Ночной визит

Скэриэл часто наведывался к Готье по ночам - это было уже обыденностью. Первые разы было неловко, потому что Готье спал в нижнем белье и явно не ждал гостей посреди ночи, но после нескольких визитов, которые сопровождались молчанием и неловкостью с обеих сторон, привык и больше не смущался. Свыкся со Скэриэлом, его внезапными визитами и таким же скоропостижным исчезновениям. Привык к поцелуям и долгим ночным разговорам на различные интимные темы. Хотелось как можно больше проводить время вместе. Скэриэл стал необходимостью сродни кислороду. Готье почти критически ощущал его нехватку в последнее время. Тот часто куда-то пропадал, и второму ничего не оставалось, кроме как ждать его звонка, сообщения или очередного ночного визита. Когда они стали так близки? Близки настолько, что Готье стал ждать скэриэла почти каждую ночь, любезно приотворял окно и смотрел в темноту в ожидании его внезапного появления, которое так грело душу и в то же время разбивало сердце. Но он не приходил и не писал – никак не связывался, даже не пытался, заставляя Готье чувствовать, как кошки скребут на душе. Всё это безумно напрягало, но тот уже не мог от него отказаться. Ему нужен был Скэриэл. Скэриэл со своими глупыми шутками, фактами про Александра Македонского, и, конечно же, Готье жизненно необходимы были цитаты из работ Рембо и Робеспьера. Все это принадлежит Скэриэлу. Его Скэриэлу, который беспричинно продолжает динамить Готье. Каждое появление Скэриэла заставляло сердце Готье учащенно биться, испытывать жар во всем теле и приятный трепет внутри. Оттого было еще тоскливей. Скэриэл не выходил на связь уже больше недели. Постоянные отговорки о том, что он забыл зарядить телефон, потерял его, утопил, значительно действовали на нервы. Так сложно набрать гребаное сообщение?! Нет, ну серьезно! Это занимает каких-то 30 секунд, а Готье только и оставалось, что ждать, когда он снизойдет до общения с ним. Было ужасно обидно, но он не мог ничего с собой поделать, кроме как постоянно прощать. Стоило Скэриэлу похлопать своими щенячьими глазками и вымолвить робко: "прости, Готи" и выдумать какую-нибудь наитупейшую отмазку, и ему все сразу сходило с рук. Готье постоянно ругал себя за это. За то, что прощает, дает с собой так обращаться, терпит наплевательское отношение в свою сторону, но он не может ничего изменить. Не тогда, когда это перешло в наисильнейшую зависимость. Он ощущает себя наркоманом, который постоянно и везде ищет новую дозу. В какой-то степени это является правдой, ведь то количество дофамина, окситоцина и серотонина он не мог получить больше нигде. Он стал зависим от собственных чувств, и это было настолько же отвратительно, насколько и прекрасно: ощущение эйфории, безопасности и комфорта, которое так любезно дарил ему Скэриэл одним своим присутствием, перекрывало все его недостатки. Готье часто вспоминал их первый поцелуй. Все начиналось с мягких, невесомых касаний губ. И уже тогда Готье почувствовал будто его подбросило вверх невидимой силой, в животе стало так горячо, из-за чего ему казалось, что он расплавится на пороге его дома. Обжигающий жар заполнил все тело и угрожающе порывался вырваться наружу. Всё его тело почти полностью обмякло и казалось абсолютно бесполезным в тот момент. Готье едва стоял на ногах и цеплялся за Скэриэла как мог. Тот начал углублять поцелуй, и Готье неожиданно для себя еле слышно застонал. Скэриэл из-за этого завелся еще больше и принялся руками блуждать по его телу: очертил пальцами линию челюсти и прошелся по волосам, сильнее сжимая пряди. Это было безумие. Они с остервенением целовались еще пару минут, после чего их бесцеремонно прервали. Появление Чарли было совсем некстати, и им пришлось отстраниться друг от друга. Оставшееся после этого сбившееся дыхание, лихорадочный блеск глаз, пунцовые губы – все это Готье запомнил в мельчайших подробностях и так часто вспоминал. С тех пор прошло чуть больше недели.  Поздно вечером Готье уже готовился к отходу ко сну. Как обычно, он приоткрыл форточку в надежде на то, что Скэриэл придет ночью и разбудит его, хотя, как он знал, рассчитывать на это было крайне глупо и бессмысленно. Как назло , заснуть не получалось. Готье, ворочаясь, то и дело смотрел в окно, высматривая в нем тёмную макушку. Все его мысли занимал он, Скэриэл. Мысли о поцелуях с ним кружили голову. Воспоминания, в которых их языки сплетались в безумном танце, исследуя рот напротив, руки, которые были повсюду, и сбившееся дыхание от острой нехватки кислорода, из-за которой приходилось останавливаться и отстраняться, что было безумно тяжело. Перевести дыхание казалось, непозволительной роскошью, когда время так поджимало. Казалось это длилось вечность и даже чуть больше, хотя по факту прошло не больше нескольких минут. Его воображение разыгралось не на шутку, подкидывая все более извращенные сцены с его участием. Он был бы готов поклясться, что чувствовал Скэриэла сейчас, ощущал тепло его тела рядом с собой, проживая снова и снова их первый поцелуй. Ему хотелось, чтобы Скэриэл сейчас был рядом, чувствовать теплое дыхание на своем лице, руки, блуждающие повсюду, но не переходящие грань. Они не обговаривали, кто они теперь друг другу, но ясно было одно – друзьями они теперь точно не являлись. Всё желание Скэриэла было написано у него на лице, Готье буквально мог прочесть его во взгляде, и сам он хотел Скэриэла явно не меньше, чем он его. Внезапно к Готье пришло осознание того, что его член стоит по стойке смирно. Он испытал весь спектр эмоций, который мог в такой ситуации, и сильно смутился. Щеки приобрели пунцовый оттенок, сердце стало биться чаще, а руки слегка подрагивали. С момента их первого поцелуя он нередко фантазировал о Скэриэле, но ему было за это стыдно. Дело не в том, что он полукровка, и даже не в том, что он парень. Скорее, за то, что ему казалось, что подобными действиями он мог испортить дружбу. Дружбу, которая столько ему дала, и которую он так боится потерять. Именно поэтому Готье так удивился и даже немного смутился тому, что он возбудился от одних только мыслей. Со стояком надо было что-то делать, Готье понимал, что в этой ситуации холодный душ ему не поможет, а просто переждать не получится. Ему было тяжело осознать и признать свои чувства к Скэриэлу. Он до конца старался отстранять от себя мысль, что это всё реально, что Скэриэл нравится ему также сильно, как и он Скэриэлу. Но ему ничего не оставалось, поэтому, слегка колеблясь, он откинул одеяло на край кровати, а сам распластался на ней, параллельно снимая боксеры. Рука легла на возбужденный орган, и в глазах вспыхнули искры, пальцы ног поджались, а свободная рука вцепилась и с силой сжала простыни под ним. Всё это время он ощущал стыд, что делает что-то неправильное и плохое, и ему стоит немедленно прекратить. Но он не мог. Большой палец руки сначала поводил по головке, размазывая предэякулят, затем рука сжалась сильнее и прокрутилась под головкой. Готье протяжно простонал, но тут же замолк – через стену находился Гедеон, и будет очень неловко, если тот его услышит. Рука начала плавно двигаться, постепенно ускоряясь. Сначала мягко ласкает, обнажая головку, затем, постепенно скручивая, набирает темп, находя свой ритм. Дыхание участилось и стало глубже. Взлохмаченные блондинистые волосы распластались по подушке, задранная на верх голова открывала вид на тонкую бледную шею и выступающие ключицы. Все тело покрылось испариной, а бедра начали хаотично толкаться в кулак. Движения на члене становились настойчивее. Чувствуя приближение оргазма, Готье, сам того не замечая, начал тихо скулить и выстанывать имя Скэриэла. В воображении то и дело всплывали самые непристойные фантазии: Скэриэл, стоящий перед ним на коленях и берущий член Готье по гланды, Скэриэл, выстанывающий имя Готье, посылая по члену вибрации. Все это заводило того еще больше, нужно было всего несколько секунд, чтобы довести себя до пика и сойти с ума, всего несколько движений рукой. Но что-то пошло не по плану. Сначала послышался глухой стук. Готье резко дернулся и чуть не свалился с кровати, тем не менее, успел прикрыться одеялом и, затаив дыхание, ждал. Скэриэл, в привычной для него манере, забирался в комнату через окно. Готье сейчас казалось, что он спит, по крайней мере, так хотелось думать. Его мозг на данный момент вообще думать отказывался, потому что буквально только что он чуть не кончил от одной только мысли о Скэриэле. Его спустили с небес на землю, и Готье не понимал, радоваться ему или злиться его появлению. Понимал только, что лежит обнаженным перед Скэриэлом, прикрытый только одеялом, и дико краснеет. Он не должен был этого видеть, вообще не должен был сегодня появляться, или хотя бы не сейчас. Не сейчас, когда он был так близок к оргазму, и уж точно не тогда, когда причиной его возбуждения был именно Скэриэл. – Звал меня , Готи? – лукаво протянул тот. Ни стыда, ни совести у Скэриэла точно не наблюдалось. Хотелось его придушить на месте. Особенно теперь, когда стало ясно, что тот шпионил за ним. Мало того, что Скэриэл динамил его больше недели, так еще и обломал ему, возможно, самый яркий оргазм в его жизни. На этот раз Готье это просто так не оставит. Но Готье не смог разразиться гневной тирадой, ни тогда, ни сейчас. Голова гудела, и возбуждение все еще не спадало. Он смог выдавить из себя только: – Долго ты там сидел? – Минут пять , на большее меня не хватило. Ты довольно настойчиво звал меня, – с улыбкой проговорил он настолько будничным тоном, что Готье все больше хотелось провалиться сквозь землю. Видимо, для Скэриэла это было чем-то нормальным. Чем-то, в чем не стыдно признаться, словно это можно обсудить за чашкой чая. Готье был безумно зол. Он смотрел на него исподлобья, но Скэриэл нисколько не смущался. Наоборот. В его глазах прыгали черти, все лицо горело азартом, а губы расплывались в дьявольской ухмылке, обнажая зубы. – Нууу же, не злись, Готи, я же вижу, что ты рад меня видеть, – наигранно сладким тоном протянул Скэриэл. - Придурок, – не уступал Готье – Ты осознаешь, что ведешь себя, как сталкер? - Не дуйся. Я знаю, как могу загладить свою вину, если ты мне позволишь. Ты же еще не успел? – он многозначительно посмотрел на выпирающий бугорок одеяла в районе паха, затем обратно на Готье, лукаво улыбаясь. Знал же, что нет. Специально выводил Готье из себя, будто пытался пристыдить. С этими словами он присел на край кровати и придвинулся ближе к Готье. Его глаза пристально рассматривали, истерзанные зубами, губы, выступающие ключицы, тонкие руки, точечные скулы, линию подбородка, которая так хорошо сочеталась с бледной шеей, и такие родные глаза. При свете луны могло показаться, что Готье – ангел во плоти. Скэриэл иногда не мог поверить, что это реальный человек, что это его Готье. Он всегда был самым желанным, самым лучшим человеком, которого только можно себе представить. Скэриэл никак не мог понять, чем он заслужил такую преданность Готье, какие благодеяния он совершил в прошлой жизни, чтобы в этой ему достался именно он. В одежде или без – неважно – Готье был прекрасен в любом своем проявлении. Ревность Скэриэла не знала границ. Ему хотелось создать свой собственный музей, в котором единственным экспонатом будет Готье, ведь он – настоящее произведение искусства. Хотелось закрыть его в самой высокой башне вдали от всех и любоваться им только в одиночку, закрыть, спрятать от посторонних глаз, чтобы никто и никогда не смог к нему приблизиться. Потому что это – его Готье. Тот наконец отмер и уже не смотрел истуканом на Скэриэла. Тоже придвинулся ближе, пелена злости уже спала с глаз, осталось только возбуждение и предвкушение предстоящего, и потянулся за поцелуем первым – не мог больше ждать, не тогда, когда Скэриэл так близко: такой желанный, игривый и сексуальный. Его рука опустилась Скэриэлу на затылок, направляя и приближая того к себе, а вторая легла на шею. Их губы встретились, но это не было похоже на их первый поцелуй – тогда все начиналось мягко, неспешно, словно Скэриэл боялся спугнуть Готье своим напором. Теперь же всё было совсем по-другому, поцелуй был диким с самого начала. Скэриэл буквально ворвался своим языком в рот Готье, смущение второго уже давно отошло на второй план, и Готье протяжно простонал. Он не сопротивлялся и старался не отставать, отвечая на поцелуй с не меньшим рвением. Скэриэл мастерски работал языком: водил им по небу, проходясь по зубам, вокруг языка Готье, параллельно прикусывал и посасывал его нижнюю губу. Одна его рука вплелась в волосы Готье, а вторая начала блуждать по чужому торсу. Он разбирал Готье так профессионально, что тот начал проигрывать в этой остервенелой схватке и ему больше ничего не оставалось, кроме как стонать тому в рот. Страсть кипела в жилах, возбуждение и жар разливались по всему телу, будто патока, и Готье наконец принял собственную капитуляцию и полностью отдался на растерзание Скэриэлу. Тот продолжал жадно исследовать рот Готье, водя рукой по плечам, спине, затем тонкие холодные пальцы опустились на грудь и потерли вставшие от возбуждения соски. Готье вздрогнул, отстранился и протяжно простонал, выгибаясь дугой. Скэриэл игриво улыбнулся. Ему нравилось видеть Готье в таком состоянии, особенно, если причиной такого поведения являлся он сам. Нравилось разбирать Готье по кусочкам, оставляя в нем все меньше и меньше терпения, наблюдать за тем, как он с ходит с ума от его прикосновений, заводило Скэриэла со скоростью света. Но выдержки у него осталось явно больше, чем у Готье, поэтому тот принял решение продолжать изводить его, когда он был и так на пределе. Хотелось заставить его скулить, чтобы тот сам попросил прикоснуться к нему, что-нибудь сделать с его возбуждением. Ох, как долго Скэриэл этим грезил, и он явно не собирался быстро заканчивать. Он вновь потянулся к Готье за смазанным поцелуем и начал обрабатывать его лицо и шею. Он целовал его подбородок, щеки, скулы, и, когда случайно языком задел ушную раковину, снова раздался стон. Скэриэл быстро смекнул, что к чему, и продолжил измываться над бедным ухом. Он целовал, лизал, кусал мочку и то и дело шептал всякие непристойности, отчего внизу живота завязывался тугой узел. Готье весь дрожал и судорожно цеплялся за одежду Скэриэла, все его тело было горячим и скользким из-за пота, а барабанная перепонка Скэриэла должна была уже лопнуть из-за такого количества громких стонов. Дорожкой мокрых поцелуев он прошелся по шее и ключицам, опускаясь к соскам. Вобрал один в рот и нежно пососал, слегка прикусил зубами, оттягивая, пока зажимал пальцами второй, затем проделал тоже самое с другим. Готье мертвой хваткой вцепился в волосы Скэриэла и не отпускал, пока тот не отстранился. - Все в порядке, Готи? – игриво, почти дразня, поинтересовался Скэриэл. Готье реагировал заторможенно, казалось, он вовсе не понимает смысл сказанных слов. Голова его оказалась абсолютно пуста. Он смог только кивнуть. Скэриэл целомудренно поцеловал его в лоб и потрепал по волосам, пытаясь успокоить. - Готов продолжить? Вместо ответа Готье вновь притянул того ближе, и они вместе завалились на кровать. Скэриэл, смотря вниз, увидел потрясающую картину, на которую будет дрочить еще очень долго. Такая расстановка ролей обоих полностью устраивала, и Скэриэл был в восторге, это давало ему полную свободу действий. Он склонился к Готье за очередным поцелуем и стал спускаться ниже, начал выцеловывать низ живота, проходясь руками по ребрам слегка щекоча. Готье метался по кровати и подставлялся под ласки. Даже после короткой передышки возбуждение Готье казалось нестерпимым. Скэриэл, словно почувствовав это, взялся за край одеяла и медленно потянул его в сторону, всё это время наблюдая за реакцией Готье. Тот смутился вновь. Ему хотелось то ли прикрыться, то ли спрятаться, но еще больше хотелось, чтобы Скэриэл, наконец, сделал что-то с его членом. Хотелось ощутить жар и влажность чужого рта, увидеть глаза, в уголках которых будут собираться капельки слез от неподавленного рвотного рефлекса. Скэриэл сейчас выглядел таким сексуальным: волосы взлохмачены, футболка мокрая от пота, блестящие губы искусаны, а глаза горят страстью и желанием из-под полуприкрытых век, с трепещущими ресницами. - Я готов, – только и смог выдавить из себя Готье, – я хочу этого. Лицо Скэриэла приобрело звериный оскал. Глаза загорелись. Готье услужливо раздвинул ноги для него, всё ещё немного смущаясь, а Скэриэл без лишних вопросов устроился между ними и начал целовать нежную кожу внутренней поверхности бедра, слегка ее прикусывая, а затем зализывая следы зубов. В заключительный раз взглянув на Готье, Скэриэл наконец приблизился к члену и, широко мазнув языком по всей длине, взял в рот головку. Он так хотел сделать Готье хорошо, чтобы тот ощущал дрожь в коленях, слабость во всем теле. Он жаждал слышать его стоны, всхлипы, скулеж, но больше всего – собственное имя, чтобы Готье лепетал, повторяя раз за разом, как ему хорошо, и что ему нужен именно Скэриэл. Рука Готье вплелась ему в волосы и сжалась мертвой хваткой. Скэриэл посасывал, ощущая солоноватый привкус естественной смазки, втягивал щеки и слегка царапал нежную плоть зубами, посылая по телу Готье табун мурашек, дразнил языком, обводя головку и играя с уретрой, но ниже не опускался – мучил. Видимо, хотел добить окончательно. Готье слегка надавил на затылок, чем побудил Скэриэла продолжать ласки и брать глубже. Когда Лоу нашел темп и начал помогать себе рукой, прокручивая ее на члене Готье, тот окончательно сошел с ума. Он стонал, скулил и лепетал какую-то бессмыслицу. Готье потерял контроль и уже сам двигал головой Скэриэла так, как ему нужно было, чтобы кончить. Лоу оставалось только полностью принимать то, что ему дают. Он давился из-за резкой смены темпа, стонал, посылая вибрации по члену, а из его глаз потекли слезы из-за того, что головка ударялась о заднюю стенку горла. В один момент его голову прижали к паху, и он уткнулся в лобок без возможности вдохнуть. Скэриэлу оставалось только стонать, отстраниться ни на дюйм не получалось, Готье не позволял. Боже, Скэриэл будет ощущать саднящее горло еще всю следующую неделю, и, как ни странно, ему эта мысль нравилась. Готье еще пару раз толкнулся в рот Скэриэла и кончил. Скэриэл почувствовал теплую вязкую жидкость на языке. Отстраняться сразу было бы кощунством, поэтому он плавно продолжал водить языком по члену, продлевая оргазм. Когда он всё же отстранился, взглянул на Готье. Всё его тело обмякло и было покрыто тонким слоем пота, губы истерзаны чуть ли не в кровь, руки безвольно лежали по бокам от тела, грудь тяжело вздымалась, а голова откинулась назад. Такая картина была покруче самого извращенного порно, которое когда-либо видел Скэриэл. Жаль только, что нельзя это запечатлеть и поставить в рамочку, поэтому Лоу старался запомнить каждую мелкую деталь, какую только мог. – Готи, посмотри на меня, – тихо, хоть и требовательно позвал его Скэриэл. Готье лениво приоткрыл глаза и взглянул на него. Скэриэл выглядел довольным, как никогда ранее. Даже, рассказывая про Македонского, он выглядел менее счастливым, чем сейчас. Его глаза сияли, хоть и был он сейчас довольно уставшим. Скэриэл потянулся за еще одним поцелуем к Готье, и тот с жаром на него ответил. Лоу завалился на кровать рядом с ним и уставился в бесконечно голубые глаза с лазурным отливом. Оба чувствовали только бесконечную любовь и слабость друг перед другом. - Ты не…? – замялся Готье, но продолжил, выждав несколько долгих секунд, собирая мысли в кучу, – тебе нужна помощь или что-то вроде того? – со смущением в голосе поинтересовался он. Карие глаза заблестели ярким задорным огоньком, и Готье почти видел, как в них плясали черти. Его пристальный взгляд, упорный и дерзкий, абсолютно не сочетался с такой добродушной и искренней улыбкой на его лице, но тем не менее пробирал до мурашек. Скэриэл флиртующе заправил непослушную, выбившуюся прядь за ухо и слегка прикусил нижнюю губу. - А ты, я смотрю, уже осмелел, - уголки его губ растянулись в дерзкой ухмылке, - не много будет впечатлений для первого раза? Хоть Скэриэл и демонстрировал свою уверенность как только мог, показывая себя во всей красе и контролируя весь процесс, было понятно, что он волнуется. Его пальцы все это время теребили края подушки и одеяла, и Готье это замечал, в отличие от влюбленного полудурка напротив, который не в состоянии был контролировать даже язык своего тела. Готье не понимал, то ли Скэриэл пытается защитить его от чего-то, обезопасить, то ли он настолько сильно боится потерять контроль, показаться уязвимым и слабым, перестать пускать пыль в глаза, а показать себя настоящего, доверить Готье собственное удовольствие и просто плыть по течению – было не ясно. - ты боишься? – поинтересовался Готье. - Я доверился тебе полностью и получил лучший оргазм в своей жизни, так позволь мне сделать то же самое для тебя. Или ты стесняешься своей реакции на меня? Стыдишься показать свою слабость, свое удовольствие, пока будешь метаться по кровати и просить большего? По одному твоему взгляду понятно, что ты жаждешь этого до безумия, так почему отступаешь? Скэриэл, не ожидавший такого напора, слегка напрягся, но зрительного контакта не разрывал. По всей видимости, Готье попал четко в цель, раз на лице напротив отразилась вся гамма эмоций в одно мгновение. Скэриэл уставился на него исподлобья, но ничего не сказал. Только принялся раздеваться, сначала снял футболку, затем, не колеблясь ни секунды, стянул с себя сразу спортивки и боксеры, представ перед Готье во всей красе. Тот обомлел. Вся уверенность Готье куда-то испарилась. Теперь краснел он. Скэриэл не собирался отступать, хоть и понимал, что повелся на слабо, считал, что нужно идти до конца, раз он первый все это начал. Так было справедливо. Равноценный обмен. Доверие за доверие. - хотел помочь? Увидеть меня настоящим? Мою слабость и абсолютно очевидное желание, о котором ты говоришь? Вперед, дерзай! Я весь твой. Делай со мной все, что вздумается. С этими словами он распластался на кровати, лежа на спине. Раскинул ноги и руки в стороны, из-за чего одна рука чуть не прилетела Готье по лицу. Готье стоило бы успокоиться, но вид тела Скэриэла, выставленного на показ перед ним, будоражил кровь в жилах и разливался возбуждением по венам. Готье пристроился ближе и повернул голову Скэриэла в свою сторону. Посмотрев в его глаза, Готье не увидел ни толики сожаления или страха, а только полное доверие. Скэриэл принял правила игры и собственное поражение перед Готье. Такая самоотверженность и слепая преданность просто поражала. Они, однозначно, друг друга стоят. Готье притянул его за волосы ближе к себе и поцеловал. Нежно, успокаивающе, как бы говоря: «Не волнуйся, я сделаю все как надо». Вторая его рука опустилась на тяжело вздымающуюся грудь Скэриэла, чувствуя, как тот постепенно расслабляется. Пальцы начали оглаживать и пощипывать соски, и Скэриэл отстранился от Готье, прерывая поцелуй и закидывая голову назад, обратно на подушку, чтобы сделать судорожный вдох. Готье без долгих раздумий опустился ниже, оставляя на шее дорожки мокрых поцелуев. Пальцы Скэриэла вцепились в простыни и сжимали их до побеления костяшек. Готье слегка потянул Скэриэла за волосы, отодвигая голову назад, чтобы улучшить обзор на его тонкую бледную шею. Скэриэл бессовестно проигрывал в этой схватке, терял контроль. Ему всё больше хотелось раствориться в этих ласках, уйти в них с головой и больше никогда не возвращаться в реальный мир. Он долго еще будет помнить это чувство нарастающей эйфории. Скэриэл чувствовал вездесущие руки на своем теле, легкое сжатие волос на затылке и порхающие на груди пальцы, которые слегка щекотали его ребра. Чувствовал, как проворная рука Готье оглаживает низ живота и дразняще близко подбирается к паху, в то время, как рот Готье нещадно измывается над его шеей. - блять, Готи, пожалуйста… - пролепетал, на грани отчаяния Скэриэл, - прошу, я не могу больше терпеть. Мне … мне нужно… Но он не успел договорить. Из него вырвался протяжный громкий стон, когда рука Готье легла на его член и жестко провела по нему пару раз, а затем сжала под головкой. Скэриэл видел звезды, его подкидывало, окунало в жар и трясло. Он был не в силах больше сдерживаться. Готье снова притянул его к себе и поцеловал, на этот раз дико. Тот не мог сопротивляться или что-то предъявить, только стонать в рот и дрожать от гиперчувствительности. Все его тело трясло изнутри, а бедра беспорядочно толкались в руку, пытаясь хоть немного снять напряжение. Оставался последний рывок, еще совсем чуть-чуть. Готье ускорился и довел того до пика в считанные секунды. Горячая жидкость медленно стекала по руке, марая живот. Готье, оставив Скэриэла на мгновение, мигом метнулся к прикроватной тумбочке за салфетками и вернулся обратно, вытирая руку. Он смотрел на Скэриэла, решив пока его не беспокоить. Тот выглядел абсолютно беспомощным и уставшим, будто он последние дня три без сна и отдыха бежал марафон. Все его тело покрылось тонким слоем пота, бедра до сих пор подрагивали, пальцы на руках и ногах постепенно разжимались, принимая исходное положение, грудь тяжело вздымалась, а из-под полуприкрытых век видны были трепещущие ресницы. Скэриэл сонно смотрел на Готье, пытаясь отдышаться. Он явно хотел что-то сказать, но долго не решался, мялся, сомневался. Готье наклонился к нему, чтобы запечатлеть еще один поцелуй в уголке рта и потрепал по голове. - я люблю тебя, Готи, – наконец вымолвил он, – всегда любил, не представляешь, как сильно. Я просто… - он притормозил, подбирал слова, – просто хочу, чтобы ты это знал, хорошо? Ты замечательный. Сердце Готье забилось в ритме стаккато. Он никогда не слышал ничего подобного в свой адрес, тем более от Скэриэла, а может, и вовсе никогда не обращал на это внимания. Готье остро почувствовал слабость во всем теле и бабочек в животе, казалось, ничего подобного с ним раньше не случалось. Он не знал, что ответить на такое чистосердечное признание, и нужны ли ему слова вообще. - я тебя тоже, – только и смог из себя выдавить Готье, нежно смотря в глаза напротив. Он выключил прикроватную лампу и лег рядом со Скэриэлом. Тот его обнял со спины и уткнулся носом в шею, после чего оба уснули. И осталась только темная ночь, они и их любовь.