В моей тишине

      Мне хватило всего полдня, чтобы спланировать поездку. Точнее, плавание. Я нацелился на Багамы — комфортное и живописное место, где нам никто не помешает. Я купил два билета на одиннадцатиместную яхту «Moon Queen», класс Meridian B. За пять часов она должна была доставить нас из порта Сент-Люси на Багамы.       Теперь оставалось самое сложное — подсунуть родителям на подпись документы: разрешение на поездку и заявление о том, что мы не будем посещать школу до начала каникул. И, что ещё сложнее, уговорить этого полосатого ботана поехать.       Как оказалось, по сравнению со вторым, первое было сущей мелочью. За утренним кофе, когда они ещё сонные, но уже обсуждали своё любимое дитя под названием «работа», я быстро подсунул бумаги, которые они, не глядя, подписали.       Нао тогда ещё ничего не знал. Он удивлённо посмотрел на меня, когда я заговорил о школьной поездке, уже хотел что-то сказать, но я жестом показал: молчи. Нао послушался, но на лице читалось недовольство.       По дороге в школу он сверлил меня взглядом, но молчал. А я в это время сортировал подписанные бумаги, формируя две стопки: для школы и для поездки. Я мог бы заодно рассказать ему о своём плане, но мне нравилось, как злобно он украдкой на меня смотрит. Это было весело. Поэтому я тянул до последнего.       — Как ты уже понял, нет никакой школьной поездки. Поедем только мы с тобой.       — Ты совсем умом тронулся? Я никуда не поеду. С чего ты взял, что я с тобой куда-то поеду?       — А почему нет? Есть причины, по которым ты не можешь со мной поехать? — я решил подразнить его, но, видимо, зря.       — Причины? Да, есть. И немало. Ну, например, я этого не планировал. А ещё обманывать родителей и школу я тоже не хочу. Ну и самая веская причина — я просто с тобой никуда не хочу ехать, — не отвлекаясь от дороги, монотонно ответил Нао.       — С первыми двумя всё ясно. Но что не так с третьей? — его слова задели. Почему это он не хочет со мной никуда ехать? Что за зануда? Серьёзно, ещё немного, и я превращусь в одного из тех, кто страдает и думает: «Один я люблю, один я хочу проводить время, только мне нужны эти отношения».       — Мне и тут хорошо. Мы можем и в Майами делать то же, что и на Багамах.       — В том-то и дело, что не можем. Дело не в Багамах. Не хочешь туда — не вопрос. Это может быть любое место, где нас никто не знает. Где можно расслабиться и не думать ни о ком. Веселиться и проводить время вместе. Никакой школы, друзей, родителей. Только мы. Сейчас наша зона комфорта — дом, и то с условием, что родители в командировке.       — То, что мы делаем, и так неправильно. Неужели тебе недостаточно того, что есть? Если так, можем просто прекратить, — всё тем же спокойным тоном сказал Нао.       Его слова задели меня. «…Просто прекратить…». Для него всё так легко? Ему хорошо со мной, он любит мои поцелуи и наслаждается прикосновениями, но если это прекратится — типа, ничего страшного? Всё вернется на круги своя, так, что ли?       Чёрт! Мои чувства правда сильны. Я просто так не откажусь. От него не откажусь. Но что, чёрт возьми, творится в его кудрявой голове? О чём он думает? Может, я просто настолько слеп, что не вижу очевидного?       Так, всё. Соберись! Кажется, я стал слишком эмоциональным в последнее время. Ещё немного, и начну читать женские форумы и плакать над «Титаником». Мне хочется наорать на него, сказать, как он неправ и как меня бесит то, с какой лёгкостью он это говорит. Но у меня есть цель. И для её достижения нужно идти путём наименьшего сопротивления: нежностью и уговорами. Хотя, конечно, я могу разозлиться, обидеться и игнорировать его пару дней — тогда он, скорее всего, сдастся. Но это не стопроцентный вариант. А времени мало: отплытие через четыре дня. Так что приём с обидой и игнором оставлю для другого случая. Или для того момента, когда действительно так сильно обижусь, что не захочу с ним разговаривать.       — Ты не хочешь неделю попутешествовать? Будет же круто! Не знаю, что ты подумал, но эта поездка не для того, чтобы мы валялись в постели и целовались до потери пульса. Хотя, конечно, я был бы этому несказанно рад, — сказав это, я расплылся в улыбке.       — Идиот, — буркнул Нао, бросив на меня смущённый взгляд, неуклюже замаскированный под недовольство.       — Представь: мы неделю будем одни. По утрам — пляж, плавать, кататься на доске. Потом найдём местечко позавтракать, погуляем по острову, займёмся дайвингом. А вечером можно завалиться на какую-нибудь вечеринку или просто побыть вдвоём.       — Я не хочу обманывать родителей. А если что-то случится? Они даже не узнают, пока не поймут, что мы уехали не с классом.       — Да что может случиться? Этот катер каждый день перевозит людей по этому маршруту. Плыть всего пять часов на катере В-класса, со всеми удобствами. А Багамы — один из лучших островных курортов. Что касается родителей… ты же знаешь: если мы им скажем, никуда не поедем. — Я был на максимуме своих возможностей. Режим «нежное убеждение» работал без перебоев.       Мы уже подъехали к школе. Надо было торопиться и дожимать. Если он не даст ответ до того, как выйдет из машины, у него появится время на размышления до конца занятий. А это плохо. Нао, как всегда, начнёт анализировать, сомневаться, взвешивать все за и против. И, в чём я уверен, если на одной чаше весов родители, а на другой — я, я всегда проигрываю.       — Давай поговорим дома, после занятий. — Нао открыл дверь и попытался быстро сбежать, но я схватил его за руку и притянул к себе. Он не успел среагировать и буквально свалился на меня, прижавшись спиной к моей груди.       — Прости, слишком сильно потянул.       — Что ты творишь?! — Нао сел прямо и от растерянности вцепился в руль мёртвой хваткой.       — Дай мне ответ сейчас.       — Почему ты не можешь потерпеть до дома? Ты всегда такой. Тебе всё нужно прямо здесь и сейчас.       — Зато тебе никогда ничего не нужно. Только учиться и угождать родителям. А до меня тебе вообще дела нет. Всё, что мы делаем… всё, что я делаю с твоим телом, — это приятно, но не более. Так ведь? — похоже, настало время для неподдельной злости, обиды и игнора.       — Я всегда был эгоистом. Ведомый своими чувствами, я давил на тебя и склонил к физической близости. Мне жаль, что так вышло. Этого больше не повторится. — Правда, я великолепный актер? Надеюсь, не перегнул с театральностью.       Он молча смотрел на свои руки, всё еще сжимающие руль. Я открыл дверь и уже хотел выйти, как Нао схватил меня за руку и потянул обратно. По-прежнему не смотря в мою сторону.       — Я не такой слабак, чтобы кто-то, а особенно ты, мог давлением склонить меня к чему-то подобному. Я делаю это с тобой, потому что хочу. А не потому что ты уговорил, обманул или заставил. — Нао наконец посмотрел на меня. Но что с ним не так? Лицо робота по-прежнему не выдавало ни одной эмоции.       Какой же он милый. Хочу его прямо сейчас. Но если я сейчас к нему потянусь после того, что он сказал о моей нетерпеливости, это только подтвердит его правоту. Не то чтобы это было не так, просто признавать не хочется.       — Я рад, что ты позволяешь мне дрочить тебе, потому что тебе это так сильно нравится, — я рассмеялся. Хотел сказать ещё пошлее, но сдержался.       По тому, как он ждал меня в тот день, когда я, как идиот, напился в доме Сета, я понял: он хотел этой близости так же, как и я. Но насколько это для него ценно? Сможет ли он с лёгкостью отбросить меня при первой же проблеме?       — Идиот. Озабоченный извращенец. Когда ты открываешь рот… — Нао покраснел. Ах, мой милый сладкий мальчик. Я сойду с ума из-за тебя.       — Когда я открываю рот… ты хочешь засунуть в него свой язык? — Его реакция — это так смешно, что я не могу остановиться. Даже если я несу полный бред, пока этот робот так мило краснеет, я могу побыть и идиотом, и извращенцем.       — Придурок. Больной извращенец. Ты… так хочешь поехать?       — Очень. Хочу быть только с тобой в таком красивом месте. — Я победил.       — Может, попробуем уговорить родителей? — тихо и неуверенно сказал Нао. Он и сам знал: говорить с ними о самостоятельной поездке бесполезно.       — Нет.       — А если…       — Нао, хватит мучить себя и меня. Если ты не хочешь, мы не поедем. Это не проблема. Но если ты всю поездку пропереживаешь, лучше вообще никуда не ехать.       — Когда отплываем?       — Через четыре дня. — Ох, наконец-то. Этот ботан в полосатой рубашке заставил меня раскрыть весь актёрский потенциал. ***       — Ты уверен, что это хорошая идея?       — С каких пор ты стал трусом? Утром отплытие, а ты опять начинаешь.       — Я не трус! Я просто спросил.       — Всё будет хорошо.       — Но…       — Это красивое место. Я хочу побыть там с тобой. Мы будем гулять, плавать, а ночью — смотреть на звёзды. Неужели ты не хочешь?       — Хочу, но…       — Никаких «но».       — Твои родители. Если они узнают, что мы соврали про поездку с классом и поехали одни… нам не избежать длинного наказания.       — Они параноики. Нам уже по семнадцать, а поехать на какой-то остров не можем? Это позор! Жизнь богатых детишек, конечно, не такая, как в сериалах, но у родителей явный перебор с правилами: «всегда ночевать дома», «никаких самостоятельных поездок за пределы Майами». Их гиперопека зашкаливает. В любом случае я всё спланировал. В школе думают, что мы с семьёй уехали на десять дней, а дома — что с классом. Учитывая, что это последняя неделя занятий, никто лишних вопросов задавать не будет. Всё готово. Так что не думай об этом. Лучше подумай о том, как мы проведём эти десять дней. ***       Я знаю: он очень хочет поехать, но боится расстроить родителей. Эта его неугасаемая благодарность к ним меня бесит. Интересно, чего он боится больше: гнева моих родителей или разлуки со мной? Думаю, тот факт, что они могут отказаться от него из-за наших отношений, пугает его сильнее всего.       Эти глаза полны сомнений. Он на пути к отступлению. Это плохо! Нужно надавить, иначе всем планам конец. Этот идиот не понимает, как долго я ждал. Вдали от всех, только мы вдвоём. Я хочу понять свои чувства. Хочу узнать свой предел. Стоит ли оно того? Не знаю, чего хочет моё сердце, но моё тело хочет именно его. До этого мы только баловались. Это весело и дико возбуждает, но мне уже мало. Думаю, и ему тоже, но этот трус боится рисковать.       Эти десять дней нужны мне, чтобы понять, чего я хочу. Чего мы хотим. Стоит ли продолжать. Что это за чувства? Любопытство или нечто большее? Я не хочу себе ни в чём отказывать, но и создавать проблемы из-за пустяка тоже не хочу. А главное — мне нужно выяснить, что чувствует он. Мы об этом никогда серьёзно не говорили. Эти лёгкие прикосновения могут оказаться случайностью, которую я принял за проявление чувств. И улыбки, адресованные мне, могут быть лишь реакцией на мой неожиданный интерес. Так что всё это может оказаться плодом моего возбуждённого воображения.       Если эти грёбаные чувства действительно только с моей стороны — хорошо это или плохо? С одной стороны, тогда мне просто нужно затормозить, и всё. Эти непонятные мне пока чувства скоро погаснут. Но на самом деле я хочу, чтобы всё оказалось правдой. Чтобы я ему нравился. Нет, хочу, чтобы он был до сумасшествия в меня влюблён. Не знаю, зачем мне это, но ничего не могу поделать ни с мыслями, ни с желаниями. В любом случае, надеюсь развлечься этим летом. А захочу ли продолжить эту игру осенью — подумаю позже.       — Завтра в шесть утра отправление. И никакого больше нытья. Если ещё раз услышу «а если» или «а может», останешься дома. Возьму с собой кого-нибудь другого.       — Я не ныл. Просто обманывать и изворачиваться — это по твоей части. Я редко такое делаю. — Сказав это, Нао швырнул в меня свой кед, который уже минут десять пытался затолкать в пухлый чемодан.       — Родителям не всегда нужно знать, чем я занят. Если бы я делал только то, что они хотят, жил бы такой же скучной жизнью, как ты. — Я с издёвкой посмотрел на Нао, взял выпущенный в меня снаряд и положил в свой менее забитый багаж. Увидев это, Нао протянул мне и второй кед. Но я проигнорировал, застегнул молнию на чемодане и поставил его у двери. Его злобная гримаса такая забавная — еле сдерживаюсь, чтобы не заржать. ***       Настал день отплытия. Я подготовился ко всему. Даже на непредвиденный случай оставил в школьном шкафчике письмо для родителей — с информацией, куда и как мы поехали.       Шесть утра. Мы стоим на причале, ждём капитана. Вокруг ещё восемь человек. Похоже, все, кроме капитана, в сборе. Нао весь на иголках. Меня это начинает бесить. Почему он просто не может довериться мне и расслабиться? Синдром примерного мальчика зашкаливает. Я уже хотел сказать пару слов, но, к счастью, подошёл капитан и сообщил, что можно заходить на борт, отплываем через десять минут.       Я поднял свою сумку. Сумка Нао всё это время висела на нём — видимо, чтобы не испачкалась. О боже… Я схватил его за запястье и потянул за собой на катер. Он стряхнул мою руку и пошёл вперёд. Ну конечно. Это же очень подозрительно, если один парень прикасается к другому, да ещё и тянет за собой. Просто гей-порно какое-то. Надеюсь, у меня хватит сил и терпения изменить это в нём за неделю. Я планирую целовать его во всех безлюдных и людных местах. До тех пор, пока губы не отвалятся. Или пока он не зашьёт мне рот, что более вероятно.       Капитан сказал пару слов, провёл инструктаж по технике безопасности. Катер тронулся. И только в эту секунду я почувствовал облегчение. Теперь он не передумает и не сбежит. Похоже, Нао тоже немного расслабился.       Первые пару часов мы стояли на палубе и любовались видами. Отдаляющийся порт, бесконечный океан, маяк на крошечном острове. Все эти обычные вещи становились чем-то прекрасным и будоражащим, потому что мы были вместе. Поднялся ветер, я почувствовал холодок. Этому роботу, скорее всего, тоже было холодно, но он скорее замерзнет насмерть, чем признается. Так что я потащил его в общую каюту, где сидели остальные пассажиры, попивая алкоголь.       Мы сели на свободные места. Я уже потянулся к бокалу с виски, как моя новоиспечённая, наизануднейшая и наимилейшая женушка одёрнула меня. На лице отразилось недовольство, но это лишь маска. На самом деле я был счастлив. Я настолько влюблён, что малейшие жесты и взгляды заставляют меня сходить с ума. Чёрт, я как собака, которая радуется брошенному мячику или поглаживанию. Виляю хвостом и жду, пока хозяин похвалит. Хочу его улыбки. Но всё равно грызу обувь и ссу на клумбы, потому что я собака. Я не могу остановиться, когда вижу подушку, которую можно разорвать. Мне легче потом скулить и вымаливать прощение, потому что я знаю: мой любимый хозяин сначала отругает, а потом простит. И даже погладит, чтобы я не расстраивался.       Прошёл ещё час. Мы сидели молча, и я не нашёл ничего интереснее, чем разглядывать людей вокруг. На самом деле я бы с большей охотой смотрел на Нао, но он смущался и злился, когда я смотрел на него своим, как он говорил, «взглядом извращенца». Ну, думаю, я действительно мог так выглядеть, потому что каждый раз, когда он оказывался в поле зрения, мне хотелось наброситься и целовать каждый сантиметр его тела. ***       Мы сидели с краю, ближе к выходу на палубу. Рядом со мной — девушка, рядом с ней — женщина. Они молчали, но, думаю, мать и дочь: сходство слишком очевидно. Дальше — два парня лет двадцати, женщина с хроническим недосыпом, мужчина, обнимающий свою сумку как подушку, и парочка лет двадцати пяти. Откуда я знаю, что они вместе? Просто, сидя напротив, я не мог не оценить их выносливость. За последний час они практически не прерывали поцелуй, и девушка поглаживала холм, выпирающий из штанов парня.       Эта картина возбуждала меня. Мне захотелось тут же поцеловать Нао, но жизнь жестока. Только потому что мы оба парни, отношение к нам будет совсем другим. Да и если бы даже это было нормально, Нао прикончил бы меня за поцелуй на людях. На самом деле я и сам не фанат такого, но меня так кроет из-за него, что хочется просто чмокнуть его в щёку. Но Нао есть Нао. И даже если мне плевать, кто из этих восьми человек что скажет, ему не всё равно. Позже, когда эта дикая влюблённость пройдёт и я пойму, чего и кого хочу, я буду смелее. Но пока я сам ничего не понимаю и не хочу сильно давить. Мне достаточно того, что есть.       Нао уснул. Я положил его голову себе на плечо и тоже медленно провалился в сон. Внезапно я почувствовал тряску. Открыв глаза, увидел взволнованное лицо Нао, который пытался меня разбудить.       — Что случилось? — Я оторвал взгляд от Нао и посмотрел по сторонам. Люди были напуганы, они держались друг за друга. На них — спасательные жилеты. Я посмотрел на Нао.       — Мы попали в шторм. — Говоря это, он пытался надеть на меня жилет, но я ещё не пришёл в себя и никак не помогал. Он схватил меня за плечи и встряхнул. — Деран, приди в себя! Давай же, помоги мне. Тебе нужно надеть жилет.       Я поднял руки, и он смог натянуть его на меня. Я взял его за руку, и мы просто сидели, вцепившись в поручни, пока катер мотало из стороны в сторону. Вещи и предметы летали и разбивались. У одного из парней на лице была кровь. Все женщины, кроме той, что была одна, плакали и кричали. Мужчина с сумкой так и не выпускал её из рук. Даже в такой ситуации мне было интересно: что там такого, что он даже под страхом смерти не может её отпустить?       Вскоре шторм усилился. Нас начало швырять так, что я еле удерживал Нао. Я держал его изо всех сил. Уверен, ему было так же страшно, как и мне, но лицо робота не менялось. Это заставило меня улыбнуться и вызвало недоумение у парочки любителей прилюдных поцелуев. Это последнее, что я запомнил. Следующим воспоминанием был голос Нао, зовущий меня в темноте. ***       Когда я пришел в себя, ещё не открывая глаз, почувствовал сильную боль в теле. Голова просто раскалывалась. Стоило открыть глаза — боль стала невыносимой. Я приподнялся и оглянулся в поисках Нао. Вокруг валялись вещи из катера и мелкие обломки. К берегу прибило нос судна. Недалеко от него девочка склонилась над матерью. Мужчина с сумкой всё так же обнимал её, сидя под деревом. Сладкая парочка уже бродила туда-сюда, что-то крича. Неподалёку лежал капитан, весь в крови.        Я медленно встал и осмотрелся снова. Нао не было. Я хотел пойти на поиски, но не смог пройти мимо окровавленного капитана. Склонившись, нащупал пульс — это принесло облегчение. У него было много мелких порезов и царапин, серьёзных травм я не обнаружил. Я пошёл дальше, мимо голубков, и заметил вдалеке силуэт. Я надеялся, что это Нао, но у того были тёмные волосы. Я хотел подойти ближе, но, пройдя мимо девочки и её матери, вернулся к ним.       У женщины из живота торчала огромная железная труба. Девочка просто сидела рядом, в шоке. Я оглянулся на тех ублюдков, которые ссорились или просто сидели, пока в двух шагах ребёнок смотрел, как умирает её мать.       Она точно была мертва — слишком много крови. Но я всё равно проверил пульс и сердцебиение. Снял свою рубашку и накрыл её лицо. Поставил девочку на ноги, взял за руку и потащил за собой искать Нао. Она молчала и была такой податливой, будто мы брат и сестра, вышедшие на прогулку. Я не знал, что сказать. Мы просто молчали. Тем парнем вдалеке оказался один из тех двоих друзей. Похоже, он искал своего приятеля.       Мы пошли дальше по берегу втроём. Минут пятнадцать мы шли в отчаянии. Я не мог показать слабость перед девочкой, чья мать умерла у неё на глазах. Зейн — так звали парня — пытался поймать сигнал, чтобы связаться со спасателями. Мой телефон, похоже, утонул. Из одиннадцати человек не хватало троих: Нао, второго парня по имени Ник и женщины с чёрными кругами под глазами.       Внезапно девочка остановилась и потянула меня за руку. Я посмотрел на неё, потом в ту сторону, куда она смотрела. На берегу лежал огромный камень, а рядом сидела, поджав ноги, та самая женщина. Она просто сидела и смотрела на океан. Мы подошли. Она никак не реагировала. Я осмотрел её — вроде только пара синяков. Когда Зейн заговорил с ней, она вздрогнула. Всё это время, пока мы ходили вокруг, она нас не замечала. Только когда он позвал, она пришла в себя. Он показал, где все остальные. Она поднялась и молча направилась туда. Я хотел отправить с ней и девочку, но та не отпускала мою руку. Да и я на мгновение забыл, что там, где все, лежит тело её матери, которое эти ублюдки навряд ли додумались убрать.       Прошло несколько часов. Начало темнеть. Зейн настаивал, чтобы мы вернулись и продолжили поиски утром. Я не соглашался. Нао мог быть где-то здесь — раненый, напуганный, совсем один. Я уговорил его поехать в это дурацкое путешествие. Если бы не моё упрямство, он бы сейчас сидел у бассейна за своим столом и занимался.       Ещё через два часа мы наткнулись на часть катера, а рядом — на Ника. Зейн подбежал к нему, взволнованный. А я думал: это должен быть Нао. У Ника была забинтована нога. Он сказал, что Нао помог ему, они были вместе всё это время, но недавно Нао отправился на поиски остальных. Я так обрадовался, узнав, что с ним всё в порядке, что сразу рванул по его следам. Но Зейн остановил меня.       — Постой, куда ты?       — Мне надо найти Нао. — Игнорируя его, я двинулся дальше.       — Да стой ты! Мы весь день ходим, даже не отдыхали.       — Мне не нужен отдых. Мне нужно найти Нао.       — Тебе не нужен, а ребёнку? Ты как одержимый, всё идешь и тащишь её за собой. Она не пила и не ела весь день. Дай ей отдохнуть и поесть.       Я замер. Я просто забыл о её существовании. Всё это время я крепко держал её за руку и тащил за собой, думая только о Нао. Когда я немного пришёл в себя, передо мной развернулась картина, которой я до этого в упор не замечал. Багаж пассажиров был скинут на берегу в одну кучу. В другой куче — еда и вода из катера. Вот почему Нао так долго не шёл меня искать. Он не такой псих, как я, который сразу бросился на поиски. Он сначала осмотрелся, достал всё, что может пригодиться для выживания, позаботился о раненом и только потом пошёл искать.       Мы сели рядом с парнями. Зейн протянул нам воду и печенье. Я почти ничего не съел: от волнения кусок в горло не лез. Я хотел скорее увидеть Нао. Через полчаса отдыха я хотел продолжить поиски. Ребёнок прилип ко мне и не хотел отходить. Я уговаривал её остаться с Зейном и Ником, обещал, что найду друга и вернусь, но она не слушала. Я весь день таскал её за собой. Она отдохнула всего полчаса, но я не мог больше ждать.       Мы пошли дальше. Я старался идти медленно. Обернулся проверить её — она плелась, тяжело дыша. Силы девочки были на пределе. Я остановился, присел. Она забралась мне на спину, и мы двинулись. Минут через сорок мы оказались в нашей изначальной точке. Так смешно. Нао был так близко, я просто пошёл не в том направлении. Я испугался, что он мог пойти по моим следам, и мы будем ходить всю ночь по кругу друг за другом. Но мой мальчик оказался более стойким и стрессоустойчивым, чем я. Когда я увидел его, ноги стали ватными. Я просто упал без сил. Всё вокруг начало темнеть. Вдалеке он выкрикивал моё имя.