда в роли «почётного гостя» на допрос.

***

Казутора привёл Мичи к заброшенному зданию, которое когда-то было залом игровых автоматов. На покосившейся двери красовалась свежая эмблема «Вальхаллы» — безголовый ангел, нарисованный аэрозолем. Внутри царил полумрак, прорезаемый лишь несколькими керосиновыми лампами, а воздух был густым и едким от сигаретного дыма. Мичи не морщился — он привык к разным запахам, — но дышать было неприятно. Однако сейчас нужно было сосредоточиться не на этом. Когда его взгляд привык к темноте, он увидел в центре помещения Баджи. Тот, с высоко завязанными волосами, с жестокой, методичной яростью избивал другого парня. Мичи узнал в жертве заместителя Баджи по первому отряду. Зрелище было отталкивающим. Он поднял глаза выше и увидел Ханму. Тот восседал на каком-то старом, ободранном диване, поставленном на возвышении, как на троне, и с холодным, любопытным выражением наблюдал за происходящим внизу. Пока внимание Ханмы было приковано к «проверке», Мичи бесшумно, используя тени и груды хлама, обошёл площадку и оказался сзади дивана. Не церемонясь, он резко схватил Ханму за плечи. — Останови этот пиздец, — тихо, но чётко проговорил он прямо у него над ухом. Ханма вздрогнул и резко обернулся, глаза его расширились от удивления. — Ебать, Мичи. Ты когда это зашёл? И где, кстати, Казутора? Мичи лишь закатил глаза, не отпуская его. — Остановишь тот ужас внизу — тогда, может, и расскажу. Ханма снова взглянул на Баджи, избивающего своего бывшего зама. На его лице промелькнуло что-то вроде рассеянного интереса. — Он проходит проверку, Мичи. Мы сказали ему избить самого приближённого к себе человека. Доказать разрыв со старым. Стандартная процедура. Мичи с силой дал ему подзатыльник. — Ты уже начал пародировать «Тосву» со своими собраниями. Не вынуждай меня разворачиваться и уходить отсюда. Сейчас же. Ханма лишь ухмыльнулся, потирая затылок. — Не-е-ет, Мичи. Я тебя сюда пригласил не для того, чтобы ты уходил. Мне нужно алиби. Подтверждение, что Баджи ушёл по своей инициативе. — Ну так останови тот цирк внизу! — прошипел Мичи, уже теряя терпение. Ханма рассмеялся, но кивнул. Он поднялся и крикнул вниз, его голос легко перекрыл звуки ударов: — Баджи! Допустим, ты прошёл первый этап проверки для вступления! Внимание все! Шум в помещении поутих. Все взгляды устремились на Ханму, а затем переметнулись на незнакомца рядом с ним. Баджи, тяжело дыша, отступил от своего бывшего заместителя, его взгляд встретился с взглядом Мичи — и в нём мелькнуло неподдельное удивление. — Казутора привёл сюда одного из знакомых «Тосвы», — продолжил Ханма театральным тоном. — Он не состоит в банде, и поэтому я считаю его идеальным независимым свидетелем! Мичи усмехнулся про себя, но его улыбка была безрадостной. Ханма повернул голову к нему, и его взгляд внезапно стал острым, требовательным. — Такемичи Ханагаки! Расскажи, что произошло на собрании «Тосвы» в тот день! Мичи глубоко выдохнул. Он вроде привык к публичным выступлениям после всех собраний, но это не делало процесс приятнее. Он вышел немного вперёд, на край импровизированной сцены, его взгляд скользнул по изумлённому лицу Баджи, а затем обвёл остальных. — На собрании, — начал он ровным, лишённым эмоций голосом, который, тем не менее, был слышен в наступившей тишине, — Баджи, перед уходом, заявил, что первый отряд отныне — враги для «Тосвы». После чего он снял и швырнул на землю свою куртку — самую, наверное, драгоценную для члена «Тосвы» вещь. Это действие равносильно полному и окончательному оскорблению банды. После чего он ушёл. У меня на этом всё. Он закончил и отступил назад. Баджи смотрел на него, и в его глазах читалось сложное месиво из ярости, стыда и какого-то странного уважения. — Ладно! — крикнул Ханма, нарушая повисшую тишину. Он взял лежавшую рядом новую, белую куртку «Вальхаллы» и швырнул её вниз. Баджи поймал её на лету, и на его лице впервые за вечер появилась настоящая, дикая ухмылка. Он натянул куртку на плечи. — Даже если Баджи окажется крысой, мы сможем его использовать! — провозгласил Ханма, обращаясь ко всем. — Он владеет ценной информацией, будучи командиром первого отряда! Да и моральный дух «Тосвы» будет подорван! Так что… приглашаю тебя, Баджи Кейске! Когда Ханма закончил свою пафосную речь и снова устроился на диване, Мичи не удержался от тихой усмешки. — Если бы ты так меня приглашал в банду, я бы убежал, не оглядываясь, — сказал он, стоя рядом. — Это было настолько… дерьмово. Ханма подловил его взгляд, и в его глазах блеснула знакомая искорка азарта. — Хочешь, чтобы как на свадьбе? Розы сыпались с неба, и по красной дорожке провожали? Чтобы форму вручали, стоя на коленях? Мичи представил эту картину и не сдержал короткого, хриплого смеха. — Ну, это было бы уже получше. — Отлично! — воскликнул Ханма, как будто поймал его на слове. — Я тебе организую такую встречу. Вступишь? Атмосфера мгновенно переменилась. Всё веселье слетело с лица Мичи, его взгляд стал плоским и холодным. — Нет. Ханма сделал унылую гримасу, разводя руками. — Ну вот! И зачем тогда все эти мороки, если ты всё равно отказываешься? Мичи лишь ещё раз закатил глаза, давая понять, что эта тема закрыта окончательно. Его взгляд снова упал на Баджи в белой куртке, который теперь был принят в стаю волков. Задание Майки казалось теперь ещё более невыполнимым. И ещё более необходимым. Мичи махнул Ханме рукой в знак прощания, больше похожем на отмахнуться от назойливой мухи, и, не дожидаясь ответа, спрыгнул с возвышения вниз, в гущу пахнущего дымом и потом воздуха. Он направился к избитому парню, который лежал, тихо постанывая. Баджи не стал преграждать ему путь — наоборот, он молча посторонился, и в его взгляде, на секунду встретившемся с взглядом Мичи, промелькнуло нечто вроде тихого, безмолвного одобрения или даже… благодарности. Мичи наклонился, подхватил парня под мышки и, с усилием вскинув его на спину, поправил захват. Тело было тяжёлым и обмякшим. Перед тем как развернуться, он ещё раз посмотрел на Баджи, пытаясь прочесть в его глазах что-то большее, но тот уже отвернулся, поправляя новую белую куртку. «У тебя какой-то план, Баджи. Я прав?» — пронеслось в голове у Мичи, но вслух он ничего не сказал. Вместо этого, уже направляясь к выходу, он обернулся к возвышению, где восседал Ханма, и крикнул достаточно громко, чтобы его все услышали: — Ханма! И если ты будешь дальше пародировать «Тосву» со своими дурацкими ритуалами, я тебе сигарету в жопу позапихаю! Ради приличия надо у человека спрашивать, а не тащить его, как мешок с картошкой! Он не стал ждать ответа, который наверняка был бы едким и насмешливым, и вышел на прохладную ночную улицу, оставив за спиной гул голосов и густой дым. На его плечах парень кряхтел и что-то невнятно бормотал. Вести его домой? Идея была абсурдной. Родители уж точно не поймут, почему их сын притащил домой избитого до полусмерти незнакомца. Мысль мелькнула о Пачине, о той ночи в больнице. История повторялась с пугающей настойчивостью. Решение пришло само собой. Он поволок свою ношу в сторону ближайшей больницы. Дорога казалась бесконечной, и каждый шаг отдавался болью в спине и в душе. В приёмном покое он, не вдаваясь в подробности, просто сдал парня дежурным медсёстрам, сказав стандартное: «Нашёл на улице, без сознания». В их глазах он прочитал привычную усталость и подозрение, но вопросы задавать не стали — таких случаев, наверное, было много. Когда двери больницы закрылись за ним, Мичи замер на пустынной улице. Внезапная опустошённость накрыла его с головой. Всё, что только что произошло — жестокость, фарс «Вальхаллы», глаза Баджи, хрупкое тело на плечах, — всё это смешалось в тяжёлый ком в желудке. Он выполнил часть задания — увидел Баджи, даже, кажется, получил какую-то немую санкцию на контакт. Ханма сообщил дату — 31 октября, свалка. Время было. Но куда идти сейчас? Домой, где нужно снова надевать маску спокойного сына? Или бродить по ночному городу, пока мысли не улягутся? Он стоял под уличным фонарём, который отбрасывал на асфальт его длинную, одинокую тень. В кармане лежал амулет, в голове — пазл из имён и событий, а на сердце — тяжесть, которую не смыть никакой водой. Он сделал глубокий вдох холодного воздуха и, наконец, зашагал вперёд — не домой, а просто в темноту, туда, где хотя бы можно было на время перестать кем-то притворяться.