Призрачный Исход

Прошёл месяц. Детский сад перестал быть полем битвы и превратился в… полигон. Логический полигон, где я щёлкал головоломки, и тихий, тайный спортивный зал, где я пытался нагружать свощее пятилетнее тело отжиманиями и приседаниями, пока все спали на тихом часе. Прогресс был мучительно медленным, но система фиксировала каждый мизерный прирост к силе и выносливости. В этот раз я пришёл с особым грузом. В моём рюкзачке лежали две книги. Одна — яркая, с глянцевой обложкой, изображавшей дракона и принцессу: «Сказки для юных искателей». Вторая — увесистая, скучная на вид, с диаграммами и схемами: «Анатомия для начинающих. Базовый курс для младших школ». Первая была ширмой. Вторая — моим настоящим интересом. Мне нужно было понять, как устроено тело в этом мире, есть ли отличия, связанные с манной. Мама, упаковывая мне завтрак, увидела книги и удивилась. — «Анатомию»? Сашенька, это же для детей постарше… Там сложные картинки. — Я хочу посмотреть, как люди устроены внутри, — ответил я с максимально невинным видом. — Как у мишки Тедди потрошки, только у людей. Её лицо озарила улыбка радости и лёгкой тревоги. — Ну, смотри… только если станет страшно, отложи, хорошо? Лучше сказку почитай. Я кивнул, мысленно уже листая страницы с мышечными группами. Зайдя в нашу комнату после раздевалки, я сразу почувствовал на себе пристальный взгляд. Лиза уже была тут. Увидев меня, её ушки настороженно дёрнулись, а хвост замер в нерешительности. Мы всё ещё находились в хрупкой фазе «уважения к тёплой мебели». Она явно хотела подойти, но что-то её сдерживало. Я сделал вид, что не замечаю, и направился к своему углу, чтобы разложить книги. Это стало роковой ошибкой. Лиза, видя, что я ухожу, видимо, решила, что момент упускать нельзя. Она сорвалась с места и помчалась ко мне полным, неудержимым спринтом. И вот тут случилось то, что войдёт в анналы абсурда. На полу лежал длинный, пушистый ковёр-дорожка. Лиза, не рассчитав тормозной путь или просто поддавшись порыву, на полном ходу поскользнулась на нём. Это не было обычным падением. Это был шедевр кинетической комедии. Её ноги поехали вперёд, а туловище осталось на месте. На мгновение она замерла в почти горизонтальном положении, а потом — шмяк! — плашмя упала на ковёр. Но самое смешное было не это. По инерции её лицо, уткнувшись в ворс, просколзило по нему целый метр, оставив за собой аккуратную бороздку и собрав на свой нос и лоб половину свободного ворса. Она замерла. Я замер, с книгой в руках. В комнате на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом вентиляции. Потом Лиза медленно подняла голову. Её лицо было красным от трения и дичайшего смущения. С носа свисала ниточка ворса. Её уши были прижаты к голове так плотно, что казалось, вот-вот исчезнут. А её огромные, кошачьи глаза, полные унижения и боли, уставились на меня. И тут, вместо того чтобы заплакать или зашипеть, она выдала настолько неожиданную фразу, что мой внутренний циник дал трещину. — Саша… — прохныкала она жалобным, сиплым голоском, протягивая ко мне запылённую руку. — Утеши… Она не сказала «помоги» или «подними». Она сказала «утеши». Как будто я был не пятилетним мальчиком, а неким высшим существом, ответственным за её моральное состояние после эпического провала в скольжении. Я стоял, разрываясь между смехом (который давил внутри, как газировка) и остатками солдатской выдержки. Судя по её лицу, любая неправильная реакция могла привести к новой, уже намеренной атаке. Система, конечно, не преминула вставить свои пять копеек: [Наблюдение: Особая демонстрирует поведение, характерное для юных особей при социальном провале: поиск утешения у доминирующей/значимой особи (вас).] [Риск: Неадекватная реакция может привести к закреплению статуса «враг» или «ненадёжный».] [Рекомендация: Оказать минимальную физическую поддержку и произнести успокаивающий вербальный сигнал.] Вздохнув, я отложил книгу по анатомии (которая, ирония судьбы, могла сейчас пригодиться для оценки ушибов) и подошёл. Осторожно взял её за запястье и помог подняться. Она встала, всё ещё не поднимая глаз, вся в пыли и унижении. — Ну… бывает, — выдавил я, чувствуя нелепость ситуации. — Ковёр… скользкий. Она кивнула, смахнула ворс с носа и, не отпуская мою руку, потянула за собой. — Пойдём. Там… там я новый пазл нашла. С драконом. Но он злой. Ты поможешь? Кризис, похоже, миновал. Я, «значимая особь», был прощен и даже получил повышение — теперь я ещё и специалист по злым драконам-пазлам. — Ладно, — сказал я, позволяя ей тащить себя. — Но сначала ты… лицо протри. Ты как пылесос. Она надула щёки, но её хвост, уже отряхнувшийся, слабо завильнул. Кажется, «утешение» прошло успешно. Так начался день, в ходе которого я планировал изучать строение человеческого тела, а вместо этого разбирался в анатомии кошачьего смущения и драконьих пазлов. Что ж, тоже наука. Социальная. И куда более сложная, чем любая головоломка. ........... Мы устроились в её любимом уголке — за низким столиком у аквариума со светящимися медузами. На столе лежал тот самый пазл: не простой, а сенсорный. Изображение дракона было нанесено на матовую пластину, а сами фрагменты были тонкими, почти плоскими плиточками с едва заметной рунической насечкой на обратной стороне. Когда фрагмент ложился на правильное место, пластина под ним мягко подсвечивалась. Лиза высыпала все детали с торжественным видом, её ушки были навострены, а хвост лежал на полу, лишь самый кончик нервно подрагивал. Для неё это было событие. — Он злой, — таинственно прошептала она, ткнув пальцем в коробку с изображением рычащего змея с крыльями. — Поэтому его нужно собрать, чтобы он стал в клетке. И тогда он не съет овечек. Логика, достойная отдельного изучения. Я кивнул с подобающей серьёзностью. Мы начали. Я, конечно, сразу увидел систему: края, цветовые блоки, характерные текстуры. Мои руки потянулись к деталям машинально, почти без участия сознания. Но я сдержался. Если соберу всё за минуту, она почувствует себя ненужной. А это, судя по сегодняшнему «утеши», могло привести к непредсказуемым последствиям. Вместо этого я взял на себя роль тактика. — Давай сначала найдём все угловые, — предложил я, откладывая четыре нужных фрагмента. — А почему они угловые? — сразу же спросила Лиза, её уши наклонились в сторону моих рук. — Потому что у них две ровные стороны. Они всегда по краям. — О! — Она просияла, как будто я открыл ей великую тайну мироздания, и с жаром принялась рыться в куче, выискивая «угловых». На этом фоне остальная группа выглядела сценой из научно-фантастического фильма. Дети не просто играли. Они упражнялись. Двое мальчишек напротив пытались силой концентрации заставить парящие кубики выстроиться в определённый узор. Их лица были красными от напряжения, а кубики послушно дрожали в воздухе, но узор не складывался. Девочка у «тактильной мана-среды» водила руками над серебристой жидкостью, и та в ответ вытягивалась в причудливые, переливающиеся столбики, похожие на застывшее стекло. А мы сидели и собирали пазл. Лиза усиленно напрягала свой мозг. Это было видно невооружённым глазом. Она высовывала кончик языка, когда пыталась сопоставить два фрагмента. Её брови хмурились, образуя на лбу серьёзную складку. Когда ей удавалось найти совпадение, и пластина под фрагментом загоралась мягким зелёным светом, она издавала победный вздох и её хвост бил по ножке стола с глухим стуком. А если не получалось, ушки её обвисали, а сама она тихо рычала на непослушную деталь, как котёнок на неподдающийся клубок. — Не-е-ет, — тянула она, пытаясь впихнуть фрагмент с облаком в место, явно предназначенное для драконьего хвоста. — Почему он не лезет? Он же тоже синий! — Он синий, но другой формы, — объяснял я, указывая на изгиб. — Смотри, тут должен быть крючок. — А, крючок! — Она снова погружалась в изучение, её нос почти касался поверхности пазла. Это было одновременно смешно и трогательно. Она вкладывала в этот пазл столько же концентрации и усилий, сколько я когда-то — в разборку-сборку автомата Калашникова в полной темноте. Только её враг был не время и не страх, а абстрактное понятие «форма» и «цвет». Через полчаса мы собрали примерно треть. Лизе начало надоедать. Её взгляд начал блуждать в сторону девочки с мана-средой. — Саша, — таинственно прошептала она, отвлекаясь. — А ты умеешь так, как Света? — Как? — Ну, чтоб светящаяся вода слушалась. Я посмотрел на свои руки. Система тихо маячила в углу зрения, но никакого навыка «Управление мана-средой» там не было. Было лишь сухое: [Навык «Базовое манипулирование маной»: не получен. Требуется обучение или инструктаж.] — Нет, — честно признался я. — Не умею. Она внимательно посмотрела на меня своими золотистыми глазами, словно что-то оценивая. Потом решительно ткнула пальцем в оставшуюся кучу пазла. — Ничего. Ты умеешь угловые находить. Это тоже важно. Давай ещё соберём, а то дракон без хвоста — это глупо. И снова склонилась над столом, уже с меньшим энтузиазмом, но с упрямством. Я смотрел на её сосредоточенный профиль, на подрагивающие от усилия ушки, и думал, что, возможно, именно такие маленькие, абсурдные победы — над пазлами, над собственным нетерпением, над желанием понюхать что-то интересное — и есть самое важное, чему учат в этом детском саду. Не манипуляции маной, а именно этому. Упорству. И умению просить «утеши», когда проскользишь лицом по ковру. Система, словно соглашаясь, выдала тихое уведомление: [Косвенный навык «Наставничество (базовый)»: +1% к эффективности.] [Социальная связь «Лиза»: укреплена. Уровень доверия: низкий, но стабильный.] Что ж. Пусть пока я и не маг, и не воин. Но зато я специалист по угловым фрагментам и драконам в клетке. В этом странном мире и это может оказаться полезным навыком. .............. Наступил вечер, и предсказуемо, как по расписанию, Лиза снова потерлась боком о мою руку, зевнула во всю свою кошачью пасть и бесцеремонно устроилась у меня на коленях, уткнувшись носом мне в живот. За месяц это вошло в норму. Для неё я был, видимо, этаким тёплым, стабильным и (после инцидента с ударом) безопасным объектом в хаотичном мире детсада. Её мурлыканье уже не вызывало у меня паники, а лишь лёгкое недоумение и привычку. И вот, в самый разгар этого "сеанса релаксации", в дверях группы появилась её мать. Женщина была… впечатляющей. Высокая, стройная, с той же платиновой, как у Лизы, челкой, из-под которой торчали два изящных, чутких кошачьих уха, лишь чуть больше дочерних. Хвоста не было видно — он, видимо, был аккуратно убран под длинное пальто, но по её грациозной, чуть хищной походке было ясно, откуда у Лизы эти порывистые спринты и скольжения. Её глаза, такие же золотисто-зелёные, с вертикальными зрачками, мгновенно нашли дочь, а затем — меня. На её лице мелькнула целая гамма эмоций: умиление, лёгкая усталость после работы, и… недоумение, смешанное с интересом, когда она увидела, на ком именно её дочь предпочла вздремнуть. Я застыл, чувствуя себя пойманным с поличным. На коленях — чужая, мурлыкающая дочь. В руках — книга по анатомии, открытая на разделе "Мышечная система". Картина выглядела так, будто я либо готовился к хирургическому вмешательству, либо изучал, как лучше носить на себе спящих кошачьих детей. Лизина мать подошла бесшумно, почти как её дочь. — Извините, — сказала она мягким, низким голосом с лёгкой хрипотцой. — Кажется, моя Лизонька снова вас обременяет. Я попытался сделать безобидное детское лицо. — Она… просто устала. Мы пазл собирали. Женщина улыбнулась, и её уши слегка развернулись в мою сторону, явно ловя каждое слово. — Знаю, знаю. Она дома только и говорит, что "Саша и пазл", "Саша и головоломка"… — она бросила взгляд на мою книгу, и улыбка стала немного ироничной. — У вас… необычные интересы для вашего возраста. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она знает про книгу. И про "кишки". — Мне интересно, — пробормотал я, глядя в пол. — Это похвально, — кивнула она и наклонилась к Лизе. — Лизанька, солнышко, пора домой. Лиза что-то недовольно промычала во сне и лишь сильнее вцепилась в мою кофту. Её мать вздохнула — звук, полный привычного терпения, — и аккуратно, но уверенно взяла дочь на руки. Лиза обвилась вокруг неё, как котёнок, даже не открывая глаз, и продолжила мурлыкать, уже на другом "носителе". Женщина выпрямилась, держа на руках свернувшуюся калачиком дочь. Её уши были расслаблены, но взгляд оставался проницательным. — Спасибо, что присматриваете за ней. Она… — она искала слово, — непосредственная. И не со всеми так быстро находит общий язык. — Да ничего, — выдавил я. — Меня, кстати, Алиной зовут. Алиса Сергеевна. До завтра, Саша. И с лёгким кивком она развернулась и пошла к выходу, её походка была такой же бесшумной и грациозной. Я сидел, глядя ей вслед, всё ещё чувствуя на коленях тепло и легкую вибрацию от бывшего там мурлыканья. Система, никогда не упускающая момент для анализа, вывела отчёт: [Встреча с взрослой особью с кошачьими адаптациями (высокий уровень).] [Наблюдение: Адаптации выражены сильнее, чем у юной особи. Контроль над инстинктивными реакциями: почти полный. Социальная интеграция: успешная.] [Статус: "Знакомый моего детёныша". Уровень внимания: повышенный (любопытство/оценка).] [Новый вывод: Адаптации данного типа являются генетическими, а не приобретёнными в результате магического воздействия или "романов" (запрос пользователя обработан). Передача признаков происходит по наследству.] [Рекомендация: Проявлять вежливость. Избегать резких движений и громких звуков в присутствии особи. Риск: повышенная сенсорная чувствительность может привести к неверной интерпретации вашего поведения.] Я глубоко вздохнул. Так. Значит, Лиза была такой от рождения. "Натуральная" кошка, так сказать. И её мать… производила впечатление человека, который ничего не упускает. И теперь она знает, что её дочь спит на мальчике, который читает анатомию в пять лет. Что ж. Моя "маскировка" трещала по швам, но, кажется, в глазах Алины Сергеевны я пока выглядел просто странным, но безобидным ребёнком. С которым её непосредственная дочь почему-то чувствует себя в безопасности. Я закрыл книгу "про кишки". Сегодня хватит науки. Пора домой, где моя собственная мать, наверное, тоже задаётся вопросом, почему её сын пахнет чужим шампунем и кошачьей шерстью. Дома царил обычный вечерний расклад. Отец сидел за компьютером в гостиной, его пальцы быстро и чётко стучали по клавиатуре с подсветкой — на экране мелькали какие-то схемы, больше напоминавшие чертежи укреплений, чем бухгалтерские отчёты. От него, как всегда, исходило то самое плотное, стальное поле сосредоточенности. Брат Андрей развалился на диване перед огромным голопанелью, где сражались какие-то фантастические существа — явно боевик с элементами магии, судя по вспышкам и летающим заклинаниям. Я прошёл мимо них, кивнув в ответ на невнятное «Привет» от отца и игнорируя брошенный Андреем попкорн. Моя комната была моей крепостью. Здесь, среди плакатов с космическими кораблями (которые теперь казались мне удивительно наивными), я мог быть собой. Вернее, тем, кем я был сейчас: пятилетним ребёнком с сознанием взрослого солдата и голодом к знаниям. Я сел на кровать, включил настольную лампу (которая загорелась не от лампочки, а от встроенного светящегося мха, как я теперь знал) и раскрыл книгу «Анатомия для начинающих». Тяжёлый переплёт, шершавые страницы, детальные, но стилизованные иллюстрации мышечных групп, скелета, кровеносной системы. Это был базовый уровень, но для меня — окно в новую реальность. Я начал с раздела о мышечной системе. Всё казалось знакомым: бицепсы, трицепсы, дельтовидные… Но почти к каждой группе мышц было мелким шрифтом дано примечание: «Обладает повышенной плотностью миофибрилл и эластичностью на 15-20% выше базовых архивных данных (прим. для стандартного генотипа Homo Sapiens Terra-Alpha)». Другой мир начинался прямо здесь, на клеточном уровне. Их мышцы были изначально прочнее, выносливее. Потом я перешёл к скелету. Кости. «Костная ткань демонстрирует признаки мана-индукции, повышающей сопротивляемость к переломам на ранних этапах развития. Пик насыщения — 12-14 лет.» Значит, дети здесь буквально «качали» свои кости маной, делая их крепче. Самый интересный раздел был о нервной системе и мозге. Иллюстрации показывали не только стандартные зоны, но и едва заметную, условную сеть, опутывающую мозг и выходящую за пределы черепа. Подпись: «Мана-рецепторные узлы (теория). Предполагаемые зоны взаимодействия сознания с внешними мана-полями. Активность повышается в период обучения навыкам «Чувствования».» Вот где была разгадка их «систем»! Это были не абстрактные интерфейсы, а буквально дополнительные органы чувств, развитые через тренировку и, возможно, врождённые. Я читал, загибая уголки страниц (отец бы убил за это, но мне было нужно пометить важное), делая в уме пометки. Мой интеллект, и так высокий, работал на полную катушку, сопоставляя информацию с тем, что я видел: с силой отца, с ловкостью Андрея, с сенсорными способностями Лизы и её матери. Система в моей голове вела себя тихо, лишь изредка фиксируя новую информацию: [Данные об анатомии и физиологии Homo Sapiens Terra-Alpha получены.] [Подтверждено: Базовая биологическая основа имеет системные отличия от архивных данных. Причины: длительная адаптация к высокому мана-фону.] [Скрытый параметр «Понимание мира»: +3%.] [Рекомендация: Сопоставить полученные данные с наблюдаемыми проявлениями навыков у ближайшего окружения.] Я откинулся на подушку, глядя в потолок. Так. Значит, я был не просто человеком в чужом мире. Я был биологически другим человеком в биологически другом мире. Моё тело, хоть и пятилетнее, было продуктом этой реальности — с более прочными костями и мышцами. Но моё сознание, моя «система» — нет. Я был гибридом. Аномалией в самой основе. Это объясняло, почему мои попытки «почувствовать» ману пока проваливались. Мои «мана-рецепторные узлы», если они вообще были, спали непробудным сном, потому что их некому было тренировать в моём прошлом мире. А местные дети начинали эту тренировку чуть ли не с пелёнок. За дверью послышался голос матери: — Сашенька! Ужин! — Иду! — крикнул я, закрывая книгу. Но в голове уже строились планы. Книга дала теорию. Теперь нужна практика. Наблюдать за тем, как отец концентрируется на работе. За тем, как Андрей, возможно, неосознанно, использует ману для лучшей реакции в играх. И, возможно… осторожно попробовать самому. Не манипулировать чем-то, а просто попытаться «нащупать» то самое поле внутри себя. Ту самую «силу», которая была у всех здесь. Я встал и потянулся, чувствуя, как напрягаются мышцы спины — те самые, улучшенные на 15-20%. По крайней мере, физически я уже был на правильном пути. Оставалось самое сложное — догнать их в том, что было для них так же естественно, как дыхание. Продолжение следует.....