Призрачный Исход

Прошёл месяц. Месяц тренеровок, разборок, сборок, бесконечного сканирования системы и наблюдения за другими. Я стал призраком в системе АТЛАС — незаметным, эффективным, почти идеальным новобранцем. Мои физические показатели подросли, навык «Оружейное дело» достиг пятого уровня. Но главное — я выведал у Грома (точнее, он сам ляпнул в момент раздражения) его собственный, уникальный навык. «Усиленная сборка: любое оружие или устройство, собранное им, получает +50% к эффективности, надёжности или скрытности (в зависимости от типа)». Это был не просто талант. Это была сверхспособность уровня артефакта. Пистолет, собранный его руками, бил точнее и дальше. Затвор работал без осечек даже в грязи. Оптический прицел не сбивался от ударов. Объясняло, почему один человек считается бесценным активом и отвечает за арсенал целого сектора. Для меня это открывало дикие перспективы. Пока это было лишь знанием, закладкой на будущее. Те ребята, что прибыли со мной в эту подземную тюрьму-школу, окончательно «отошли». Препараты, психологическая обработка, режим — всё сделало своё. Они теперь весело болтали в столовой, соревновались на тренажёрах, обсуждали будущие «миссии» и «звания». Они не помнили своего прошлого. Для них жизнь началась здесь. Они были чистыми листами, на которые АТЛАС уже нанес первые, яркие штрихи своей идеологии. А я? Я был пятном на этом листе. Несмываемым. Поэтому я снова пришёл к Грому. К своему ворчливому «папочке», единственному источнику не только знаний об оружии, но и крупиц правды в этом море лжи. Он встретил меня как всегда — не глядя, бурча что-то под нос о «назойливых мухах». Но на столе уже лежал не учебный «Скорпион», а другой пистолет. Более компактный, с характерным утолщением ствола — интегрированным глушителем. — На, — бросил он, не отрываясь от чистки какого-то оптического модуля. — «Тишина-М5». Полуавтомат, дозвуковые патроны, глушитель встроенный. Для тихих дел в тесных помещениях. Чуешь разницу? Я взял оружие. Оно было… легче. Значительно. — Другой металл? — спросил я, взвешивая пистолет на ладони. — Композит, — коротко отрезал Гром. — Кевларово-карбоновый сплав с мана-проводящими прожилками. Легче стали на 40%, прочнее — на 15. Дороже в производстве, конечно. Но для элитных групп — самое то. Я уже собирался начать привычный ритуал разборки, как Гром вдруг резко поднял голову. Его лицо, обычно вечно недовольное или сосредоточенное, стало… напряжённым. Он отложил тряпку, прислушался к чему-то, чего я не слышал — возможно, к сообщению по внутренней связи, которое шло прямо на имплант. — Чёрт, — тихо выругался он. — Чёрт, чёрт, чёрт. — Что? — спросил я, насторожившись. Гром посмотрел на меня, и в его глазах я увидел то, чего не видел раньше — не злость, не досаду, а настоящую, леденящую тревогу. По его могучим, покрытым татуировками предплечьям пробежали мурашки. — Инспекция, — прошипел он так тихо, что я едва расслышал. — Высшая. Сам босс. С семьёй. С дочерью. Жена. Весь цирк с конями спустится с верхних уровней. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть напряжение. — Всю неделю будут тут. Смотреть, как их «инвестиции» растут. Проверять всё — от чистоты сортиров до состояния арсенала. И людей. Особенно людей. Он посмотрел на меня прямо, и его взгляд стал острым, как отвёртка. — Ты. В день визита — сиди в своей камере. Будь как все. Пустой, послушный, предсказуемый. Никаких лишних движений. Никаких вопросов. Никаких… «папочек». Понял? Если они заметят в тебе хоть искру того, что я иногда вижу… тебя не станет. И меня, скорее всего, тоже. Я молча кивнул. Внутри всё сжалось в холодный ком. «Босс корпорации». Тот, кто стоял за всем этим. Кто превращал детей в солдат, а людей — в ресурс. Он придёт сюда. Сюда, в наше подземное логово. А мне что? Мне, вроде бы, нечего бояться. Я был пустым. Я был никем. Я был идеальным продуктом их системы. Но когда я посмотрел на мурашки на руках Грома, на его белеющее лицо, я понял: бояться есть чего. Если даже он, крепкий, циничный оружейник, которого не пугает разъярённый генерал, дрожит перед этим «боссом»… то что будет с нами? С теми, кто и так уже почти не люди? Я медленно положил пистолет «Тишина-М5» обратно на стол. — А они… они часто приезжают? — тихо спросил я. Гром горько усмехнулся. — Раз в несколько лет. Когда хотят убедиться, что их завод по производству пушечного мяса работает как часы. Последний раз… — он замолчал, и его взгляд стал далёким, — последний раз после их визита целую группу «нестабильных образцов» списали. На утилизацию. Слово «утилизация» повисло в воздухе, тяжёлое и липкое, как кровь. — Я понял, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, пусто, идеально. — Буду как все. Гром кивнул, но его взгляд говорил: «Ты не как все. И в этом проблема». Я вышел из оружейной, но на этот раз не с ощущением тихой победы или странной теплоты. Я вышел с ледяным камнем в груди. Скоро здесь будет хозяин. И он придёт проверять свою собственность. А я был бракованной единицей. Скрытой, но бракованной. И мне нужно было стать самым незаметным, самым серым, самым пустым винтиком в этой гигантской машине. Хотя бы на время визита. Потому что если меня найдут… меня «утилизируют». А заодно, возможно, и моего ворчливого «папочку», который знал слишком много и позволял себе слишком многое. [Получена критическая информация: Предстоящий визит высшего руководства АТЛАС. Уровень угрозы: экстремальный.] [Новая приоритетная задача: Полная имитация лояльного, обработанного новобранца на время визита. Нулевая активность, нулевые вопросы, нулевые отклонения от нормы.] [Второстепенная задача: Наблюдение за «боссом» и его семьёй. Сбор данных о слабостях и целях высшего руководства.] Игра в прятки только что перешла на новый, смертельно опасный уровень. Теперь нужно было спрятаться не от камер и охранников. А от самого дьявола, который придумал этот ад. ....... Я посмотрел на Грома, на его побелевшие костяшки, сжимающие тряпку, и медленно покачал головой. — А может, их просто куда-то переправили? — сказал я спокойно, разбирая взглядом «Тишину-М5» на составляющие. — Вот и всё. В другое место. Гром поднял на меня взгляд, в котором тревога сменилась недоумением. — Что? — Ну подумай, — продолжил я, моим голосом заговорил не ребёнок, а холодный, отстранённый логик. — Зачем их списывать? Тем более — целую партию. Это неэффективно. Мы — инвестиция, как ты сам сказал. Ресурсы вложены: еда, лекарства, тренировки, препараты. Просто так «утилизировать» работоспособные активы — это брак в планировании. Даже АТЛАС на такое не способен, если хочет оставаться на плаву. Я взял магазин пистолета, потрогал пружину подавателя, делая вид, что просто изучаю, но мысли текли чётко. — А вот перевести в другое место — логично. Скажем, на периферийный объект, где требования ниже. Или в рабочий батальон. Или… — я сделал паузу, глядя на него, — …или отдать на «практику» старшим курсам. Чтобы те, кто уже прошёл обработку, имел кого-то ниже себя. Чтобы была иерархия. Чтобы старшие могли самоутверждаться, издеваясь над младшими. Это же классика таких систем. Я развёл руками, совершенно безучастно. — Если не будет младших — старшим будет скучно. Дисциплина рухнет. Нужна постоянная гонка, конкуренция, возможность выместить агрессию на тех, кто слабее. Так что, скорее всего, ту группу не списали. Её перевели. В другое крыло. Или на другой уровень. Где они теперь — живые учебные пособия для тех, кто уже почти солдаты. Гром слушал, не перебивая. Его тревога понемногу таяла, сменяясь сначала изумлением, а потом — мрачным, циничным одобрением. Он медленно кивнул, потирая бороду. — Чёрт… — пробормотал он. — Чёрт возьми, пацан. Ты… ты думаешь как старый лагерный крыса. Точнее, как их штабной планёр, который раскладывает людей по полочкам. Он вздохнул, и напряжение в его плечах наконец ослабло. — Возможно, ты и прав. Не списали, а перевели. Но от этого не легче. Потому что если их перевели… значит, и тебя могут перевести. Не убьют, нет. Сделают… подопытным кроликом для продвинутых курсов. Или живым манекеном на занятиях по «усмирению». И тогда твоя жизнь превратится в такой ад, по сравнению с которым нынешняя казарма — курорт. Он посмотрел на меня уже без паники, но с тяжелой, усталой серьезностью. — Так что мой совет остаётся в силе. На визите — будь серой мышью. Незаметной, скучной, идеальной. Не дай им повода подумать, что ты можешь быть хоть сколько-то полезен где-то ещё, кроме как на общей программе. Потому что если они заметят в тебе потенциал… они найдут, куда его приложить. И это место тебе не понравится. Я кивнул, принимая его логику. Он был прав. Даже если «списание» было просто переводом, рисковать было нельзя. Нужно было оставаться в тени. — Понял, — сказал я коротко. — Серая мышь. — Вот именно, — Гром хмыкнул, и в его глазах мелькнул привычный, ворчливый огонёк. — А теперь давай разбирай эту «Тишину». Покажи, как серая мышь справляется с оружием для элитных убийц. Интересно посмотреть. Я взял пистолет, и пальцы сами нашли первую защёлку. В голове, поверх механических действий, работал анализ. «Босс приедет с семьёй. С женой и дочерью. Значит, хочет показать им «успехи». Значит, будет искать не проблемы, а достижения. Значит, нужно быть не просто серым — нужно быть слегка успешным, но в рамках нормы. Идеальным винтиком, которым можно похвастаться». Это была новая задача. Более тонкая. Но и более интересная. [Задача обновлена: Во время визита руководства демонстрировать «успешное усвоение базовой программы» — хорошие, но не выдающиеся результаты, полную лояльность и нулевую индивидуальность.] [Дополнительная цель: Зафиксировать внешность, манеры и возможные слабости «босса» и членов его семьи. Данные могут пригодиться в будущем.] Я разобрал «Тишину-М5» до последнего винтика. Гром наблюдал, и в углу его рта дрогнуло нечто, похожее на одобрение. — Не так уж ты и серая, мышь, — пробормотал он себе под нос. — Серая, но с зубами. И в этом была правда. Я был мышью в лабиринте гигантской, смертоносной машины. Но у этой мыши были зубы. И память. И система, которая тихо считала очки, готовясь к тому дню, когда зубам найдётся применение. ....... Я перестал разбирать пистолет и посмотрел на Грома прямо. — Да кому я нужен? — переспросил я, и в моём голосе звучала не детская обида, а холодная констатация факта. — Я — один из сотен. Пока я делаю то, что от меня ждут, и не выделяюсь — я неинтересен. Нестандартно мыслить — это хорошо. Главное — просто это не показывать. Я снова взялся за затворную задержку. Мои мысли были не о дочери босса, а о том, сколько очков даст разборка этого нового пистолета, и как бы незаметно проверить прочность композитного сплава на изгиб. — А, кстати… сколько их дочери? — спросил я просто из вежливости, чтобы поддержать разговор, не отрывая взгляда от механизма. Гром, всё ещё обдумывавший мои предыдущие слова, ответил на автомате, вытирая пыль с оптики: — Тоже пять, кажется. Маленькая принцесса, говорят. Её всё сюда таскают, чтобы с пелёнок вникала в «семейный бизнес». Пять лет. Ровесница. Я мысленно пожал плечами. Ну и что? Лиза была ровесницей, и это привело к новогоднему приглашению, а потом — к падению с моста и этому аду. Возраст ничего не значил. Значение имели власть, система и выживание. — Понятно, — пробормотал я, полностью сосредоточившись на том, чтобы вынуть ударник, не повредив микроскопическую пружину. Мне было абсолютно всё равно, сколько лет дочке босса. Это был просто ещё один факт в копилку данных, не более значимый, чем калибр патрона или тип сплава. Гром посмотрел на меня, ожидая, возможно, какого-то продолжения — удивления, страха, расчёта. Но я просто разбирал пистолет, мое лицо было пустым и сосредоточенным. — И? — наконец спросил он, не выдержав. — И что? — переспросил я, поднимая на него взгляд. — Ей пять. Мне пять. В столовой нас таких два десятка. Что это меняет? Гром открыл рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл и фыркнул — на этот раз с оттенком странного облегчения. — Да… пожалуй, ничего и не меняет. Забей. Просто знай, что будет ребёнок. Может, будут показывать вашу группу. Веди себя как обычно. — Как серая мышь, — подтвердил я, возвращаясь к разборке. — Именно. И всё. Тема была исчерпана. Для Грома дочь босса была источником тревоги и сложностей. Для меня — просто ещё одной переменной в уравнении, значение которой стремилось к нулю. Моя задача была не выстраивать связи с наследницей империи. Моя задача была выжить, накопить очки, изучить систему и найти слабые места. Всё остальное — шум. Я разобрал «Тишину-М5» до винтика, собрал обратно, получил свои +10 очков и отложил пистолет. В голове уже крутился вопрос, сколько очков стоит чертёж простого глушителя, если этот встроенный такой эффективный. Дочь босса? Пусть себе приезжает. Лишь бы не мешала процессу. ........ Я разобрал «Тишину-М5» до винтика, собрал обратно, получил свои +10 очков и поставил пистолет на стол перед Громом. — И, кстати, — добавил я, уже поворачиваясь к выходу, — пружину выбрасывателя поменяй. Она ослабла на 0,3 миллиметра. Через сотню выстрелов начнутся задержки. Гром замер. Его пальцы, только что протянувшиеся за пистолетом, зависли в воздухе. Он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах было не удивление, а что-то вроде… профессионального шока, смешанного с диким уважением. — Как ты… — он не договорил, схватил пистолет, быстрым движением снял затвор и пристально посмотрел на маленькую, неприметную пружинку. Он не измерял её. Ему не нужно было. Его опыт, его навык «Усиленная сборка» уже шептали ему то же самое — что-то не так. А теперь этот пацан, который должен думать только о каше и игрушках, подтвердил это с точностью до десятой доли миллиметра. — Чёрт… — выдохнул он на этот раз без злости, почти с восхищением. — Ладно. Заменю. Я не стал комментировать. Просто кивнул и вышел из оружейной, оставив его разглядывать злополучную пружинку. Возвращаясь по длинным, безликим коридорам в свою камеру-квартирку, я чувствовал не страх перед визитом босса, а скорее… холодное любопытство. Я сделал всё, что мог. Прокачал навыки, накопил немного очков, заручился нейтралитетом (а может, и чем-то большим) Грома. Теперь оставалось только ждать и наблюдать. Моя «квартирка» встретила меня стерильным холодом и монотонным гулом вентиляции. Я сел на край кровати-ниши, вызвал интерфейс Системы. 450 очков. Капля в море. Но капля, которую я заработал сам. В этом мире, где всё отняли, это было что-то. Я откинулся на подушку, глядя в чёрный потолок. Через несколько дней здесь будет хозяин этого ада. С женой. С дочерью-ровесницей, которой было абсолютно наплевать на меня, как и мне на неё. «Пусть приезжает, — подумал я, закрывая глаза. — Посмотрим, что он собой представляет. Всякая система имеет слабые точки. Даже у босса. Особенно у босса». И с этой мыслью, холодной и расчётливой, я позволил себе погрузиться в короткий, чуткий сон солдата, всегда готового проснуться по первому сигналу тревоги. ........ Так прошла ещё неделя. Я совсем забыл о приезде «главной семьи» АТЛАС. Мысли были заняты очками, чертежами и анализом патрульных маршрутов охраны. Я как обычно пошёл к Грому, прихватив из столовой два пакетика терпкого чая (который он ворчал, что ему нравится), два бутерброда с синтетической ветчиной и, на удачу, потрёпанный учебник по тактике малых групп, найденный в утиле. Войдя в оружейную, я сразу почуял неладное. Тишина. Не та, рабочая, наполненная лёгким звоном металла и ворчанием, а абсолютная, пустая. Грома не было за стойкой. Не было слышно привычного шороха тряпки или скрежета инструментов. «На совещании? Или по вызову?» — мелькнула мысль. Я пожал плечами, подошёл к его столу и поставил своё подношение с чаем и бутербродами рядом с вечно грязной кружкой. Потом, за неимением лучшего занятия, уселся на его стул (он скрипнул протестом) и начал медленно крутиться, листая учебник и обдумывая, нельзя ли где-то в системе найти схему вентиляции. И вдруг я услышал звук. Лёгкий, почти неслышный. Не шаги. Скорее… шорох ткани и тихое, прерывистое дыхание. Я резко остановил вращение стула. В дальнем углу оружейной, между стеллажом с оптикой и ящиком для утиля, стояла девочка. У неё были волосы цвета молочного стекла — белые, почти прозрачные, аккуратно собранные в два коротких хвостика. Но прядь у левого виска была… ярко-алой, как свежая кровь. Контраст был настолько резким, что на секунду сбивал с толку. Она была одета в ту же самую форму стажёров АТЛАС, что и все мы — чёрная толстовка, серые штаны. Но на ней она сидела как-то иначе — слишком чисто, слишком… ненадёванно. Её лицо было бледным, с тонкими, чёткими чертами. Взгляд больших, светло-серых глаз был устремлён куда-то в пространство перед собой. Она не выглядела испуганной. Скорее… осторожной. Как дикий зверёк, который замер, почуяв присутствие. В её позе не было детской суеты, только сосредоточенная неподвижность. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Она не двигалась. Я тоже. «Девочка, — наконец нарушил я тишину, мой голос прозвучал ровно и спокойно, без детских интонаций. — Ты потерялась?» Она медленно перевела на меня взгляд. Её глаза были как два осколка льда — чистые, пустые. — Нет, — ответила она тихо, но чётко. Голосок был тонким, но без дрожи. — Я не потерялась. Я жду. — Кого? — спросил я, больше из вежливости, чем из интереса. — Мастера Грома. Он должен проверить моё устройство. Она не сказала «папу» или «охрану». Она сказала «Мастера Грома». Значит, знает, кто он. Значит, ей говорили, куда идти. Значит, она не просто забрела. Может, дочь какого-то другого мастера или инженера? Неважно. Я кивнул, возвращаясь к учебнику. — Он, видимо, задержался. Можешь подождать тут. Я сделал вид, что погрузился в чтение, но краем глаза наблюдал за ней. Она не подошла ближе. Не стала рассматривать оружие, что было странно — большинство детей тут хоть краем глаза, но глазели на блестящие стволы. Она просто стояла, совершенно неподвижно, будто её поставили в угол и забыли. Только её глаза изредка, почти незаметно, скользили по стеллажам, по моему лицу, по учебнику у меня в руках. Не с любопытством. С оценкой. Холодной, безэмоциональной. Мне стало немного не по себе. Не от страха. От ощущения, что на меня смотрит не ребёнок, а очень маленький, очень аккуратный сканер. Я отвёл взгляд, сделав вид, что углубился в схему патрулирования. «Что за устройство?» — спросил я, чтобы разрядить тишину, не поднимая головы. — Защитное, — коротко ответила она. — Отец сказал, оно должно быть идеально. «Отец». Значит, всё-таки чей-то ребёнок из персонала. Логично. Многие здесь живут семьями на верхних уровнях. — Понятно, — пробормотал я и замолчал. Мы ждали в тишине. Она — стоя. Я — крутясь на стуле и листая страницы. Мы были двумя островками в море металла и безмолвия. Я не знал, кто она. И мне, в общем-то, было всё равно. Просто ещё один обитатель этого подземного мира. Странный, тихий, с красной прядью в белых волосах. Не более того. ........ Тишина становилась густой, давящей. Девочка не издавала ни звука, просто стояла, будто вкопанная. Ждать Грома в такой атмосфере было пыткой. Нужно было занять руки. И мысли. Я вздохнул, отложил учебник и потянулся к стойке, где всегда лежали тренировочные образцы. На этот раз моей рукой сам собой оказался привычный «Скорпион-М7». Безо всякой цели, чисто от скуки и чтобы унять внутреннее напряжение, я начал его разбирать. Движения были отточены до автоматизма. Ловко, почти не глядя, я снял магазин, отстегнул затворную задержку, вынул затворную группу. Детали легли на ткань мягким, отлаженным стуком. Это был не труд, а медитация. Ритуал, в котором тонули ненужные мысли. Я чувствовал на себе её взгляд. Тот самый, холодный, оценивающий. Но теперь в нём появилась едва уловимая искра — не удивления, а… интереса к процессу. Она следила за движением моих пальцев так же пристально, как следила до этого за неподвижными стеллажами. Я не стал ускорять или замедлять темп. Просто делал своё дело. Разобрал до последней пружинки. Потом, не делая паузы, начал собирать обратно. Пальцы сами находили нужные детали, вкручивали оси, защёлкивали фиксаторы. Весь процесс занял меньше двух минут. Завершив сборку, я проверил затвор — он плавно ушёл вперёд с характерным щелчком. Я поставил пистолет на стол. И тут, не планируя того, я потянулся за вторым — тем самым «Тишиной-М5» с композитным корпусом. Просто чтобы сравнить ощущения. Разобрал и его, ещё быстрее, находя в новой конструкции знакомые узлы и незнакомые композитные защёлки. Собрал. Поставил рядом с первым. В оружейной стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким щелчком металла и моим ровным дыханием. Я даже не посмотрел на девочку. Просто уставился на два собранных пистолета, думая о том, что у «Тишины» всё-таки лучше баланс. И тогда раздался её голос. Тонкий, ровный, без интонаций, но теперь в нём чувствовалась не просто констатация, а вопрос. — Ты часто это делаешь? Я наконец поднял на неё взгляд. Она всё так же стояла в углу, но её поза стала чуть менее скованной. Глаза были прикованы не ко мне, а к пистолетам на столе. — Когда скучно, — пожал я плечами, как бы говоря «а что ещё тут делать?». — Тебя научили? — Научился сам. Смотрю, как Мастер Гром делает. Пробую. Она кивнула, один короткий, чёткий кивок, будто занося эту информацию в какую-то внутреннюю картотеку. — Быстро, — констатировала она. — И без ошибок. Я видела, как тренируются старшие. Они делают медленнее. И роняют детали. В её голосе не было ни похвалы, ни осуждения. Просто факт. Но этот факт она заметила. И посчитала нужным озвучить. — Старшие думают о другом, — отмахнулся я, снова беря «Скорпион», чтобы разобрать его ещё раз, уже просто для того, чтобы не сидеть без дела. — Им важно стрелять. А не разбирать. — А тебе? — спросила она, и теперь её взгляд упёрся прямо в меня. — Тебе что важно? Вопрос застал врасплох. Глупый, детский вопрос. Но заданный с такой холодной, аналитической серьёзностью, что он звучал как допрос. Я на секунду замер, потом пожал плечами, избегая прямого ответа. — Важно не скучать. И делать то, что получается. Она снова кивнула, как будто мой ответ её удовлетворил или, по крайней мере, был занесён в ту же картотеку. Потом её взгляд скользнул на дверь, и в её осанке появилась лёгкая, почти незаметная готовность — она услышала шаги раньше меня. Через секунду в оружейную, тяжело дыша и что-то бурча под нос про «дурацкие планерки», ввалился Гром. Он на ходу скидывал с плеч форменную куртку и только потом заметил нас. Его взгляд перебежал с меня (сидящего с разобранным пистолетом) на девочку в углу. И на его лице мелькнуло нечто, среднее между изумлением и паникой, которую он мгновенно подавил, превратив в суровую официальность. — Ты… — он кашлянул, обращаясь к девочке. — Ты уже здесь. Извини, задержали. Устройство принесла? — Да, — она вынула из кармана небольшой, плоский предмет, похожий на браслет или миниатюрный щит. — Отец велел передать. И проверить. Гром осторожно взял устройство, кивнул. — Сделаю. Иди, я тебя позову, когда будет готово. Девочка кивнула, повернулась и, не сказав больше ни слова, бесшумно вышла из оружейной. Она даже не взглянула на меня на прощание. Как только дверь закрылась, Гром обрушился на меня. — Ты чего тут устроил, цирк?! — зашипел он, но в его шипении был не гнев, а паника. — Ты знаешь, кто это была?! Я посмотрел на него спокойно. — Девочка. Ждала тебя. Сказала, что её отец велел проверить устройство. Гром закатил глаза к потолку, словно взывая к небесам. — Это была ДОЧЬ БОССА, ты маленький идиот! Вице-президент АТЛАС по безопасности! Его кровь с молоком наследница! И ты тут перед ней пистолеты крутил, как фокусник! Я пожал плечами. Мне и правда было всё равно. — Ну и что? Я ничего не сделал. Просто разбирал, чтобы время убить. Она спросила — я ответил. Всё. Гром смотрел на меня несколько секунд, потом его лицо смягчилось. Он тяжело вздохнул. — Ладно. Сделал. Не сделал. Главное — она ушла. И, кажется, не вызвала охрану, чтобы тебя пристрелить за несанкционированное обращение с имуществом. — Он посмотрел на два собранных пистолета на столе. — Хотя… она заметила, что ты быстр. И без ошибок. Это… может быть и хорошо, и плохо. — Хорошо? — переспросил я. — Потому что если она запомнит тебя как «того, кто ловко собирает оружие», а не как «того, кто совал нос не в своё дело», то, возможно, когда она будет тут главной, ей понадобится толковый оружейник. А не просто серая мышь. Он провёл рукой по лицу. — Чёрт. Какие мыши? Какие оружейники? Ладно. Забудь. Просто в следующий раз, если увидишь тут кого-то, кроме меня, — сиди тихо и не двигайся. Как гриб. Понял? — Понял, — сказал я, хотя понял другое. Сегодняшняя встреча была случайностью. Но она могла иметь последствия. Не сейчас. А в будущем. И эти последствия могли быть разными. Оставалось только ждать и продолжать делать то, что я делал — выживать, копить очки и оттачивать навыки. Даже если случайными зрителями оказывались наследницы преступных империй. ......... Я взял свои вещи — учебник и пустые пакеты из-под еды — и пошёл в свою камеру. Выходя из оружейной, я на мгновение почувствовал на спине взгляд. Тот самый, холодный, оценивающий. Я не обернулся. Просто продолжил идти, заставив шаги быть чуть более расслабленными, чуть более «детскими». Да кто угодно может смотреть из простого интереса, — подумал я, но внутри всё же насторожился. Система молчала. Никаких предупреждений о скрытом наблюдении. Значит, либо следили без технологий (просто глазами), либо уровень скрытности слежки был выше порога её чувствительности. В любом случае — параноидальная осторожность не повредит. Дойдя до своей маленькой квартирки на 5-м «этаже» этого подземного лабиринта, я зашёл внутрь, закрыл дверь (лёгкий щелчок магнитного замка) и только собрался свалиться на кровать, чтобы обдумать странную встречу, как… Тук-тук. Тихий, но отчётливый стук в дверь. Не настойчивый, не громкий. Просто… констатация: «Я здесь». Лёд пробежал по спине. Никто никогда не стучал в мою дверь. Никто. Инструкторы вызывали через панель. Охранники входили без предупреждения. Другие дети не знали, где я живу, да и не интересовались. Я медленно подошёл к двери, отключил магнитный замок (глупо было бы не открыть) и потянул её на себя. В проёме стояла она. Та самая девочка с белыми волосами и алой прядью. Она была одна. Ни охраны, ни слуг, ни даже тени Грома за её спиной. Она просто стояла там, в тускло освещённом коридоре, в своей слишком чистой форме, и смотрела на меня теми же ледяными, аналитическими глазами. Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд. Она первая нарушила тишину. — Ты живёшь здесь? — спросила она. Её голос был таким же ровным, как и в оружейной. Ни тени смущения от того, что она пришла в чужую камеру без приглашения. — Да, — ответил я, не двигаясь с места, не приглашая войти. — Это моя комната. — Она маленькая, — констатировала она, бросив быстрый взгляд через мое плечо внутрь, охватывая взглядом всё пространство за пару секунд. — Всем новичкам такие. Она кивнула, как будто это было важным техническим параметром, который она только что занесла в свои записи. — Меня зовут Айрин, — сказала она вдруг. Не «меня называют», не «моё имя». А «меня зовут». Как будто представлялась равному, а не говорила с подопытным образцом. Я молчал, не зная, что ответить. Сказать своё имя? В системе АТЛАС у меня был номер — 000. Но у меня было и настоящее имя. Давать его ей было опасно. Но и молчать — тоже. Она, кажется, не ждала ответа. Её взгляд скользнул по моим рукам. — Ты показал навык, — заявила она. — Разбор-сборка оружия. Это полезный навык. У тебя есть другие? Вопрос был задан с такой прямой, почти научной любознательностью, что даже у меня, привыкшего ко всему, внутри всё сжалось. Она пришла не просто так. Она пришла проверить. Заинтересовалась «образцом», который не вписывался в стандартные рамки. — Я умею делать то, чему меня здесь учат, — уклончиво ответил я, делая шаг назад, намекая, что разговор окончен. — Всё остальное — неважно. Она не уходила. Её глаза сузились на долю секунды, будто она анализировала мой ответ, сравнивая его с тем, что видела в оружейной. — Мой отец говорит, что всё важно, — произнесла она тихо. — Даже то, что кажется неважным. Особенно — то, что кажется неважным. Потому что это может быть слабостью. Или преимуществом. Она сделала паузу, и в её взгляде впервые появилось нечто, отдалённо напоминающее интерес, выходящий за рамки простого анализа. — Я буду наблюдать за тобой. И, развернувшись, она ушла так же бесшумно, как и появилась, оставив меня стоять в открытом дверном проёме, с холодным комом в груди и одной ясной мыслью в голове. Я только что привлёк внимание самой опасной личности в этом комплексе. Не босса. Его наследницы. Девочки, которая смотрела на мир как на схему, а на людей — как на детали, которые могут быть «полезными» или «слабыми». Я медленно закрыл дверь, щёлкнул замком и прислонился к холодной поверхности. Система наконец выдала сообщение, но не то, которого я ожидал: [Внешнее взаимодействие зафиксировано: контакт с субъектом «Айрин» (предположительно, высокий статус).] [Поведение субъекта: аналитическое, целенаправленное. Уровень угрозы: неопределённый (не враждебный, но непредсказуемый).] [Рекомендация: Повысить осторожность. Любое дальнейшее взаимодействие должно быть тщательно взвешено. Субъект может обладать повышенными полномочиями для наблюдения и проверки.] «Наблюдать за тобой». Эти слова висели в воздухе камеры, тяжелее любого оружия, что я разбирал. Гром боялся босса. А я, сам того не желая, заинтересовал того, кто, возможно, однажды станет боссом. И её методы «наблюдения» могли быть куда более пристальными, чем у любого надзирателя. Игра стала ещё сложнее. И игроков прибавилось. Продолжение следует.....