Незабываемая поездка

В ушах приятно жужжало, громкие гудки шумели вдалеке, плыли по всему составу, ныряя в каждое из окон тихим свистом. Вагоны покачивало, вода с пакетиком травяного набора булькала на сильных толчках.  За окном блестел белоснежный снег. Он прилип ко всему чему можно было, деревья, что были украшены тоннами снежинок, мелькали вдалеке. Изредка заезжая на мост, снизу сверкал тонкий лед. Под прозрачным, ледяным покровом было видно бегущую воду. Такое зрелище безумно будоражило Ноа, взгляд так и бегал по маленьким игривым ручейкам, следил за ёлочками, что будто шубой были покрыты сугробами снега. Финн в это время сидел и наблюдал за Шнаппом. Глаза восторженно следили за чужим профилем, что освещал свет из окна, вырисовывал чужие черты лица, так нежно и точно, будто кистью по холсту. После последних съемок проекта «Очень странные дела» прошло около полугода, в прокат уже вышли первые четыре серии, которые через пару дней с восторгом приняли фанаты. Через месяц после долгожданной премьеры, парни решили направиться в совместный отпуск, куда нибудь подальше от городской суеты и бессонных репетиций, съемок что изъяли из обоих множество сил и нервов.  После новости о срыве Ноа, Вулфхард навестил шатена на следующий же день, успокоил и, сам того не планируя, признался в бушующих, какой год, чувствах. На многолетнюю тайну, с счастливыми слезами и трепетными прикосновениями, ответили взаимностью. С того дня прошло ровно полгода. На такую знаменательную дату, как раз оказались билеты в соседнюю страну. Без сомнений и лишних вопросов парни уже качались по рельсам, закрывшись от соседнего купе белоснежной простыней. Она волнами свисала с верхнего места, прижавшись матрасом к полке. Сверху, как ни странно, спал Финн. Брюнет попросту боялся за гиперактивность своего парня во сне. Такое случалось довольно часто, Шнапп лунатил и мог говорить несуразную дичь во время сладких сновидений почти каждую ночь. Для кучерявого такая черта казалась довольно милой, скорее даже интимной, но Ноа долгое время отказывался съезжаться только по этой причине. Стеснялся шатен не только странного поведения, но и возможность выпалить из собственных губ неприличные отголоски своего сознания. На тот момент парни только начинали встречаться. Чувствовали себя как влюбленные подростки, многого стеснялись при друг друге, что смешило и лишь укрепляло их отношения. Но сейчас все вполне балансировало, понимание и забота росли, как плоды в оранжереях. Парни перенимали какие-то привычки друг у друга, искренне отвечали на любые вопросы и действия. Стеснение ушло, а любовь разрасталась как молодой посев, обещая вырасти здоровым и крепким деревом в далеком светлом будущем.  Заметив на себе внимательный взгляд, Шнапп оборачивается, усмехается, так лучезарно, что свет от снега на время блекнет, и пихает в Финна кулаком. Оба заливаются в смущенном смехе. — Я так долго хотел просто взять и позабыть о работе, наконец выделить нам двоим заслуженное время на отдых. — Кучерявый улыбается и прижимает чужие руки к себе, длинными пальцами обхватывая кулачки в теплые ладони. В ответ озаряют очередной улыбкой, тянутся ближе и прижимаются к груди. Бледные пальцы скользнули выше к плечам, после на лопатки придвигая тело шатена, согревая друг друга мягкими касаниями. Пальцы гитариста бегали, как по струнам, нежно ласкали каштановые волосы, перебирая пряди меж пальцев. Ностальгия по гитаре появилась так же быстро, как к бордовым губам прикоснулись такие же холодные, слегка влажные от недавно выпитой воды. Поцелуй сразу перерос из нежного в более грубый, страсть, как и легкое возбуждение, накатила моментально. Тело брюнета прижимают все ближе, обнимают все крепче. Все казалось столь горячим, от осознания того что никто их не увидит, но может услышать. Край простыни лишь изредка поднимался у низа от резких порывов ветра и это, в порыве эйфории, взывало надежное доверие.  В их маленьком пространстве становилось до ужаса жарко, когда губы шатена легли на бледные ключицы, прежде вскинув на кучерявого хитрый взгляд. Огонек в глазах Ноа сейчас полыхал как никогда ранее, горел так тепло, что согревал кончики пальцев, согревал макушку брюнета и кидал по телу приятные волны, как от удара током.  — Ноа.. даже не боишься быть пойманным? — Тихо шипит Финн, томно вздыхает от очередного укуса, после которого явно останется бордовый след. Эта мысль ужасно возбуждала, причем не одного Вулфхарда. — А ты? Трусишь, что нас услышат? — Страх попасть на чужие взоры конечно пугал, но и одновременно дурманил голову, этот риск сладким адреналином струился в венах. Азарт брал над обоими вверх, от чего Финн лишь усмехается и качает головой.  — Даже не думал об этом.. — Из гортани вырывается тихий стон, когда ладони шатена, без всякого смущения, скользнули ниже. Путь от ключицы до груди был долгим, пока пальцы путались в пуговицах, зубы продолжали оставлять жгучие следы, после зализывали в знак глубочайшего извинения. Продолжалось это недолго, но казалось будто прошла целая вечность. Лицо Вулфхарда блистало от румянца. Он щипал бледные щеки, маячил на заостренных ушах. Очередной укус пульсировал в районе сосков, которые уже минут десять были открыты для взора Шнаппа. Язык ловко скользил по твердым бусинам, губы целовали при любом вздохе сверху. Взгляд не уходил с покрасневшего лица и, брюнет был готов поклясться, это безумие и пылающий азарт в зрачках будоражил тело, возбуждал до ужаса. Это было давно замечено Ноа в районе вздымающейся груди. Орган так и упирался в полосатую кофту сквозь пару слоев ткани.  Подобные интимные моменты у пары происходили редко, первые три месяца их вовсе не было. Смущение и неловкость при партнере брали вверх, и каждый понимал, для такого нужно время, а его у них явно было навалом. Первый акт произошел в одну из киноночей. Ноа, прижимаясь к брюнету почти всем телом, и не заметил как испытал колкий жар в районе паха. Это будто стало отправной точкой, все закружилось в глазах и переросло в большее, что для каждого было воплощением самых постыдных снов. С того момента подобное уже не так сильно смущало, но воспоминания накрывали с головой, топили в приятном омуте и заставляли серьезное лицо молодых парней краснеть как у девчонок. Многих на площадке такое смешило, особенно Милли, которая в четких подробностях наслушалась рассказов от Шнаппа.  Поток мысли прервал тяжелый вздох, руки гитариста впились в каштановые волосы слабыми кулаками. Ласкали кожу головы ногтями, вызывая толпу мурашек по телу возлюбленного. Тихие стоны, которые все же пришлось подавлять, будоражили до костей. Вкус чужой кожи ничуть не сменился с прошлой ночи, все те же нотки полюбившегося брюнетом одеколона и чего то домашнего, чего то личного, что есть только у кучерявого парниши.  Отметив множество точек на бледной груди, нос, щекоча кожу, спустился ниже. Глаза взволнованно бегали по пряжке ремня, после поднялись на чужой взгляд, что давно был устремлен лишь на него. По коже бегут очередные мурашки, когда Финн, закусив собственную губу, подавляет улыбку и кивает. Чужое согласие пару секунду будто колоколом мигало в каштановой голове, а после, сообразив смысл жеста, Ноа опустил взволнованный взгляд вниз.  — Хочу увидеть лица наших соседей при высадке. — Твердо шепчет Вулфхард усмехаясь. Подхватив шутку шатен расплывается в улыбке, все той же светлой и невинной, по ней и не скажешь, какие мысли крутиться в каштановой голове.  — Хочу услышать их восторженные комментарии. — Руки поползли в эпицентр предстоящего шквала. Глотнув огромный ком в горле, Ноа решительно звенит ремнем и отбрасывает его за себя. Ширинка тихим жужжанием оставляет брюнета в одних боксерах, ткань которых давно напряглась от выступающего члена. Взгляд взволнованно бегает по почти оголенной части тела, заставляя Финна смущенно вздохнуть и отвернуться.  — Каждый раз готов сойти с ума от твоего взгляда.. — Тихий стон доносится до ушей шатена, будто мольба о продолжении. Резинка на темной ткани так же быстро исчезает с бедер кудрявого, как и остатки рассудка в головах обоих. Воздух в их маленьком убежище накаляется, а при встрече их возбужденных взглядом попросту электризуется и взрывается. Руки Шнаппа ползут в машонке, от неё ведут крепкой ладонью по всей длине до влажной головки. Следить за сдерживающим себя Финном казалось чем-то сказочным, такое испуганное лицо не часто увидишь в их «подростковых» отношениях. Желание выжать из тела брюнета весь возможный спектр эмоций росло с каждой минутой, с каждым проглоченным стоном. Пальцы продолжают свое движение, то медленно, внимательно наблюдая за чужой реакцией, то быстро, испытывая от подобного дикое возбуждения, голод, который хотелось утолить не сразу, насладиться каждым моментом.  Сжимая под собой твердый матрас Финн кусает губы, умоляет Ноа сладким шепотом о продолжении. Член наливался кровью, извивался венками по всей длине, будто медленно, как желтый на светофоре, предупреждая о предстоящей кульминации. Видеть искусанные до крови уста Шнапп не выдержал, припал к брюнету блуждая языком по кровоточащей коже. Зализывал, расцеловывал, продолжая внизу медленную стимуляцию.  — Ноа, будь я проклят, то что мы творим безумно.. — Почти задыхаясь проговорил Вулфхард прикрывая глаза от выступающих капель, чувствует теплые пальцы на веках и улыбается.  На светофоре загорается зеленый. Кусая подушку, пуская в неё слюни и сдавленный крик, в руку Шнаппа обильно изливаются, извиняются множество раз, на что получают многочисленные поцелуи по всему лицу. На мокрых от пота висках пульсируют голубые вены, а по телу проходит очередная волна судорог. Взгляд плывет по яркому окну слева, свет от мчащихся елей накрывает уставшие веки. Легкие за долгое время наконец глубоко вздыхают, фильтруют драгоценный кислород и дрожат. От реакции брюнета, на щеках Ноа загорается очередной румянец. Сердце колотит от одного вида Финна, почти полностью обнаженный, дрожащий от недавней эрекции и накрывающий свой рот куском ткани.  Обнимая дрожащее тело, Ноа прильнул ближе, невольно утыкаясь собственным возбуждением в бедро Вулфхарда. Вздохи вскоре прекратились, превращаясь в размеренный темп. Впервые за последние минут пять гитарист поднимает взгляд на партнера, целует в висок и не может прекратить улыбаться.  — Ноа, даже не пытайся это скрыть. — Прикрывая веки шепчет кудрявый, сжимает свои ладони на упругих бедрах, которые ползут все дальше на чужой зад, выдавливая из Шнаппа тяжелый вздох. Качая головой, шатен отвечает все так же тихо, чтобы их заметили, так еще и в таком виде, было последним чего бы желали парни.  — Что же ты тогда собираешься делать? А, Финн Вулфхард? — От обращения, брюнета чуть не передернуло, взгляд поплыл. Шатен редко ведет себя подобным образом, но каждый, настолько неожиданный, порыв вызывал колкое возбуждение, сердце в груди колотило как никогда раньше, и Ноа знал как влияет на партнера. От чего и пользовался этим во всю катушку. Прильнув как можно ближе, начинает ласкать шею по новой, покусывает оставшиеся следы, слыша сверху томный скулеж.  — Ноа, мать мою.. — Очередной стон, как рычаг, опускается до упора и вызывает мурашки по спине. Взгляд плывет, белая, как за окном буря, пелена накрывает глаза, заставляя тихо засмеяться.  — Если я продолжу, нас примут за сумасшедших, — Ладони гитариста специально опускаются ниже, цепляются за ремень Шнаппа, звеня металическим замком, — мне это так нравится, черт бы меня побрал.  На последнюю фразу слышится тихий смешок со стороны брюнета, а пальцы продолжают властно стягивать джинсу с чужих бедер. Оголив паховую область, брюнет, без всякого смущения, раздвигает ноги, будто приглашая на свидание, столь же сладкое и долгожданное. — Не боишься без растяжки? В последний раз мы занимались подобным  недели.. — Шатена резко прервали, схватив за запястье и все так же тихо шепча. Оба до сих пор удивлены, как успешно сохраняют тишину в их маленьком убежище.  — Ноа, либо ты сейчас же закрываешь рот, либо оказываешься на моем месте. — Оба предложения звучали безумно хорошо, но желание властвовать над хрустальным телом брюнета победило почти моментально. Ловя серьезный, но одновременно взволнованный взгляд спереди, Шнапп глотает ком в горле и кивает, опускает глаза и, собственной слюной обмочив член, упирается в обнаженный проход. Руки легли на бедра, кости которых слегка выпирали бугорками по линии пояса. Входил Ноа медленно, хоть и повиновался словам Финна, всё равно беспокоится за второго. Вводя в брюнета влажную головку, шатен слышит восторженный вздох, тихое кряхтение которое скрылось за тканью подушки. Хотелось остановить подобные действия кудрявого, слышать каждый звук как можно четче и громче, но осознание того, что подобным они занимались в гребаном вагоне идущего поезда, с сотней лишних глаз, обрушило фантазии здравым смыслом.  Спустя короткое время, когда, судя по стоящим елям вдали и паре вагонов за окном, вагон остановился, в Финна спокойно входили во всю длину. Режущая боль сменилась на приятные колебания, бедра сами изредка подмахивали шатену, от чего тот смущенно покусывал губу, подавляя довольную улыбку. Движения становились медленнее, специально растягивая момент до пиковой полноты, до счастливого конца. Каждый толчок, что в итоге устремляется в простату, вызывал из нижнего сладостные стоны, на глазах снова выступали капли, часть которых мягкие пальцы Шнаппа смахивали в сторону. Шепот брюнета жужжал в ушах, сладостно ласкал бешено бьющееся сердце.  В последний момент движения становились плавными, тягучими до приятной боли по всему телу. Поцелуи бегали по обнаженной коже, ласкали грудь, ключицы, шею, что уже маячила множество укусов за прошедший час. Язык развязно хозяйничал на затвердевших сосках, руки, до явных синяков, сжимали бледные бедра. Тяжелые вздохи сверху уже кричали о приближающейся развязке.  Так оно и случилось, спустя пару прошедших минут, Ноа, заглядывая в чужие помутневшие глаза, тихо шепчет, не умел бы Финн читать по губам, не понял бы и слова.  — Финн, позволь.. прошу. — Мольба звучала как молитва, а Шнапп получше ангела падшего с высоких, необъятных небес. На умоляющий шепот отвечают тихим кивком, после вторым для полной уверенности в происходящем.  Изливший в Вулфхарда, шатена щекочат беспрерывные судороги, обволакивают все обмякшее тело и так же резко проходят. Вынимая собственный член, Ноа припадает к искусанной груди, вялыми руками находит силы чтобы обнять партнера. В глазах плыло, а сорванное горло могло издать лишь тихие всхлипы. По вискам, спине, ляжкам стекал горячий пот, он обжигал бледную кожу брюнета и пятнами печатался на белоснежной простыне. Помутневший взгляд быстро поднимается на Финна который, прикрыв веки, сжимал лопатки возлюбленного, прижимал уставшее тело как можно ближе к себе. Объятия продлились бы еще пару часов, если бы по вагону не прошлась новость о скором приезде. Рывками натягивая на себя одежду, парни, постоянно ловя взгляды друг друга и озаряясь смехом, в итоге стянули белоснежную простынку. Она волнистыми складками спала на пол, открыв вид на семью, занявшую купе напротив. Взгляды родителей впились в парней будто иглами.  Они наверняка все слышали и давно поняли, по лицам такое было невозможно не прочесть. Неловко усмехнувшись с реакций, Финн вскоре залился второй волной неизбежного хохота, замечая сложенные в трубочку губы Ноа, становилось еще смешнее. К линии ресниц подступали капли слезы, от чего Ноа заразился тем же, утыкаясь в грудь партнера. 

***

Собрав и проверив весь багаж, а точнее два средних размеров чемодана, пара вышла из душного вагона, под теми же острыми сверлящими взглядами пары тройки пассажиров. По дороге до нужного отеля парни еще множество раз комментировали произошедшее, заливаясь то смехом, то краской на все лицо.  Эту поездку они точно никогда не забудут, а возможно даже повторят.