Черновики Разума

      Свет софитов освещал огромную сцену, путаясь в хитросплетении ткани театральных штор. Антрактный занавес открыт, не скрывая того, что происходит на пока еще пустой сцене от зрительного зала.       Костюмер поправляет пачку Мэй, проверяя надежность ее крепления, словно это первый раз, когда ее вообще надевают. Что-то бурча себе под нос, женщина продолжает возиться с застежками, все время цепляясь рукавами за сетку в складках юбки. — Эй, ну ты там готова? Чего так долго возишься?       Смеясь, мимо проносится Айла, лучшая подруга Мэй, но ее же вечная соперница. Просеменив вперед на несколько метров, она приподнялась на одном пуанте и сделала оборот вокруг своей оси, демонстрируя свой белоснежный балетный купальник, что слегка мерцал в свете прожекторов, словно снежинки в солнечную погоду. — Уже наш номер! Пошли! — смех Айлы всегда был заразителен.       Вот и сейчас, не смотря на соперничество, её улыбка и звонкий голос приподняли настроение Мэй. Но отчего-то в душе все-равно было неспокойно. У нее было стойкое ощущение чего-то забытого, но мозг упорно отказывался работать, напоминая скорее решето, нежели цельный рабочий механизм. — Все, наконец-то! — вздохнула костюмерша и хлопнув шатенку по плечу, отпустила балерину. — Вперед. Все будет хорошо.       Мей дружелюбно улыбнулась и, коротко кивнув в ответ, так же засеменила в сторону кулис, где уже собрались другие девушки. Всего их было пять, включая Мэй и Айлу, но даже так, имена трех остальных танцовщиц все никак не запоминались.       Воздушная, переливающаяся ткань антрактных штор, что была не привычно красной, а какого-то странного, словно и не от мира всего, цвета слегка всколыхнулась. Не то белая, не то полупрозрачная, с переливами голубого и розового… что это вообще за ткань?       Мэй поймала себя на какой-то странной мысли, что все здесь как будто нереально. Но как же все-таки подходит под тему их номера. Знакомая большинству мелодия из балета «Лебединое озеро» заиграла в какой-то немного аляповатой сатирической вариации.       Они с Айлой стояли замыкающими, поэтому шатенка прекрасно видела первые движения девушек в начале их маленькой колонны. Волнение снова всколыхнуло ее душу, вызвав странную нервную дрожь в пальцах.       «Что-то не так…» — промелькнуло в ее голове, — «Я совсем не помню движений. А знаю ли я этот танец вообще?»       Страшное осознание заставило девушку вздрогнуть. Она действительно не знала танец. Но что же она тогда вообще делает здесь? Зачем ее нарядили в пачку? Зачем поставили замыкающей? Ответов на эти вопросы не было. Да и вряд ли когда-нибудь будут раскрыты.       Но мелодия уже вовсю играла и первые балерины начали выходить на сцену. Взгляд Мэй судорожно метнулся вперед, пытаясь выхватить хоть что-то знакомое в их движениях и подстроиться. Ей было лишь на руку, что мелодия имела именно сатирический уклон, поэтому ее движения не выглядели такими уж нелепыми, хотя она действительно была хорошей балериной.       Обойдя сцену по кругу, девушки выстроились в очередную шеренгу. Но проблема пришла откуда не ждали. А точнее две:       В зрительном зале, который по идее должен был быть пуст, помимо балетмейстера сидело еще несколько человек. Взгляд девушки тут же зацепился за знакомые лица. Джек, что был третьим в их с Айлой компании и всегда нравился обеим девушкам, сидел рядом со своими родителями на первых рядах и внимательно наблюдал за происходящим на сцене. Его родители были спонсорами всех спектаклей и имели с этого неплохой доход. Хотя сейчас это не имело никакого значения.       С другой стороны зрительского зала сидел некий мужчина, которого Мэй признала не сразу. Да и не узнала бы, если бы за кулисами не начали о нем шептаться. Известный критик, что был ярым поклонником этого театра, приехал, чтобы написать очередную статью.       Второй же проблемой… стали сами девушки и их танец. Мало того, что шатенка не знала, что ей делать, ведь ни движений, ни мелодию она не узнавала, так еще и то ли по старой привычке, то ли в попытке подставить или посмеяться, но балерины выстроились на сцене так, что бедняжка Мэй, которая была замыкающей во всей этой искристой процессии, оказалась на самом краю сцены. И теперь ее закрывала все та же странно переливающаяся ткань кулис. Но и этого было мало. Ведь это переливающееся и полупрозрачное, как бензиновое пятно, нечто, словно специально цеплялось и путалось за пачку, создавая ей еще больший дискомфорт.       Все это заставляло Мэй нервничать еще сильнее, ведь происходящее с ней казалось каким-то издевательством или масштабным заговором. Все прекрасно знали, что «Танец маленьких лебедей» исполняется четырьмя балеринами, что уже нет-нет да говорило о том, что она была здесь лишней.       Мелодия продолжала играть, балерины выполняли различные па и пируэты, выгибаясь то в одну сторону, то в другую, показывая себя во всей красе. Особенно хороша была Айла, которая всегда любила покрасоваться на сцене и с особой тщательностью выполняла все движения. Особенно сейчас, когда в зале сидит Джек. В какой-то момент, шатенке даже показалось, что подруга смотрит на нее не как на соперницу, а как на назойливого жука, которого ей наконец-то удастся растоптать и уничтожить.       Но если она думала, что Мэй даст себя хоть как-нибудь опозорить, то она сильно ее недооценила. Девушка не только ловко выполняла все движения, практически на лету схватывая все движения, но и заранее догадывалась, когда ей нужно выполнять сольные танцевальные связки. Благо слух и музыкальная память у нее были отменные и догадаться, как мелодия повернется дальше не составляло никакого труда. И никакая дурацкая штора не заставит ее усомниться в собственных способностях. Не заставит же?       Мелодия продолжала играть откуда-то из зала, медленно подходя к своему логическому завершению. Мэй сделала очередное плие, оказавшись в середине сцены, где стараясь выполнить один из разворотов, но поскользнулась и приземлилась на бедро, докручивая движение уже на полу. Но даже эта опасная для жизни и карьеры балерины оплошность не сломила девушку.       А вот постоянные взгляды и ощущение насмешек со стороны других очень даже пытались. Покрывшись мурашками, шатенка выполнила последний батман, выводя его в финальную позицию и замерла. Мелодия резко оборвалась на финальных аккордах, обозначая окончание всей этой феерии абсурда.       Из зала донеслись немногочисленные аплодисменты. Девушки начали семенить за кулисы, скрываясь в коридорах театра. Свет прожектора почти ослепил Мэй, когда она двинулась к раздевалке.       «И чего они добивались?» — раздосадовано пронеслось в голове девушки, при пересечении порога раздевалки, — «Еще и Айла… Они подставили меня по полной…»       Она не стала закрывать шторку кабинки, в которой переодевалась, ведь даже не подумала, что кто-то может заглянуть. Звонкий голос Айлы, восторженно что-то лебезящий балетмейстеру, эхом доносился до слуха девушки, вызывая какое-то странное раздражение.       Пачка гневно была сброшена на пол, шурша своими фатиновыми складками. Следом с кожи слетел и купальник, оставляя на теле лишь простое нижнее белье. — Как же бесит… — сорвалось с губ шатенки слегка расстроено. — Что именно? — рядом раздался знакомый мужской голос, заставивший девушку вздрогнуть и прижать уже успевший съежится купальник к груди.       Джек появился спустя секунду, прошмыгнув в соседнюю кабинку, краем глаза замечая состояние подруги, что была почти обнажена. И если бы шатенка не была так сильно погружена в собственные мысли, то непременно бы заметила, как уголок его губ слегка приподнялся в смеси улыбки и усмешки. Нет, он не пытался издеваться и даже прикрыл шторку в кабинке девушки. — Все бесит, — ответила Мэй, продолжая переодеваться, хотя пальцы нервно подрагивали, теребя ткань собственной одежды, что как специально липла к коже и отказывалась расправляться, — Весь этот танец… просто издевательство! Зачем меня туда вообще поставили? Хотели унизить? Еще и эти долбанные шторы… Меня толком даже видно не было! Еще и Айла… — Не кипятись, — голос парня слегка понизился и судя по всему, он снова усмехался, — Ты прекрасно танцевала. Моей маме очень даже понравилось. Можно даже сказать, что она в восторге. Особенно тот момент, где ты крутанулась на полу. — за стенкой послышался шорох, судя по всему, Джек сложил руки на груди, — Она сейчас рвет и мечет, мол «почему ее спрятали за шторой?». — в голосе парня прозвучала нотка веселья, — Не переживай, все будет хорошо. — Думаешь? — наконец справившись с собственной одеждой, отвечает Мэй. — Уверен. — голос парня снова стал ниже, почти бархатным, отчего у Мэй вдоль позвоночника пробежала волна мурашек. — И вообще… с каких пор ты сравниваешь себя с Айлой?       А ведь действительно… с каких? Этот вопрос застал девушку врасплох, заставив хорошенько задуматься. Медленно поднявшись со стула на котором сидела, она повернулась к зеркалу, взглянув на свое отражение. — Спасибо, — улыбнулась шатенка, поблагодарив не то сама себя, не то парня, после чего развернулась и вышла из раздевалки.       А в соседней кабинке Джек лишь усмехнулся.