Евангелие от Гестаса

Князь минут двадцать уже стоял у этого дома. "На кладбище похож", — думал он снова и снова, как будто эта мысль примеряла его с бездействием. Он видел, как мелькнул между тяжелой дубовой дверью и шарабаном белый шелк ее платья. Узнал сразу, хоть на ней была какая-то старая, утлая шаль поверх изящного туалета. Он бы и по шороху ткани уже узнал ее, по шагам и дыханию. Совсем без романтики, но встревожено и со страхом. Вздрогнул, конечно, но с места не двинулся, а словно столбом стоял, забывая даже как дышать. "Все хорошо же. Все не так, как я думал..." — но оторопь не уходила. Этот дом. Он бы ни за что опять туда не ступил. Как лабиринт Минотавра, только мелочного, скупого и все делавшего чистым, маленьким и темным. — Но я зайду все-таки, — пробормотал Лев Николаевич и шагнул на мостовую. — Куда лезешь, гнида! — гаркнул откуда-то сверху грубый голос, щелкнул опасно кнут, и коляска, запряженная двумя черными конями, едва не убив князя, пролетела в направлении Тучкова моста. — Нет, все равно зайду, — как только сердце перестало биться в ребра, как безумный воробей о клетку, князь покрутил головой, чтоб опять не убиться об какого-нибудь лихача, и широким, торопливым шагом пересек улицу. Стучать не стал. Она дверь за собой не закрыла. Вошел, закрыл глаза, чтобы быстрей вспомнить, как его Парфен вел через этот, чуть пахнущий ладаном и мылом, коридор. — Сейчас наверх, — шепнул он себе под нос, — а там три двери справа, одна слева и... все. Вспомнил, как вот тут, на этих ступенях, сильно и жарко сгреб его в охапку Рогожин. Обнимал совсем недолго, но так... Как надо. Как никто не обнимал. — Какая же это глупость, какая глупость... — вздохнул Лев Николаевич отчаянно, — как же мы так все... Ошиблись ведь! И я! Я-то каков!? Идиот! Но ты... Ты лучше, чем все о тебе думают. Ты, может быть, и гораздо лучше. Я-то... Глупость какую думал, подлость даже, а ты... Он осекся, подумав, что сам с собой шепчется, как сумасшедший. Остановился, вздохнул. А воздух в полутемном коридоре был какой-то неестественно стоячий, словно его и не было вовсе. Князь на всякий случай вдохнул еще раз. — Глупость, — сурово сказал он и ускорил шаг. За той самой дверью, которая оказалась не заперта, он нашел ужасный беспорядок и лежащего ничком посреди комнаты Парфена Рогожина.