Король, слуга и советник

Новые дни текли размеренно, почти механически. Мичи, изнывая от внутренней тоски и необходимости держать мозг в тонусе, снова вернулся к забытым тренировкам. Отец, случайно застав его за изнурительными отжиманиями в комнате, молча понаблюдал пару дней, а затем просто протянул ему ключ от городского спортзала и пачку купюр на абонемент и консультации с тренером. Без лишних слов. Мичи кивнул — так было проще. Теперь его дни обрели жёсткий каркас. Школа, где Аккун, Ямагиши, Мотото и Такуя своим бесхитростным балаганом хоть как-то отвлекали его от постоянного анализа угроз. А после — зал. Чёткий план, монотонные, выматывающие упражнения под присмотром громилы-тренера, который лишь хмуро покрикивал «Ещё!» и «Не ной!». Было почти медитативно: жги мышцы, гони прочь мысли, существуй здесь и сейчас, только вес, только дыхание. Он закончил сегодняшнюю программу, смыл с себя липкий пот и соль в общей, пахнущей сыростью и дешёвым гелем душевой, и вышел на улицу. Город купался в багрянце заката. Небо на западе пылало, окрашивая стеклянные фасады в кроваво-оранжевые тона. Под этой почти пафосной, театральной подсветкой Мичи медленно брёл домой, чувствуя приятную, тянущую усталость в каждом мускуле. Настроение было странно-отрешённым, почти мирным. На следующий день, после очередного школьного дня, он снова направлялся в зал, уже на автомате просчитывая сегодняшние подходы. Шаги его ритмично отстукивали по асфальту, когда в кармане завибрировал и загудел телефон. Взглянув на экран, Мичи увидел имя «Дракен». Интересно. Он поднёс трубку к уху. — Алё? — Мичи, — голос Дракена звучал обычно, без намёка на строгость. — Сегодня вечером свободен? Тяпнем в сауне. Геолокацию скину. Мичи на секунду задумался. После тренировки — сразу в жаркую парную? Звучало как идеальный план для разбитого тела. — Окей. Давай, — ответил он, и в голосе его прозвучало лёгкое, искреннее одобрение. После каторги в зале такая разрядка была более чем кстати. Он сбавил шаг, свернул с пути к спортзалу и направился к остановке, уже мысленно представляя себе обжигающий пар и приятное онемение в уставших мышцах. Возможно, вечер окажется не таким уж и плохим.

***

Мичи еле доплёлся от зала до дома, чувствуя каждую мышцу как отдельный протестующий орган. Взяв пакет со сменной одеждой, он вызвал такси. Дорога прошла в полузабытьи, и вот он уже стоял перед неброшим зданием сауны, где у входа его уже поджидали Майки и Дракен.

***

Теперь Мичи лежал, почти распластавшись в огромной, почти горячей ванне, с прохладным полотенцем на лбу. Вода обволакивала уставшее тело, вытягивая напряжение из каждой клетки. Майки беззаботно плавал где-то неподалёку, а Дракен, сидя на краешке, с сосредоточенным видом намыливал голову, предварительно надев специальную силиконовую шапочку, чтобы шампунь не попал в глаза. Майки, заметив, как Мичи полностью отключился, решил внести разнообразие. Он бесшумно подплыл, схватил Мичи за лодыжку и резко потянул на себя. Мичи успел только вдохнуть и хлопнуться боком о воду, не уйдя с головой, но хорошенько хлебнув. Он вынырнул, отплёвываясь, и бросил на Майки убийственный взгляд. — Майки, я тебя щас топить начну! — А ты попробуй! — лишь рассмеялся в ответ глава «Тосвы». Мичи зло кивнул, но не пошевелился. Мстить было энергозатратно, а он пришёл сюда расслабляться. Он снова откинулся на бортик, делая вид, что игнорирует проделку. — Вот Кенчин вообще моет голову с шапочкой, чтобы в глаза не попал шампунь, как маленький ребёнок! — расхохотался Майки, указывая пальцем на Дракена. — Идиот! Я не хочу, чтобы у меня глаза потом болели! — рявкнул Дракен, продолжая своё дело с достоинством. Спустя время, смыв с себя всю химию и сняв шапочку, Дракен наконец залез в большую ванную. Мичи, скосив взгляд, увидел на его боку свежий, ещё розовый шрам. — Как шрам? — спросил он. Дракен на это улыбнулся и даже немного приподнялся, выставив шрам напоказ. — Да ваще имбовый! Смотри, какой я теперь крутой с этим шрамом! Ваще не болит. Майки, услышав это, воспринял слова как вызов. Он подплыл к Дракену и, резко встав во весь рост, ткнул ему пальцем прямо в центр шрама. Дракен мгновенно сложился пополам с тихим стоном, лицо его исказила гримаса боли. Он медленно выпрямился, и в его глазах загорелись знакомые Мичи огоньки ярости. — Походу, не такой уж ты и крутой! Пха-ха-ха! — залился смехом Майки и тут же рванул прочь, как только Дракен сделал первый гневный рывок в его сторону. По ванной началась беготня. Майки визжал и уворачивался, а Дракен, забыв о боли, с мрачным упорством пытался его настигнуть, расплёскивая воду во все стороны. Мичи наблюдал за этой буйной вознёй, медленно опуская полотенце с лица. Он вздохнул, и в его глазах отразилась целая гамма чувств: усталость, лёгкое раздражение и какая-то странная, глубокая нежность ко всему этому абсурду. — О боже… — тихо, почти беззвучно, проговорил он, закрывая глаза и снова откидывая голову на бортик, в то время как брызги от погони долетали до его лица.

***

После парной все собрались в предбаннике, обсохшие и расслабленные. Мичи уже было подумал, что вечер закончится, но тут Майки и Дракен достали из сумок не обычную одежду, а свою фирменную форму «Тосвы» — чёрные желетки с вышитым названием. Они стали одеваться с деловым видом. — Щас собрание будет? — спросил Мичи, наблюдая за перевоплощением. — Ага, — кивнул Майки, затягивая пояс. — Пошли, а то нас уже заждались на улице. Выйдя из сауны на прохладный вечерний воздух, Мичи увидел, что у входа действительно собралась небольшая, но внушительная группа. Он узнал несколько лиц — это были командиры отрядов «Тосвы». Они стояли в стороне, курили, разговаривали негромко, явно поджидая своих лидеров. — Серьёзно? Они нас ждали, пока мы помоемся? — Мичи с лёгким укором указал взглядом на мини-толпу. Майки лишь усмехнулся, поправляя рукав. — Не. Они тут недавно. Как раз вовремя подъехали. К парковке одна за другой подкатывали мотоциклы. Майки и Дракен уверенно направились к своим «Стедам». Мичи на секунду замер, осознав дилемму: своего байка у него, конечно же, не было. — Йоу, Мичи! — раздался знакомый голос. Это был Мицуя, уже сидевший на своём мотоцикле и заводивший двигатель. Он кивнул на место сзади. — Садись ко мне! Мичи, слегка облегчённо вздохнув, кивнул в ответ и направился к нему. Устроившись на пассажирском сиденье, он ухватился за плечи Мицуи. — Держись крепче, не сдуй! — крикнул Мицуя, и с ревом двигателя они тронулись с места, вливаясь в вереницу мотоциклов, которые, как стая металлических птиц, уносили их в сторону места нового собрания. Ветер бил в лицо, смывая последние остатки расслабленности после сауны, заменяя их знакомым предчувствием чего-то важного. Собрание, судя по всему, обещало быть не рядовым.

***

Место собрания было пропитано напряжением ещё до того, как заговорили. Когда все расставились по своим позициям, а Майки и Дракен заняли центральное место, их лица стали каменными, лишёнными намёка на недавнюю расслабленность. Воздух загустел. — Собрание начинается! — рявкнул Дракен, и шеренги «Тосвы» выровнялись с лязгом, будто по команде. Майки сделал шаг вперёред, его голос резал тишину, как лезвие: — На сегодняшний день у нас до сих пор пустует место третьего командира. Подумав, я решил выставить временного кандидата на эту позицию. По рядам, особенно среди членов третьего отряда, прокатился гул. Шёпот, полный недоверия и возмущения. Пачин — его имя всё ещё витало в воздухе, а тут уже кто-то другой? — Прошу выйти временного командира третьего отряда! — объявил Майки. Мичи насторожился. Его взгляд метнулся по толпе, выискивая, кто же осмелится. И он появился. Из задних рядов, сквозь стену тел, вышел парень. Худощавый, ниже среднего роста, с аккуратно уложенными светлыми волосами и холодными голубыми глазами за стёклами очков. В левом ухе поблёскивала серьга. Его выход сопровождал массивный, угрюмый на вид амбал, явно исполняющий роль тени и щита. Очкастый парень, не торопясь, взобрался на несколько ступеней лестницы, служившей импровизированной трибуной. Затем, демонстративно развернувшись, он сел на ступеньку, отвернувшись от Майки и Дракена. Этот жест тихого, но отчётливого пренебрежения вызвал волну негодования. В толпе зашипели. Амбал, стоявший за ним, тут же взревел, нависая над всеми: — А ну завалились! Парень передо мной — Кисаки Тэтта! Новый временный командир третьего отряда! Кисаки Тэтта. Имя отозвалось в памяти Мичи смутным, неприятным эхом. Лицо будто мелькало где-то на задворках сознания, но контекст был утерян. Вопрос в голове зазвучал громче шума толпы: Зачем? Почему так резко? Пачин не умер, он отстранён. Это… провокация? — Кто против — выходи! — снова прогремел голос здоровяка, бросая вызов всей «Тосве». Мичи действовал почти на автомате, прежде чем успел обдумать. Ноги сами понесли его вперёд, сквозь строй удивлённо расступающихся ребят. На лицах многих промелькнуло одобрение, даже азарт. Вот кто даст отпор! Им нравилось, что он, «не свой», но свой по духу, не боится. — Я, — коротко бросил Мичи, останавливаясь прямо перед сидящим Кисаки. Тот медленно поднял взгляд. За стёклами очков плескалось ледяное, абсолютное равнодушие. Мичи для него был просто помехой, насекомым. Внезапно тяжёлая рука амбала легла Мичи на плечо, сжимая с грубой силой. Мичи резко обернулся. Его собственный взгляд, всегда такой скрытый, сейчас излучал такую чистую, недвусмысленную холодную злость, что здоровяк на миг опешил. — Отошёл, — произнёс Мичи тихо, но так, что слова прозвучали на весь затихший зал. Амбал невольно посмотрел на Кисаки. Тот едва заметно кивнул. Рука с плеча Мичи убралась. — Мичи, — голос Дракена прозвучал официально, отстранённо. Все игровые нотки из сауны исчезли. — Почему ты своевольничаешь? И, во-вторых, почему не согласен с решением главы? Это равноценно протесту. Мичи не стал смотреть на Дракена. Его внимание было приковано к Кисаки. — Нету обоснования, — чётко выговорил он. — Это хер знает откуда взявшийся парень, и ещё так ведёт себя на собрании. А ещё… — он наконец перевёл взгляд на Дракена, — ты же прекрасно знаешь, я не в «Тосве». Поэтому твои угрозы для меня — как ветер. Кисаки не моргнул, но его холодные глаза начали быстро, как сканер, оценивать Мичи, вычисляя слабости, мотивы. — К тому же, — продолжил Мичи, обращаясь уже ко всем, — как он докажет, что не крыса? В последнее время «Тосва» ой как часто попадает в неприятности. Слишком удобно. На лице Кисаки дрогнула едва уловимая тень — лёгкое нахмуривание бровей, мгновенно взятое под контроль. Но Мичи это уловил. И тут неожиданно вмешался Майки. Его голос прозвучал твёрдо, почти сурово, в поддержку новичку: — Вот именно. В последнее время на «Тосву» участились нападения. Нам нельзя иметь прорехи. Поэтому я и решил выставить на это место временного кандидата. Чтобы усилить слабое звено. Майки смотрел на Мичи не как на друга, а как на проблему, мешающую его планам. Этот взгляд был холодным и чужим. Мичи не дрогнул. Он лишь тихо хмыкнул, полный горькой иронии от этой внезапной солидарности главы с подозрительным незнакомцем. Решение было принято, сопротивление бесполезно. Он развернулся, намереваясь уйти с этого цирка. И в этот момент из толпы, сбоку, метнулась тень. Высокий парень с длинными, слегка волнистыми чёрными волосами до плеч. Его лицо искажала ярость, а кулак был занесён для удара. Мичи не успел понять, на кого направлена атака — на него, на Кисаки, на Майки? Инстинкт сработал быстрее мысли. Ладонь Мичи встретила летящий кулак с глухим шлепком, гася импульс. Он заблокировал удар, но не контратаковал, лишь отвел руки в сторону, сбив с толку нападавшего. Мичи, всё ещё сохраняя ледяное спокойствие, уставился на незнакомца с распущенными чёрными волосами, в чьих глазах пылала слепая ненависть. Всё произошло за считанные секунды, но эти секунды перевернули всё с ног на голову. — Баджи! — рявкнул Майки, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не холодная власть, а яростное, почти отчаянное негодование. — Ты какого чёрта на собрании? Я тебя отстранил! Мичи перевёл взгляд с заблокированного кулака на лицо нападавшего. Длинные чёрные волосы, дикая, неукротимая энергия и эта ухмылка, обнажавшая острые, почти звериные клыки. «Так тебя Баджи зовут?» — мелькнуло у него в голове. — А что ты мне ещё сделаешь?! Побьёшь меня где-нибудь?! — крикнул Баджи, и его улыбка стала ещё шире, вызывающе-безумной. В его глазах горел вызов, смешанный с глубокой, копившейся обидой. — Майки, я уже сыт по горло, поэтому я ухожу из «Тосвы»! Он сдёрнул с себя куртку — чёрную, с символикой первого отряда — и с силой швырнул её на землю, прямо к ногам Майки. Жест был настолько окончательным, что в воздухе повисла тишина, густая от шока. — Я ухожу в «Вальхаллу»! Теперь первый отряд — враг для «Тосвы»! Одьёс! — выкрикнул он последнее слово, бросив ядовитый, полный ненависти взгляд на невозмутимо сидящего Кисаки. Потом развернулся и, расталкивая ошеломлённых членов банды, скрылся в ночи. — Баджи! — крикнул ему вдогонку Майки, но было уже поздно. Эхо его голоса затерялось в гробовой тишине, воцарившейся на площадке. Только что они решали вопрос с командиром третьего отряда. И вот теперь первый отряд, один из сильнейших, во главе со своим неистовым лидером, объявлял о переходе к врагам. Мичи наблюдал, как лицо Майки, ещё секунду назад такое твёрдое, дрогнуло от беспомощной ярости и боли. Вся «Тосва» стояла в оцепенении, переваривая этот двойной удар. — Вот что бывает, Майки, когда ты не обговариваешь со всеми, — тихо, но отчётливо проговорил Мичи, нарушая тягостное молчание. Его слова прозвучали не как упрёк, а как констатация горького факта, и от этого были ещё больнее. Пока все были парализованы шоком, Мичи наклонился и подобрал с земли брошенную куртку Баджи. Ткань была ещё тёплой. И в этот момент, поднимая её, он заметил, как из внутреннего кармана выпал маленький предмет и мягко стукнулся о землю. Быстрым, почти невидным движением, прикрытым телом и курткой, Мичи поднял его. Это был небольшой фиолетовый амулет, скорее всего, самодельный, из смолы или дерева. Внутри, за прозрачным слоем, угадывалась маленькая, старая фотография. У него не было времени её рассмотреть. Он не стал разглядывать. Чутье, обострённое годами осторожности, сработало мгновенно. Пока никто не опомнился, он ловко сунул амулет в карман своих штанов, спрятав от чужих глаз. Куртку же он просто держал в руке, будто намереваясь просто убрать её с пути. Мичи отнес куртку Мицуе, сунув её ему в руки. — Оставь, на всякий случай, — коротко бросил он, разворачиваясь и направляясь прочь со сборища. Оставаться там, в этой сгущающейся атмосфере предательства и интриг, не было ни малейшего желания. К тому же, в кармане лежала новая загадка, требовавшая немедленного изучения в тишине. Отойдя на приличное расстояние от шумной толпы, Мичи достал амулет. При тусклом свете уличных фонарей он разглядывал крошечную фотографию за прозрачным слоем смолы. На снимке были совсем юные версии знакомых командиров в старой форме «Тосвы». Но среди них выделялся один парень, которого Мичи никогда не видел. У того на шее красовалась чёткая татуировка в виде тигра. — «И кто же ты, воин?» — тихо выдохнул Мичи, зажимая амулет в ладони. Решение пришло само — прогуляться. Обычные собрания тянулись по полтора часа, а он не пробыл там и получаса. Нервы были натянуты, мысли путались. Ноги сами понесли его к знакомому месту — тому самому пустынному берегу, где он когда-то столкнулся с Ханмой. Там было тихо, атмосферно, и теперь, с сигаретой в кармане, можно было наконец перевести дух. Спустя двадцать минут он уже сидел на прохладном песке, вглядываясь в тёмную воду. Достал сигарету, чиркнул зажигалкой, сделал первую глубокую затяжку. Влажный, солёный ветер обнимал его, смывая напряжение, как тот дым, что он медленно выпускал в ночь. Было спокойно. Почти. — Какие встречи, — раздался знакомый, лениво-насмешливый голос прямо за его спиной. Мичи, не торопясь, повернул голову. Ханма стоял там, в нескольких шагах, его фигура силуэтом вырисовывалась на фоне ночного неба. — Я вообще-то надеялся сам с собой посидеть, — горько выдохнул Мичи, снова выпуская клуб дыма. — Я так понял, ты хочешь, чтобы я составил тебе компанию? — перевернув его слова, сказал Ханма и без приглашения опустился на песок рядом, устремив взгляд на ту же бесконечную черноту моря. — Я вообще-то сказал наоборот, — холодно парировал Мичи. Он повернулся, чтобы бросить очередной колкий комментарий, и его взгляд зацепился за одежду Ханмы. На нём была не та чёрная форма, а белая куртка-бомбер MA-1 с кричащей надписью «TEAM WALHALLA» и изображением безголового ангела на спине. На рукаве красовалась красная бирка с той же надписью. — В новую банду вступил? — хмыкнул Мичи, отводя взгляд. — А тебе что, твои голубки не говорили? А, точно. Ты же тогда смылся спасать зама, — с задумчивостью произнёс Ханма. — Я, типа, снова командир банды. — Как это «типа»? — спросил Мичи, докуривая сигарету. Ханма на секунду задумался, будто решая, стоит ли раскрывать карты. — Настоящий глава не светится в банде. Я типа его кукла, — усмехнулся он, и в этой усмешке было что-то от старой, привычной ему игры. — И как тебе — играть под чью-то дудку? — Мичи раздавил окурок о песок. — Пока мне весело, готов идти на такие уступки. Где веселье, там всегда должен быть и я, — произнёс Ханма, словно цитируя свой собственный, извращённый девиз. — Какие у тебя странные стандарты, — покачал головой Мичи. Потом до него дошло. — Ааа… Так это к вам ушёл этот придурок. Ханма приподнял бровь, изображая непонимание. — Какой именно? Мичи усмехнулся про себя. Похоже, Ханма даже не отрицал, что в его новой банде одни придурки. — Неважно, — отмахнулся он, не желая углубляться в эту тему.

***

Между ними было странное перемирие. Они не язвили по-настоящему, не угрожали, хотя по всем раскладам должны были быть врагами. Словно это была негласная условность, принятая где-то между шумом волн и сигаретным дымом. — Ну, Мичи, — снова начал Ханма, на этот раз с горькой, наигранной скорбью в голосе, даже сделав вид, что стирает несуществующую слезу, — может, ты всё-таки вступишь в мою банду? А? Будешь моим верным псом. — Ага, чтобы потом я был прибит где-то в переулке за ненадобностью? Нет уж, спасибо, — отрезал Мичи, но в его тоне не было злобы, лишь усталое раздражение. — Хочешь, сделаю тебя своим замом? — не унимался Ханма, играя в упрямого ребёнка. — Знаешь ли, «Вальхалла» куда сильнее того убогого «Мёбиуса». Тебе же лучше будет! Мичи лишь закатил глаза к небу, где уже начали проступать первые звёзды. — От этого мне не легче. Я же сказал — не хочу вступать ни в какие банды. Вообще. — Ну ты же тусуешься с «Тосвой»! — парировал Ханма, указывая на него пальцем. — А я тебя сам вылавливаю! Это что, не считается? — В отличие от них, они меня заставляют ходить на их сборища! — выдохнул Мичи, чувствуя, как этот разговор заходит по бесконечному кругу. В глазах Ханмы, однако, мелькнула искорка внезапной идеи. Он прищурился. — Может, тебя тоже заставить... — начал он, явно намекая на повторение сценария с «Тосвой». Не дожидаясь конца фразы, Мичи резко дал ему подзатыльник — несильно, но достаточно ощутимо, чтобы прервать поток глупостей. — Даже не мечтай! — огрызнулся он. Ханма сделал обиженное лицо, поскулил для вида, но тут же сдался. Мичи взглянул на время на телефоне и, кряхтя, поднялся с песка, отряхиваясь. Тело затекло после долгого сидения. — Уже уходишь? — спросил Ханма, тоже поднимаясь. — Конечно. Я тут ночевать не собираюсь, — бросил Мичи через плечо, разминая шею. Ханма усмехнулся. — Может, подвезти? Мотоцикл рядом. Мичи на секунду задумался, потом покачал головой. — Не надо. А то потом ты узнаешь, где я живу, и начнёшь меня доставать под окнами. — О, а я ведь и правда могу за тобой сталкерить, — слащаво, с притворной задумчивостью произнёс Ханма, но в его глазах снова блеснула та самая опасная игра. Мичи остановился и медленно повернулся. Его взгляд стал плоским и абсолютно безэмоциональным. — Рискни, — произнёс он тихо, но так, что даже ветер будто затих. Ханма замер на секунду, потом рассмеялся, поднимая руки в шутливой сдаче. — Ха-ха, понял, понял. Не буду. Ну тогда… до следующей встречи! — Он помахал рукой и, развернувшись, первым зашагал прочь, его белая куртка с безголовым ангелом медленно растворялась в сумерках. Мичи посмотрел ему вслед, потом вздохнул, сунул руки в карманы и побрёл в обратную сторону, к городу. В кармане его штанов по-прежнему лежал тёплый амулет, а в голове — образ незнакомца с тигром на шее и белая куртка Ханмы, уходящая в ночь. Очередная головоломка. Очередной игрок на доске. И ему, как всегда, предстояло во всём этом разобраться. В одиночку.

***

Темнота улиц Сибую была привычным камуфляжем для Мичи. Он шел неторопливо, но внутренние детекторы были на взводе. Несколько раз он резко останавливался, делая вид, что поправляет обувь или ищет что-то в кармане, а сам быстрым, скользящим взглядом сканировал пространство за спиной. Пусто. Похоже, Ханма не стал проверять его терпение на прочность. «Хватило мозгов», — с сухой усмешкой подумал Мичи и двинулся дальше. Но мысли, как назойливые насекомые, кружились вокруг одного и того же. Незнакомец с татуировкой тигра на шее. Лицо, которого нет ни в одном из его ментальных досье. Неизвестность. Мичи ненавидел неизвестность. В ней таился хаос, а хаос был врагом выживания. Информация — вот что давало контроль, возможность просчитать ходы, остаться на плаву. Этот человек на старом снимке был пробелом, чёрной дырой в его понимании картины. Первой мыслью был Майки. Спросить напрямую. Но он тут же отбросил идею. Реакция лидера была непредсказуема. Вдруг это намеренно скрываемая страница прошлого? Вдруг вопрос сорвёт какую-то печать, которую Мичи рано трогать? Слишком рискованно. Затем в его сознании всплыло другое имя, тихое и светлое. Эмма. Сестра Майки. Она росла рядом с ним, с «Тосвой» с её основания. Она должна была что-то знать, видеть тех людей, которые окружали брата в начале пути. Это была логичная версия. Но и здесь встала стена. Нельзя было просто вломиться в дом Сано. Нужен был повод, естественная встреча. А личного контакта у него с ней не было — ни номера, ни даже аккаунта в соцсетях. Он был для неё просто «другом брата», одним из многих. План требовал доработки. Погружённый в эти размышления, он почти машинально добрался до дома. Тепло квартиры, запах ужина и встревоженные лица родителей на мгновение отвлекли его от мрачных схем. Он отыграл свою роль усталого, но всё в порядке подростка, поел и, сославшись на уроки, ушёл в свою комнату. Дверь закрыта. Мир снаружи отсечён. Он сел за стол и достал из тайника свой блокнот в твёрдой обложке. Перелистнул страницы, испещрённые аккуратным почерком, и вывел новую запись левой, всё ещё неловкой рукой: «Новое появление временного командира 3 отряда (Кисаки Тэтта). Уход командира 1 отряда (Баджи Кейске) в «Вальхаллу». Обнаружен талисман (фиолетовый амулет) с фото ранней «Тосвы». На фото присутствует неопознанный: парень, татуировка на шее (тигр).» Он откинулся на стуле, уставившись на строки. Кто стоит за этим? Кто двигает фигуры? И тут, как вспышка, в памяти возник обрывок: промозглый парк, он спешит куда-то, и на скамейке, в стороне от тропинки, сидит тот самый парень в очках, со светлыми волосами. Спокойный, наблюдающий. Это был он. Кисаки. Не случайный прохожий, а наблюдатель. — Кисаки… — тихо, смакуя каждый слог, произнёс Мичи. Теперь он был уверен. Этот человек был вплетён в паутину событий с самого начала, может, даже до нападения на Пачина. Но ключевой вопрос оставался: он сам кукловод или всего лишь яркая, хитрая марионетка в чьих-то ещё более сильных руках? Мичи встал, подошёл к чистой стене над столом. Он достал пачку стикеров и начал методично переносить на них ключевые данные из блокнота, дополняя новыми догадками. Каждый стикер — событие, персонаж, связь. «Нападение на Пачина». «Покушение на Дракена». «Появление Кисаки». «Уход Баджи». «Ханма в «Вальхалле». «Неизвестный с татуировкой тигра». «Амулет». «Встреча в парке». Он приклеивал их к стене, создавая хаотичную на первый взгляд, но для него полную смысла карту. Потом взял красную нитку и кнопки. Его движения были точными, почти ритуальными. Он начал соединять точки. События с датами. Персонажей с мотивами. Подозрения с доказательствами. Красная нить протягивалась от одного стикера к другому, образуя паутину, в центре которой пока зияла пустота — лицо истинного архитектора всего этого. Но контуры уже проступали. И одним из ключевых узлов в этой паутине теперь чётко светилось имя, написанное на отдельном жёлтом стикере: «Кисаки Тэтта». Мичи отступил на шаг, окидывая взглядом свою «стену связей». Хроматическая последовательность событий, как он это называл, теперь была перед ним в виде материального образа. Хаос обретал форму. А там, где есть форма, всегда найдётся и уязвимость.