В моей тишине

      После того как вернулись родители, началась наша тайная жизнь. Это было опасно, волнительно и весело. Чувство, что нас в любой момент могут раскрыть, придавало моим и без того жгучим чувствам ещё больше азарта. А получив такую бурю эмоций и удовольствия тем вечером у него в комнате, я больше не мог остановиться. Я зажимал его везде, где только мог: дома, в школе, в машине. Он всегда сопротивлялся и отталкивал меня, но от этого мои чувства становились только неконтролируемее.       Прошло уже три дня с того вечера, когда я раскрыл ему свои чувства. За эти три дня у меня появилось ощущение, будто мы вместе уже давно, а вот он ещё не привык и всё ещё смущается от каждого моего прикосновения.       Вчера ночью, когда все уснули, я проник в комнату Нао. Он уже был полусонным, но это меня не остановило. Я устроился на кровати рядом с ним. Он приоткрыл глаза и послал меня туда, откуда я пришёл, но, как и всегда, эффекта это не возымело. Я крепко обнял его, чтобы он не дёргался, и поцеловал в щеку, затем ещё раз и ещё. Изначально я хотел просто пару раз поцеловать его перед сном, но, начав, как всегда, не смог остановиться. Незаметно мои руки начали проникать под его одеяло. Когда он понял, куда делись мои руки, было поздно: они уже блуждали по его телу. Он пытался сопротивляться, но боялся разбудить родителей, и я этим воспользовался.       Мои прикосновения и поцелуи опускались всё ниже, но руки ещё ни разу не проникали под его бельё. Дело было не только в том, что я мог спугнуть его, – просто это пугало и меня. Я не знал, что случится после. Вдруг это вызовет у меня отвращение и всё закончится? Это пугало меня. Я не мог дать исчезнуть этим чувствам: они были лучшим, что я испытывал в своей жизни. Сладость от встреч, боль от разлуки, томящее мучительное ожидание, эйфория даже от обычных прикосновений – я не мог лишиться этого. Так что эту белую полоску ткани я пока обходил стороной. Но я был уверен: скоро моё желание и любопытство пересилят любые страхи, поэтому решил медленно двигаться в этом направлении.       Когда мои поцелуи достигли конца его загорелого пресса, я не повернул назад, как делал это раньше, а спустился ниже. Отогнув широкую резинку боксеров, я провёл языком по следу, оставленному резинкой на коже. Как я и думал, Нао начал нервничать, думая, что я иду ниже. Он схватил меня за плечи и попытался потянуть вверх, при этом не переставая стонать и извиваться. Не надо было ему так делать: это ещё больше раззадорило меня, и пятнадцатиминутные игры перед сном превратились в двухчасовые. После он хотел меня выпроводить, но я отказывался уходить – хотел ещё немного побыть в его объятиях, вдыхая запах его тела. Так мы и уснули.       Нао растолкал меня на рассвете и велел идти в свою комнату. Мне сносило крышу, когда он делал злое лицо и командовал, но я был слишком сонный и ещё боялся получить кулаком в челюсть, поэтому усмирил своё нарастающее возбуждение и пошёл в свою комнату. Благодаря ночным играм и прерывистому сну я не мог проснуться утром, всё переносил будильник на пять минут, пока в комнату не влетел Нао:       – Если вставать не собираешься, я поеду один. Не хочу опаздывать из-за тебя, – равнодушно бросил он.       – Ты такой ботаник, что иногда даже бесишь. – Я закрыл лицо подушкой.       – Я поехал.       – Да встаю я уже, встаю. – Я сел на кровати, потянулся вперёд, взял его за руку и притянул к себе.       – Что ты делаешь? – тихо и с явным раздражением в голосе спросил Нао.       – Не могу встать, мне нужна энергия. Заряди меня. – Кажется, я научился изображать капризного ребёнка.       – Ты совсем поехавший? Отпусти.       – Заряди меня. Хочу поцелуй.       – Если не отпустишь, мой кулак тебя поцелует.       – Один поцелуй. Ну всего один. – Я продолжал вести себя как капризный ребёнок, а Нао злился и смущался одновременно. Он выглядел так мило, что хотелось задушить его в объятиях.       – Знаю я твой «один поцелуй». Потом не отлепить. – Когда он говорил это, с каждым словом его голос становился всё тише.       – Я не говорил, что хочу тебя поцеловать. Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.       – Что?..       – Ты никогда не целуешь меня первым. Такое ощущение, что я тебя заставляю. – В ход пошли жалобы и обиды.       – А разве нет? – спокойным голосом сказал Нао.       Меня как током ударило. Его слова причинили мне боль. Я застыл на несколько секунд. Я знаю, что он смущается и стесняется, поэтому не делает первый шаг, по крайней мере, я так думал. Он же сказал, что я нравлюсь ему? Или не говорил? Я уговорил его попробовать – вот что было. Но он никогда не говорил мне, что ему нравится или чего он хочет. Он просто отвечает на мои поцелуи, его тело наслаждается моими прикосновениями. Я правда заставляю его? Можно получать физическое удовольствие, даже если его доставляет человек, к которому ты ничего не чувствуешь.       Пока я был погружён в свои мысли, Нао расцепил мои руки на своей талии, наклонился и быстро поцеловал меня в висок. Я так удивился, что просто несколько секунд неподвижно хлопал глазами. Когда я пришёл в себя, он был уже у двери:       – Если через пять минут ты не спустишься, я еду без тебя.       – Буду через четыре. – Я так широко улыбался, что свело щёки. Но основной удар пришёлся на моё сердце – оно колотилось как бешеное.       Мои сборы заняли больше пяти минут. Я так боялся, что он уедет без меня, что буквально летел вниз с лестницы, забыв о том, что повязку с ноги сняли только недавно. Нао стоял у машины и посматривал на часы. Мы сели и поехали в школу. Мы начали ездить вместе три дня назад. Я хотел, чтобы Нао всегда был со мной, но он бы не согласился, поэтому мне пришлось прибегнуть к хитрости и сказать в присутствии родителей, что нога ещё побаливает. Как я и думал, они сказали: «А в чём проблема? Вы же с Нао в одной школе учитесь, вот и ездите вместе. Хватит уже вести себя как чужие».       Будь то в машине, школе или дома, я не упускал ни одной возможности пристать к нему. Каждый раз он злился и отталкивал меня – это веселило меня ещё больше, и я становился более напористым, дразнил его, наблюдая, как он закипает от злости. Но вместе с тем Нао всегда отвечал на мои поцелуи. Тот факт, что нас могут разоблачить в любой момент, заводил его сильнее, чем меня. Когда я говорил ему это, он всегда отвечал: «Это только тебя заводит. Я не такой извращенец, как ты». Говоря это, он так краснел – это было забавно. Я никогда не думал, что дразнить кого-то может быть так весело.       То, как он строит из себя недотрогу, выглядит так мило, что я хочу задушить его в своих объятиях. Так бесит, что иногда я к нему даже прикоснуться не могу – тогда я начал задумываться об уединённом месте.       Я заметил, что мои друзья начали всё чаще на меня обижаться. Они пытались выведать, почему я всё свободное время либо сижу дома, либо пропадаю где-то, да и на переменах между занятиями я сразу убегал и всегда опаздывал на них. Ещё бы не опаздывать: перемены всего по десять минут. Пока я найду Нао, пока найду уединённое место, чтобы хотя бы раз его поцеловать – уже и звонок на урок звенит. Это так раздражает.       Я понимал, что с моей стороны не по-приятельски игнорировать друзей и врать им, когда они спрашивали, не появился ли у меня кто-то, но мне было всё равно. Все мои мысли были заняты только Нао. Всё, что меня заботило, – это когда я его увижу, как поцелую, как долго мы сможем быть наедине. Перед глазами постоянно была картина смущённого и милого лица этого «робота». Это так заводило, что я еле сдерживался.       «Как я мог так погрязнуть в этих чувствах за такое короткое время?» – я каждый раз задавался этим вопросом. В итоге этих раздумий перед глазами появлялся образ раскрасневшегося, извивающегося и стонущего Нао.       Сегодня была аномально жаркая погода. Кондиционеры в классах не справлялись, и нас отпустили домой после второго урока. Я сразу же получил смс от Сета о том, что все собираются у него. Ещё месяц назад я бы пошёл, не раздумывая, но сейчас всё моё свободное время принадлежит лишь одному человеку, хочет он этого или нет. Я вышел на парковку, но не смог найти машину Нао. Я подумал, что перепутал место, где он утром припарковался, или ещё пару раз прошёл вдоль рядов, но так её и не нашёл. В тот момент то, что называется разумом, явно покинуло меня. Я сильно разозлился. Мне было всё равно, какая у него была причина, не предупредив, оставить меня и уехать. Сначала я хотел просто поехать домой и там разобраться, но не смог сдержаться и позвонил ему. Он не ответил. Тогда я в ярости звонил снова и снова, но он так и не ответил ни на один мой звонок.       В тот момент, когда я, разъярённый, стоял на парковке, мимо проезжал Сет с парнями. Он остановился и с недовольным лицом спросил:       – Ты точно не поедешь?       – Кто сказал? Я еду. На хер всё! Повеселимся. – В этот момент лицо моего друга прояснилось.       – Так-то! Запрыгивай!       Когда мы доехали до дома Сета, мой телефон зазвонил, и я уставился в экран. Смесь злости и облегчения охватили меня. Я не знал, что делать. Так хотелось ответить на звонок, выслушать и простить его, что бы это ни было, но с другой стороны, я всё ещё был зол, что он уехал без меня, без моего разрешения, не отвечал на звонки. С кем он был, если не мог мне ответить? Зачем и куда он уехал? Я не знал, что мне делать. И в этот момент мои друзья помогли мне определиться. Дирак просто смотрел на меня и сказал:       – Ты был злой, когда на парковке долбил по телефону снова и снова. Тёлка кинула, а теперь сама звонит? Ну чего ты ждёшь? Бери трубку или можешь сразу к ней побежать, щеночек.       В этот момент все посмотрели на меня. Не то чтобы мне было дело до их подколов и вообще мнения, просто сейчас мне нужно было, чтобы кто-то помог мне решить, потому что сил сделать правильный выбор у меня не было.       – Да пошёл ты, мудак. Никуда я не еду, и ни одна тёлка в этом мире не будет мной вертеть. Я же не Сет, в конце концов. – Я улыбнулся, и все заржали. Сет покраснел и начал оправдываться.       – Заткнись, она мной не вертит, это я…       – Да-да, знаем мы, какой ты мачо. Давайте уже пойдём играть и бухать. Жара дичайшая, а мы из-за ваших любовных страданий на улице жаримся, – сказал Алекс, и все, смеясь, пошли в дом.       Я выключил телефон. Не хотел знать, будет ли он звонить мне ещё. Боялся, что нет. Он такой ответственный и правильный. Если он позвонит и увидит, что я выключил телефон, он будет волноваться? Будет чувствовать себя виноватым? Пожалеет о сделанном? Поймёт, что не надо так больше делать? Или он даже не узнает, что я его выключил, потому что больше не позвонит? Я так надеюсь, что он позвонит… Я такой ребёнок… Мне стыдно за то, какой я сейчас жалкий. Я такой жалкий из-за него…       Красный пластиковый стаканчик с непонятным, но пьянящим содержимым быстро опустошался, затем снова заполнялся до краёв – и так несчётное количество раз, пока я полностью не забылся. Когда я начал приходить в себя, за окном было уже темно. Сидя на том же месте, что и несколько часов назад, я снова начал соображать. Вокруг были разбросаны мои друзья, но их почему-то стало больше – не помню, в какой момент они пришли.       Голова раскалывалась. Я дошёл до холодильника, вытащил оттуда бутылку холодной воды и осушил её. Давно я так не напивался. Что этот идиот Сет намешал в это пойло? Я взял свои вещи и побрёл домой. Я всё ещё был пьян, так что решил пройтись пешком, чтобы хоть немного протрезветь.       На улице не было ни души, так что я предположил, что уже далеко за десять. Телефон был всё ещё выключен, и я не хотел его включать, так что ориентирами во времени были отсутствие людей и прохладный ветер. Свет в окнах не горел. «Меня никто не ждёт… Он меня не ждёт…»       Перед домом стояла только машина мамы – значит, они уехали в очередную командировку. Ну хоть с чем-то повезло. Иначе утром мне бы досталось за то, что так поздно пришёл, да ещё и телефон выключил.       Я зашёл в дом и поднялся на второй этаж. Дверь в комнату Нао была закрыта. А чего я хотел? Чтобы он сидел и ждал меня? Эти отношения – моя инициатива. Он только всегда отталкивает и отказывает, всегда говорит, что нельзя то и это. Наслаждается моими прикосновениями и поцелуями, но, если я прекращу, уверен, для него ничего не изменится. Я один здесь сгораю. Один я тону. Один я такой жалкий…       Я был уставший, но это скорее не физическая, а эмоциональная усталость. Я извёл себя до такого состояния всего за день. Псих. Какой же я псих…       Часы на прикроватной тумбе показывали 01:11. Раздевшись догола, я направился в ванную, залез в душ и включил воду. Холодные струи заставили меня съёжиться. Снова в неправильном порядке: «сначала включаешь воду, потом заходишь». Сколько ни повторяю, а всегда делаю наоборот. Пока стоял под струями воды, я всё думал о телефоне. Сколько раз он мне звонил? Звонил ли вообще? Может, он меня не дождался, потому что обиделся, что я выключил его? Кажется, я всё ещё пытаюсь найти оправдания его безразличию ко мне. Похоже, это всё, что мне остаётся: злиться, искать оправдания, чтобы можно было и дальше цепляться за него.       Выйдя из ванной в одном полотенце, я сразу пошёл искать, куда бросил телефон. Как только я его включил, уведомления начали приходить одно за другим. Восемнадцать пропущенных: Мириам, Норман, Стелла, Стефани, мама (2), папа (3), Стив, Нао (3)… Наконец я долистал до его имени. Три пропущенных – значит, он звонил мне ещё два раза… На значке сообщений стояла цифра десять. Я нажал на иконку и открыл непрочитанные сообщения. Я с надеждой листал список, пока не наткнулся на его имя:       10:50       «Мама попросила забрать её костюм из химчистки, они уезжают в командировку».       11:20       «Почему твой телефон выключен?»       12:30       «Я дома, когда ты придёшь?»       13:50       «Слышал, у одного из твоих друзей вечеринка. Ты там?»       14:50       «Когда ты придёшь? Зунг ушла, я один».       22:20       «Я иду спать».       Когда я дочитал его сообщения, в груди защемило. Какой же я идиот! Мне нужно было увидеть его прямо сейчас. Сердце так колотилось. Перед глазами всплыла картина: мой маленький милый мальчик ждёт меня, слёзы текут по его румяным щекам. Такого, конечно, быть не могло, но от этого видения я возбудился… Я точно псих…       Я тихо открыл дверь в его комнату, подошёл и сел на край кровати. Он спал на боку, накрывшись одеялом с головы до ног. Я хотел прикоснуться к нему, но не хотел будить, поэтому осторожно положил руку на плечо и сразу ощутил, как некто, притворяющийся спящим, вздрогнул. Я улыбнулся, наклонился ближе и поцеловал золотистую макушку, выглядывающую из-под одеяла.       – Даже не вздумай поступать на театральный. У тебя совсем нет актёрского таланта.       – Заткнись и убирайся, – послышался голос из-под одеяла.       – Ты ждал меня? – Я попытался снять с него одеяло, но он держал его.       – Что за бред? Ты меня разбудил. Не умеешь заходить в дом, не создавая шума, так и не приходил бы вообще, – продолжал бубнить из своего укрытия Нао.       – Ты обиделся на меня?       – С чего бы?       – Я выключил телефон и пошёл на вечеринку к Сету. – Я продолжал, пытаясь вывести его на разговор. Мне нужно было помириться, но это не было проблемой. Нао мягкий и податливый, когда с ним нежен. Главное – заставить его сказать о своих чувствах. Вот с этим реальные проблемы: он непробиваемый, как панцирь черепахи.       – Это меня не касается. Ты можешь делать что захочешь. Но вот мама с папой звонили несколько раз – они волновались. Мог бы хотя бы о них подумать.       – Только они? А ты? Ты не ждал меня?       – Делать мне больше нечего. Это был лучший день за последнее время. Наконец был один дома, никто не мешал заниматься.       – Да? А когда ты писал: «Я дома, когда ты придёшь?» – ты спрашивал, чтобы узнать, сколько времени сможешь один спокойно заниматься? – Я еле сдерживал смех. Какой же он милый.       – Да…       – А когда писал: «Когда ты придёшь? Зунг ушла, я один» – о чём тогда хотел узнать? – Тишина. Интересно, что он придумает.       – Это разве не намёк на то, что весь день и ночь мы будем только вдвоём? Ты написал это, чтобы я скорее вернулся? Так сильно ждал меня? – Я продолжал дразнить Нао.       – Что? Совсем крышу снесло?! – Он резко сел, скинув с себя одеяло. Его лицо было красным – то ли от смущения, то ли от жары.       – Ты такой милый, когда злишься. – Я улыбнулся и хотел погладить его по щеке, но он скинул мою руку.       – Уходи, я хочу спать. – Нао не смотрел мне в глаза. У него было такое выражение лица – безразличное и в то же время раздражённое. Я поспешил всё объяснить и надеялся на милость.       – Когда на парковке не нашёл твою машину, растерялся. Потом начал тебе звонить, но ты не брал трубку. Я раз двадцать звонил. Я так разозлился, что ты не сказал мне, что уезжаешь. Ещё больше разозлился, что не знал, куда ты уехал и с кем, и трубку не брал – значит, был с кем-то. Я выключил телефон и поехал с парнями. Этот идиот Сет намешал какое-то пойло, меня с нескольких стаканов вырубило. Проснулся уже ночью и сразу пошёл домой.       – Мне неинтересно. Уходи.       – Правда неинтересно? Ты такой безжалостный. Всё это время я страдал, а ты только и говоришь, чтобы я ушёл.       – Это твои проблемы. – Короткие холодные предложения – всё, что я мог из него выдавить.       – Я тебя сильно обидел? Ты же знаешь, что я становлюсь вспыльчивым, если дело касается тебя. Хотя откуда тебе знать? Я сам только недавно это понял. А ещё, как оказалось, я очень ревнивый. Поэтому всегда смотри только на меня. – От моих слов он покраснел. Я стал таким бесстыжим рядом с ним. Говорю такие вещи, от которых ещё недавно меня бы стошнило сладкой ватой.       Я так хочу его поцеловать. Какой же он милый, когда смущается. Я наклонился к нему, погладил ладонью его щеку, затем накрыл его губы своими и медленно целовал их. Большим пальцем слегка надавил на его нижнюю челюсть. Рот слегка приоткрылся, и мой язык ловко проник в него. Он не сопротивлялся, но и не отвечал. Сегодня я хотел быть с ним нежным, но его упрямство так заводит, что, боюсь, сегодня не до нежностей. Я кусал и сосал его губы и язык так долго, пока он не отпихнул меня. Его дыхание сбилось, он будто задыхался. Губы сильно покраснели, а из уголков губ стекали тонкие струйки слюны.       – Наигрался? Теперь уходи. От тебя воняет алкоголем, – сказал Нао, вытирая рот тыльной стороной ладони.       – Сейчас ты так прекрасен. Я не могу оставить тебя. – Я вёл себя как псих, других слов не подобрать. Его губы были словно оазис среди пустыни, я хотел выпить Нао всего, до последней капли. Я потянулся к нему, чтобы поцеловать, но его руки упёрлись мне в грудь. Я взял его за запястья и отвёл их вверх. Пока он сопротивлялся, мы упали на кровать. Лёжа на нём, я чувствовал, как быстро бьётся его сердце – или это было моё? Тогда уже не разобрать.       – Слезь с меня!       – Не могу. Я должен вымолить прощение, – с дразнящей улыбкой сказал я.       – Это так ты прощение просишь? Мне не за что тебя прощать. У тебя своя жизнь – у меня своя. Меня не касается, где ты и что делаешь, – рыча, говорил Нао, пытаясь освободить руки и скинуть меня с себя.       – Но я виноват. Я расстроил тебя. Выключил телефон – из-за этого ты волновался. Я пошёл пить с парнями, вместо того чтобы прийти домой, где ты меня ждал весь день. Из-за меня мы не смогли побыть вдвоём. За это время я бы мог покрыть поцелуями всё твоё тело много раз. Я такой плохой. Но ты же меня простишь, да? Я исправлюсь. – После каждой названной причины я целовал его щёки, губы, шею, лоб. Я целовал все части его тела, до которых мог дотянуться. Его холодные глаза начали таять. Нао очень упрямый, его можно убедить только нежностью и уговорами.       – Отпусти уже. Руки затекли, – пробубнил Нао.       – Прости. – Я отпустил его запястья, приподнявшись на руках, навис над ним. Я не мог отвести глаз от его лица. Такое милое и красивое. Щёки раскраснелись, губы слегка опухли от поцелуев, синие глаза смотрели прямо на меня. Капли с моих влажных волос стекали, собирались на кончиках и падали на его красивое лицо. Я не знаю, сколько раз уже думал о том, что никогда ещё не испытывал таких сильных чувств, и как сильно боюсь, что они когда-нибудь исчезнут. Не могу представить, что когда-нибудь кто-то другой будет целовать и обнимать его, что эти синие глаза будут смотреть так на кого-то ещё.       – Хватит пялиться. Слезь с меня. Уже почти три, через четыре часа вставать. – Нао хотел скинуть меня, но я перехватил его руку.       – Ещё поцелуй.       – Ты никогда одним не ограничиваешься.       – Я взорвусь, если не поцелую. Мы столько часов не виделись.       – А кто виноват? Могли бы весь день… – Нао резко замолк, поняв, что только что сказал. Его лицо и уши так сильно покраснели. Не зная, куда деть глаза, он отвернулся. Мои же глаза заблестели так сильно, что могли ослепить. Улыбка расплылась шире некуда. Сердце колотилось как бешеное. Пламя сжигало меня. Нао первый раз сказал, что хотел весь день провести со мной, занимаясь тем, от чего он так мило смущается. Я был так счастлив, что наконец-то услышал это. Я прислонился к нему и хотел поцеловать в губы, но он так мило крепко закрыл глаза, что на переносице образовались морщины. Мне захотелось его подразнить. Я не двигался, пока он не открыл глаза и с удивлением не посмотрел на меня.       – Расстроился?       – Что? Да пошёл ты! Слезь с меня, вали в свою комнату!       – Мой милый сладкий мальчик. Ты сводишь меня с ума. – Я улыбнулся.       – Ты сбрендил?! Я того же роста, той же комплекции, мне столько же лет. Да я даже старше на несколько дней. Ещё я уверен, что сильнее тебя. Какой к чёрту «милый сладкий мальчик»?! – Нао, удивлённый и смущённый моими словами, так возмущённо кричал, что это меня развеселило. Я продолжил его дразнить.       – Твои губы такие сладкие на вкус. – Я наклонился к его уху так близко, что мои губы едва касались его. Он вздрагивал и еле заметно двигался подо мной с каждым произнесённым словом.       – Твоё лицо такое милое, как у ребёнка, когда ты смущаешься. – Поцеловав мочку его уха, я двигался выше, облизывая и целуя его ухо, которое он так опрометчиво повернул ко мне. – А твои стоны сносят мне крышу. – Я покусывал и посасывал его ухо, пока он не начал тяжело дышать и еле слышно стонать.       – Ну что скажешь после этого, мой милый сладкий мальчик? Кажется, твои уши очень чувствительные.       – Хватит, я…       – Остановлюсь, если поцелуешь меня.       – Один поцелуй, – тихим голосом сквозь стоны ответил Нао. Я остановился и немного отодвинулся. Пока Нао медлил, я, довольный, смотрел на свою работу. Моими стараниями ухо Нао стало красным и влажным, с еле заметными следами зубов.       – Мне продолжить? – Он резко прикрыл рукой ухо и повернул голову ко мне.       – Нет…       – А ещё говоришь, что не милый. – Я рассмеялся.       Он положил руку на мой затылок и слегка надавил, притягивая к себе. Мои губы легли на его. Я так и думал: его поцелуй может быть только милым чмоком, как у младшеклассников. Видимо, он заметил мою усмешку, и это его разозлило, потому что потом меня атаковали. Нао приподнялся и сел, я оказался сидящим на его коленях. Он ухмыльнулся и поцеловал меня так, как я это делал с ним. Его язык проник в мой рот, он прошёлся им по моему нёбу, дразня, затем играл с моим языком, засасывал и прикусывал его. Наши руки блуждали по телам друг друга. Это длилось какое-то время, пока мы, задыхаясь, не отлипли друг от друга. Когда я отдышался, то снова потянулся к его губам. Он прикрыл их ладонью.       – Милый сладкий мальчик хочет спать, – с победной улыбкой на лице сказал Нао.       От его слов я потерял дар речи. Заныло в низу живота. Этот мелкий засранец под личиной ботаника в полосатой футболке всё это время скрывал коварного соблазнителя. Меня как током ударило. Ещё и с таким выражением лица сказал это.       – Ты хочешь, чтобы моё сердце остановилось, да?       – Нет, я хочу спать. Слезь с меня и тоже иди спать.       – Ты такой соблазнительный, что у меня теперь внизу всё ноет.       – Меня это не касается. Слезай.        – Бессердечный. Я буду спать здесь.       – Иди к себе.       – Дома никого. Дай один раз нормально поспать вместе. Я каждый раз на пару часов прихожу, потом ты меня выгоняешь.       – А что ты хотел? Чтобы родители утром зашли, а ты тут?       – Да когда они утром заходили в наши комнаты?       – Не заходили, но могут.       – Но сегодня их нет. Я сплю здесь. – Я лёг рядом с Нао и накрылся одеялом, потом стянул полотенце и выкинул его в конец комнаты.       – Ты голый? – испуганно спросил Нао.       – Да.       – Иди надень что-нибудь!       – Зачем? Мне и так нормально.       – А мне не нормально. Нудист-извращенец.       – Да брось, ты там всё уже видел.       – И что? Если не наденешь что-нибудь, я уйду спать в другую комнату.       – Ладно-ладно, зануда, ботаник полосатый. – Я встал и, еле волоча ноги, подошёл к его комоду, открыл и достал одни из его боксеров.       – Эй, что ты делаешь?       – То, что ты сказал.       – Иди и возьми свои.       – Мне лень. Это максимум моих возможностей. – Я натянул боксеры, лёг обратно и крепко обнял Нао, у которого слова возмущения застряли в горле.       – Извращенец, вор трусов.       – Эй, сам говорил, что надо спать, а сам смешишь меня.       – Больше не выключай телефон, – неожиданно тихим мягким голосом сказал Нао.       – Не буду, – ответил я и поцеловал его между лопаток.       На следующее утро я понял: мне уже недостаточно этих свиданий украдкой. Я хотел хотя бы пару недель побыть вдали от дома и знакомых, где-то, где никто нас не знает и никто не побеспокоит.