Звёздный час

      Шум Мега Пицца Плекса был особым видом симфонии. Гул сотен голосов, смех детей, звон посуды, электронные трели аркадных автоматов и приглушённый гул вентиляции – всё это сливалось в один непрерывный, живой гул. Воздух был насыщен запахом горячего теста, расплавленного сыра и сладкого топинга от пончиков.       На главной сцене, сверкающей неоновыми огнями, заканчивалась заключительная проверка аппаратуры. Бонни, фиолетовый кролик с гитарой «Вандерджем» на широкой груди, щипнул струну, и чистый звук разнёсся по залу, перекрывая на мгновение общий гомон.             «Звук идеален, как мои соло – проворчал он, поправляя оранжевые очки. – Чего нельзя сказать о некоторых микрофонах».             «Твой микрофон в порядке, Бонз – раздался звонкий голос справа. – Тебе просто нужно ближе подносить его к мордочке, когда поёшь. А то вечно вертишься». Чика, ярко-жёлтая цыпочка, поправляла ремешок своей ключевой тары, сверкая розовыми аксессуарами. Её перья, тщательно уложенные, мягко шевелились в потоке воздуха от кондиционера.             «Дело не в технике, а в харизме, пташка – отозвалась Рокси, проводя лапой с фиолетовым маникюром по своим тщательно ухоженным волосам-гриве. Волк в кислотно-розовом топе и косухе гордо выпрямилась у своей ударной установки. – Публика любит уверенность. А я её излучаю».             «Мы все её излучаем – раздался спокойный, бархатный баритон из центра сцены. – Потому что мы команда».       Фредди Фазбир, массивный коричневый медведь в чёрном цилиндре и бабочке, стоял, положив руки на бёдра, и окидывал взглядом зал. Его тёмные глаза, обычно дружелюбные и тёплые, сейчас были внимательны и сосредоточены. За кулисами, в этой «зоне артиста», он был капитаном корабля. Его ухо, надорванное в давней, уже легендарной истории с концертом о которой он не любил вспоминать, нервно дёрнулось.             «Статус?» — спросил Фредди, не оборачиваясь.             «Зал заполнен на 95%, Фредди – ответил молодой человек с планшетом, подойдя к рампе. Его звали Лео, он был одним из менеджеров по мероприятию, человек, который следил, чтобы творческий хаос артистов укладывался в жёсткое расписание. – Детский день рождения у сцены, три корпоратива на балконах. Обычный вечер».             «Обычный звёздный вечер, поправь себя, человечек – ухмыльнулась Рокси, постукивая палочками по тарелке.             «Как скажешь, Рокси – улыбнулся Лео. Он давно привык к их характерам. Работать с фурри-звёздами было вызовом, но он их уважал. Они были профессионалами, несмотря на всю показную браваду. – Проверка безопасности завершена. Сцена ваша. Удачи».       Лео отступил в тень, слившись с техниками-людьми, которые возились с проводами и светом. Здесь, в Плексе, границы стирались. Люди и фурри работали бок о бок: повара-люди готовили пиццу по рецепту, который, как поговаривали, придумал сам Бонни он это яростно отрицал, но очень гордился; техники-люди обслуживали сложнейшие аниматронные и музыкальные системы артистов; администраторы, и люди, и пара лисиц из отдела кадров, поддерживали работу огромного развлекательного комплекса.       Фредди сделал глубокий вдох, его мощная грудь поднялась.             «Ладно, команда. Пять минут. Помните: улыбки, энергия, шоу должно продолжаться. Для многих из этих детей – это лучшее событие недели. Подарим им его».             «Всегда, босс – кивнул Бонни, перебросив гитару за спину и размяв пальцы.             «Покажем им, как рокнут настоящие звёзды!» — воскликнула Чика, подпрыгнув на месте.       Рокси лишь уверенно щёлкнула языком и скрестила палочки в салютующем жесте.       Занавес ещё был опущен, но Фредди уже чувствовал привычный, сладкий мандраж перед выступлением. Он ловил взгляды детей, мелькающие в щелях между полотнищами, слышал их взволнованный шёпот: «Я Фредди вижу! Я вижу его лапу!». Это заряжало. Это было смыслом.       Но сегодня, сквозь привычный предконцертный азарт, в его сознании прокрадывалась другая мысль. Он слышал разговоры руководства, обрывки фраз в офисе у директора. Говорили о «новых веяниях», о «свежей крови», о том, что «классике нужна поддержка». Фредди отмахивался от этого, как от назойливой мухи. Они и так были на пике. Их шоу собирало полные залы. Зачем что-то менять?       Занавес с лёгким шелестом пополз вверх. Ослепительный свет софитов ударил в глаза, и рёв толпы обрушился на сцену, физически ощутимый, как тёплая волна. Фредди широко улыбнулся, поднял лапу в приветственном жесте и подошёл к микрофону.             «Да здравствуют все маленькие и большие мечтатели! Кто готов к вечеру веселья?»       Оглушительный визг в ответ заставил дрогнуть даже пол сцены. Чика звонко засмеялась, Бонни взял первый, мощный аккорд, Рокси отбила сокрушительный ритм. Шоу началось. Фредди запел, отдаваясь музыке, растворяясь в сиянии огней и океане счастливых лиц.       Но на задворках его сознания, как назойливая фальшивая нота, звучали те самые слова: «свежая кровь», «поддержка». Он не знал, что это значит. И пока не хотел знать. Потому что сейчас был его звёздный час. Час Фазбира.       Где-то в кабинете директора, на большом мониторе, транслировалось это шоу. А на столе лежало резюме. В графе «вид» было указано: «аллигатор». В графе «специализация»: «бас-гитара, экстремальное шоу». А вверху, жирным шрифтом, стояло имя: Монтгомери Гатор.