Зак и Клауд: внутренний мир солдат

Душевая солдат гудела эхом капель и глухими ударами воды о плитку. Пар клубился, обволакивая контуры тел. Зак, стоя под почти кипящей струей, с наслаждением растягивал уставшие после миссии мышцы. Его взгляд блуждал, цепляясь за знакомые силуэты в полумгле. И снова — остановился на худощавой фигурке у дальнего края. Клауд Страйф. Новобранец пехоты, его неофициальный подопечный. Мальчишка. Вечно старающийся быть незаметным, раствориться в кафеле или пару. Он мылся быстро, нервно, будто боялся задержаться лишнюю секунду. Вода стекала по его узким плечам, груди, тонким, но уже натренированным рукам... и ниже. Зак отвел взгляд. Опять. Не впервые за последние недели. Его мозг, уставший, но все еще гиперактивный после боя, зафиксировал деталь, мимо которой раньше проходил равнодушно: в полутьме, под струями воды, между стройных ног Клауда четко угадывалась форма, которая никак не могла быть названа полностью расслабленной. Не стояк, нет. Но и не мягкая вялость... Слегка приподнятая, напряженная, как струна, едва тронутая смычком. "Подросток..." — пронеслось в голове Зака автоматически, и он снова посмотрел на Клауда, уже не в силах игнорировать. Мальчишка резко повернулся спиной, но мелькнувший профиль лишь подтвердил наблюдение. Напряжение было. Постоянно? Каждый раз, когда Зак его тут видел? Зак намылил голову, пытаясь смыть вместе с пеной навязчивую картинку. Но она вязла, как мыльный осадок. Бедный парень. Ему же, наверное, шестнадцать? Семнадцать? В этом возрасте... Зак смутно припоминал свой собственный гормональный ураган в шестнадцать. Казалось, кровь кипела постоянно, а тело жило своей жизнью, реагируя на малейший намек, дуновение ветра, тень улыбки. А тут что? Казармы солдат. Суровые тренировки. Железная дисциплина. Сплошные мужики вокруг – потные, грубые, кричащие в душевой анекдоты. Ни намека на женскую мягкость, на то, что могло бы снять это постоянное внутреннее давление. Он ведь там, в углу, один со своим... напряжением. Мысль была одновременно жалостливой и странно интимной. Зак представил Клауда: его сжатые челюсти, когда он пытается контролировать свое тело, его стыдливый взгляд, боящийся встретиться с чьим-либо; его навязчивое желание сбежать первым. Наверное, он даже по ночам... Зак резко встряхнул головой, брызги полетели во все стороны. Не его дело. Совсем не его дело, что там Клауд делает по ночам или как справляется с юношеским желанием в этих стерильно-мужских стенах. Но щелкнуть выключателем в голове не получалось. Под струей горячей воды, пока тело расслаблялось, ум начал накручивать спираль. Он ловил себя на том, что в следующие разы заходя в душевую, машинально ищет Клауда. Находит. И снова – тот самый полунамек, полупризнак жизни под струями воды. Всегда? Действительно всегда? Зака начинало это раздражать. Не Клауд – ситуация. Абсурдность. Потом раздражение сменилось... любопытством. Навязчивым. Как сильно это его, Клауда, беспокоит? Он думает об этом? Стесняется? Злится? Или... привык? А если... Мысль проскакивала обжигающе быстрой и запретной: А если кто-то заметил? Кто-то еще? Вдруг кто-то из грубых солдат пехоты уже подшучивал над ним в раздевалке? Зак чувствовал, как сжимаются кулаки под водой при этой мысли. Защитная реакция. Клауд – его новобранец, по сути. Но защищать от чего? От его собственной физиологии? От взглядов? От... мыслей самого Зака? Мысли стали заполнять все больше пространства. За ужином, глядя, как Клауд сосредоточенно ковыряет вилкой в тарелке, Зак ловил себя на том, что представляет его в душе. Ту самую сцену: пар, вода, напряженная линия в полумраке. Во время рутинных отчетов в штабе его вдруг отвлекал вопрос: А что он чувствует прямо сейчас? Стыд? Смущение? Или... что-то еще? На тренировках, когда Клауд из последних сил пытался догнать стандарты SOLDIER, красный от напряжения, Зака вдруг пронзало: А это напряжение только от упражнений? Это стало проблемой. Настоящей. Его собственная голова превратилась в прокрустово ложе для одного-единственного образа, одного вопроса. Он ловил себя на том, что задерживается в душевой дольше, если там Клауд. Не чтобы подглядывать – нет. Скорее... наблюдать. Анализировать. И этот анализ сводил с ума. Он начал замечать другие детали: как Клауд никогда не смотрит на других, как его плечи напряжены даже под водой, как быстро он вытирается и уходит, будто убегая. Однажды вечером, стоя под ледяным (Специально. Чтобы протрезветь.) душем после особенно изматывающего дня, Зак снова увидел его. Клауд стоял чуть ближе, чем обычно. Свет из мутного плафона падал прямо на него. И снова оно. То самое состояние. Не вызывающее, не агрессивное. Просто... присутствующее. Факт. Часть Клауда Страйфа в этот момент. И в этот раз мысль ударила не жалостью, не раздражением. Она ударила... теплом. Странным, смутным, глубоким теплом где-то внизу живота. И осознанием. Ясным и неумолимым. Он меня заводит. Мысль была тихой, но такой громкой внутри его черепа, что Зак аж вздрогнул. Вода внезапно показалась не ледяной, а обжигающе горячей. Он посмотрел на Клауда – на его мокрые, слипшиеся светлые пряди, на капли, стекающие по шее, на тонкую талию, на бедра... и ниже. На то самое напряжение, которое больше не было просто физиологическим фактом. Оно стало магнитом. Тайной. Объектом его собственного, внезапно проснувшегося и такого неожиданного, желания. Зак резко выключил воду. Шум стих, оставив только тяжелое, слишком громкое дыхание в его собственных ушах и тихое плескание из угла, где Клауд, ничего не подозревая, продолжал свой быстрый, стыдливый ритуал. Зака бросило в жар, хотя с тела стекали ледяные капли. Его мысли, которые так долго кружились вокруг Клаудова "состояния", внезапно обрели фокус. Острую, почти болезненную четкость. Он хотел знать все. Что Клауд чувствует. Почему именно так. Хотел... прикоснуться? Проверить? Успокоить? Или... разжечь? Он вышел из душевой, не глядя в ту сторону, но образ – мокрый, полумрачный, с этим немым вопросом плоти – горел у него на сетчатке ярче солнца. Голова была пуста от всего, кроме этого. Жалость, раздражение, любопытство – все это сплавилось в одно плотное, тяжелое, незнакомое чувство, заполнившее его целиком. Оно требовало ответа. И Зак, всегда знавший, что делать, теперь стоял на краю, глядя в темный тоннель собственных мыслей о Клауде Страйфе, и не понимал, куда идти дальше. Только одно было ясно: назад, к простому сочувствию, пути не было. Мысли заполнили все. И вытеснили все остальное.