Метка

Офис Джейн Уилсона находился на одном из верхних этажей стеклянной башни в центре города. Вид из панорамного окна внушал трепет: весь Лос-Анджелес лежал как на ладони, игрушечный и покорный. Аврора сидела в кресле из чёрной кожи, глядя не на город, а на своё отражение в тонированном стекле. Она казалась себе чужой. — Мисс Картер, вы просто созданы для большого экрана, — голос Джейна Уилсона вернул её в комнату. Он был гладким и прохладным, но она не могла сказать, что ей это не нравилось. — Ваши выступления, ваш образ — это то, что сейчас нужно. Особенно после того удачного вечера, где вам посчастливилось спеть дуэтом на одной сцене с Майклом. — Спасибо, — автоматически сказала Аврора. Её собственный голос прозвучал глухо, как будто доносился из-за толстого стекла. — Мы предлагаем стандартный контракт для начинающих артистов с большим потенциалом, — Уилсон подвинул стопку бумаг. — Три альбома. Гастроли. Полный промо-пакет. Конечно, с учётом вашего юного возраста, все финансовые вопросы будут проходить через попечителя… скорее всего, через ваших родителей. Аврора представила, как мать ставит свою подпись на контракте и едва сдержала нервный смешок. Элейн Картер теперь видела в ней не дочь, а девочку, которая обеспечивает из семью. — Мне нужно время, чтобы всё изучить, — сказала она, глядя на строки мелкого шрифта, которые расплывались перед глазами. Музыка, мечты, сцена… всё это дурманило разум. Но готова ли она была пожертвовать своей личной жизнью ради этого? — Конечно, конечно, — Уилсон кивнул, — Но, знаете… не затягивайте. Интерес публики — вещь изменчивая. Особенно когда ты еще совсем молода. — Он откинулся на спинку кресла. — Кстати, передавайте привет Майклу. Слышал, он оказал вам неоценимую услугу. Хорошие связи — огромная привелегия и успех в нашем деле. Выходя из здания, она оказалась лицом к лицу с суровым январским солнцем, ярким настолько, что оно ослепляло. Мир вокруг мерцал, размывался и исчезал. Разум отказывался воспринимать реальность, мысли хаотично кружились, ища выхода, и ноги, подчиняясь какому-то внутреннему инстинкту, привели её в старый городской парк возле реки. Здесь царила особая атмосфера покоя, запах сырой земли и увядших листьев создавал ощущение полного отрешения от внешнего мира. Парк оказался практически пустынным, и лишь редкие фигуры нарушали гармонию одиночества. Медленно идя вдоль узких тропинок, устланных мелким щебнем, Аврора рассеянно смотрела на прохожих, отмечая мимолетные взгляды и движения. Вдруг впереди, на дальнем конце дорожки, привлекла внимание одна странная фигура. Уединённая, согнутая наполовину, слегка растрёпанная, она сидела неподвижно, устремив взор вдаль. Проглядывали знакомые черты лица, дрожащие пряди рыжеватых волос выглядывали из-под старой шапочки... Сердце девушки сжалось от внезапного ощущения узнавания. Однако чувство уверенности росло, сердце билось всё быстрее и сильнее, пока она осторожно приближалась. — Элиас? — шепотом спросила она, боясь услышать отрицательный ответ. Парень вздрогнул, повернувшись к ней с выражением усталости и печали на лице. Именно он, бледный, исхудалый, окружённый чёрными тенями, глубокими морщинами, источающими бесконечную слабость и опустошение, сидел на скамье. Тем не менее, в глазах появился проблеск надежды, даже улыбка мелькнула на губах. — Привет, Рори, — прозвучал еле различимый голос, чуть охрипший, полный грустной теплоты. — Я знал, что однажды ты вернёшься сюда. Она присела рядом, ощущая неловкость и растерянность. По-прежнему не зная, что сказать, как выразить всю глубину чувств, испытываемых ею в этот миг. Взгляд остановился на руках, нервно сцепленных в замок, стараясь отвлечься от нахлынувшей грусти. — Мне страшно, — вырвалось неожиданно. Голос дрогнул, сдавленный отчаянием и неуверенностью. — Постоянно боюсь, каждое мгновение. — Знаю, — откликнулся Элиас уверенно. — Но я с тобой и всегда тебя поддержу, помни об этом. — Будешь приходить сюда иногда? — спросила она наконец, найдя в себе силы прервать затянувшуюся паузу. — Наверное, да, — ответил Элиас задумчиво, вновь обращая взгляд к реке. — Когда станет совсем тяжело, возвращайся сюда. Здесь тихо, никто не спросит тебя, почему ты плачешь или зачем пришёл. Только-только стихнувшие эмоции опять захлестнули девушку волной тревоги и волнения. Непонятное тепло поднялось от кисти вверх, стремительно распространяясь по телу, заполняя каждую клеточку своей таинственной энергией. Перед глазами вспыхивали яркие искры света, а сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть наружу. Подняв голову, она увидела знакомую фигуру, приближающуюся к ним со стороны аллеи. Мужчина в скромной куртке и простых солнечных очках размеренным шагом направлялся прямо к их месту отдыха. Казалось, он вовсе не спешил, наслаждался прогулкой, однако каждый шаг приближал его к скамейке неумолимо быстро. Элиас заметил её напряжение, мгновенно отреагировав на перемену настроения подруги. — Рори, что произошло? — обеспокоенный голос прозвучал резче обычного, исполненный заботой и тревожным любопытством. Она открыла рот, собираясь объяснить происходящее, но тут внезапно яркий луч солнца осветил лицо мужчины, показывая истинное лицо своего владельца. Это был тот самый мужчина, которого она видела ранее, только уже с обеспокоенным лицом. Майкл Джексон был буквально в паре шагов от скамьи, пристально всматриваясь в неё проницательным взглядом. Майкл снял очки, и его лицо было не таким, как на сцене или в больнице. Оно было открытым, почти мальчишеским, с тенью беспокойства в тёмных глазах. За несколько шагов до скамейки он неожиданно ускорился, почти припрыгнул к ней, как будто не мог сдержать нетерпения. — Аврора... — вскрикнул он слегка хриплым от страха голосом. Она инстинктивно встала, и в следующее мгновение он уже обнял её. Объятие было не светским, не осторожным. Оно было крепким. Майкл сжимал ее так, что хрустнули косточки, а дыхание перехватило. Он был выше, и она на миг утонула в запахе его кожи, в перемешку с тонким ароматом цитрусового парфюма. — Я не мог тебя найти, — проговорил он быстро, шепотом у неё над ухом. — Нигде. Мои люди звонили, искали тебя по всему городу... Как только мне сообщили что ты здесь, я... — Он не договорил, но в его голосе слышалось неподдельное беспокойство. Потом он как будто очнулся. Его тело напряглось, и он резко, неловко, отпрянул, разомкнув объятия. Но его руки не отпустили её полностью — они остались на её плечах, тёплые и тяжёлые. На его щеках выступил лёгкий румянец, а взгляд отшатнулся куда-то в сторону, к оголённым ветвям клёна. — Прости, — пробормотал он, и его пальцы слегка сжали её плечи, будто проверяя, что она настоящая, прежде чем окончательно отпустить. — Я просто… рад, что ты в порядке. Он выпустил её из рук окончательно, засунув свои в карманы куртки. В его движениях была какая-то смущённая угловатость подростка, сильно контрастирующая с его сценической лёгкостью. Он стоял перед ней, и между ними висело это странное, наэлектризованное молчание. И только сейчас, кажется, он заметил Элиаса, неподвижно сидящего на скамейке и наблюдающего за этой сценой с умиляющимся взглядом. — Оу, Элиас.. Извини, что не поздоровался. Как твои дела? — спросил Майкл, и так видя что его самочувствие оставляет желать лучшего. — Неплохо, пью таблетки которые мне назначили, и потихоньку прихожу в себя. И, спасибо за все что вы сделали, это очень много значит для нас. — Я рад был помочь, — он взглянул на наручные часы, и вздохнул, — Оу, Рори, Элиас... мне пора. Я пришел к вам без охраны, а это значит что есть огромные риски нападения сумасшедших фанаток. Пока мое местоположение не стало публичным, нужно поскорее уйти. Рад был увидеться, до встречи. Майкл растворялся в дали серых деревьев. Аврора смотрела на него, пока он не пропал совсем. *** Июнь 1977. Воздух был густым от напряжения и запаха перегретого оборудования. Майкл сидел на диване в углу с прикрытыми глазами. Дверь приоткрылась, и вошёл его агент, Рон, с лицом, выражавшим смесь раздражения и неловкости. — Майкл, нам нужно поговорить. Одна неприятная история набирает обороты... Майкл не открыл глаз. — Опять уговоры о турах? Я же говорил, не готов. — Хуже. Это про ту девочку, с которой ты выступал в декабре 76 года, ты еще сюрпризом появился на сцене, помнишь? Аврора Картер вроде как. Майкл сосредоточился, вспоминая тот момент. — Что с ней? Рон вздохнул и протянул ему журнал. На внутренней странице был кричащий заголовок: «Юный талант или мелкая воришка? Тёмная история хита, которого не было». Ниже — две фотографии: его концертное фото и снимок Авроры с той самой церемонии, крупным планом. — Они копнули историю той твоей песни, «She’s Out of My Life», — Рон говорил быстро, деловито. — Нашли источники в студии, которые подтвердили, что демо-записи не покидали архив. Сделали вывод, что она не могла знать материал легально. Теперь строчат, что она либо украла черновики через какого-то техника, либо… — он замялся, — либо у неё был особый доступ к тебе, и ты лично передал материал, что ставит под сомнение твою репутацию. Её уже окрестили воришкой и охотницей за славой. Парочка компаний отменила её запланированные интервью... Майкл читал статью, принесенную Роном. «Бездарная попытка примазаться к славе… эксплуатация доброты суперзвезды… скандал…» — Это ложь, — тихо, но с такой ледяной чёткостью сказал Майкл, что Рон отступил на шаг. — Полная и абсолютная ложь. — Я знаю, что ложь! — всплеснул руками Рон. — Но это не остановит их! Для них это сочный кусок. Ты же понимаешь, что теперь любые твои контакты с ней — это бензин в костёр? Если ты даже позвонишь, чтобы выразить поддержку, они скажут, что вы в сговоре! Рон закончил говорить. Майкл сидел, сжимая в руке журнал со статьёй. — Всё логично, — тихо сказал он, откладывая журнал. — Они нашли дыру в истории и вцепились. Песня была в архиве, она её спела. Со стороны это выглядит как кража... — Я знаю, что делать. — Майкл, только не делай ничего резкого... — Я укажу Аврору как соавтора этой песни. В студии повисла тишина. Рон открыл рот, но слов не находил. — Ты уверен, что это хорошая идея? Она же не является таковой, а значит, ты делаешь ей бесплатный пиар... — У тебя есть еще варианты как объяснить это и без того бушующей прессе? — серьезно взглянул на него Майкл, на что Рон покачал головой. Майкл медленным шагом прошелся к окну. На пару секунд его взгляд задержался где то в дали, после чего он продолжил: — А сейчас, что бы утихомирить СМИ, дам интервью. Назначь мне в ближайшее свободное время, пожалуйста. — Хорошо, Майкл. Рон вышел из студии, оставив Майкла в удушающей тишине. Певец задумался, какого такой юной девочке переживать давление таблоидов. Аврора не виновата, она не знала что песня еще не выпущена. Ей дали — она сделала. У нее тогда даже агента не было, все организовывали родители. Но шоу-бизнес жесток, и это лишь малое, с чем ей придётся столкнуться в будущем. Он подошёл к стойке с аппаратурой, провёл пальцами по клавишам синтезатора, не включая его. Всё правильно, — подумал он, глядя на своё отражение в тёмном экране монитора. — Она не должна за это платить. *** Через два дня в небольшой, телестудии шла последняя проверка света. Майкл сидел в кресле напротив ведущего ток-шоу «Evening News», Уолтера Кронкайта. Формат был выбран не случайно — Уолтер славился прямыми, иногда жёсткими, но всегда честными вопросами. И самое главное — его уважали. — Через тридцать секунд в эфире, — предупредил ассистент. Кронкайт кивнул, поправил галстук и взглянул на Майкла. — Готовы к неудобным вопросам, Майкл? Майкл ответил лёгкой, почти невидимой улыбкой. — Я всегда готов к правде, Уолтер. *** В гостиной дома Картеров телевизор был включён на полную громкость. Вся семья собралась перед экраном, но атмосфера была ледяной. Элейн сидела, скрестив руки, как и Грейс. Аврору чуть ли не силой усадили рядом. На экране Уолтер Кронкайт начал с краткого вступления, а затем без формальностей перешёл к делу. — Майкл, не могу не спросить о нашумевшей истории, которая на этой неделе взорвала все таблоиды. Речь о юной певице Авроре Картер и вашей неизданной песне «She’s Out of My Life». Объясните нашим зрителям, как демоверсия этой личной, глубокой работы оказалась в руках четырнадцатилетней девочки, которая затем исполнила её на публике? Камера крупно взяла Майкла. Он смотрел прямо в объектив, и в его взгляде читалось абсолютное спокойствие. — Спасибо за вопрос. Это позволяет мне раз и навсегда прояснить ситуацию и остановить волну несправедливых домыслов в адрес невинного человека. — Его голос был ровным, тёплым, убедительным. — История очень проста. Аврора Картер не получила доступ к демозаписи, как выразились таблоиды ранее. Она была приглашена мной как соавтор на самой ранней стадии работы над этой песней. В гостиной Картеров повисла гробовая тишина. Глаза Грейс сузились до щелочек. Аврора медленно подняла голову, не веря своим ушам. — Её уникальное чувство мелодии и глубокое, почти болезненное понимание текста, — продолжал Майкл, — стали тем недостающим элементом, который вывел песню на новый уровень. То, что публика услышала на той церемонии, — это был наш с ней дуэт в самом прямом смысле: соединение двух творческих взглядов. Мы просто не афишировали её участие до официального релиза, желая оградить её от преждевременного внимания. И я приношу извинения, что эта секретность привела к таким грязным спекуляциям и нанесла ей травму. Ведущий выглядел слегка ошеломлённым, но заинтригованным. — Вы утверждаете, что четырнадцатилетняя девочка является соавтором одной из ваших ключевых баллад? — Я утверждаю, что талант не имеет возраста, — мягко, но в то же время твёрдо ответил Майкл. — А Аврора Картер обладает исключительным талантом. И её имя по праву будет стоять в титрах этой песни, когда она выйдет.И это не пиар-ход, а восстановление справедливости. На этом экран погас, Элейн выключила телевизор. Первой взорвалась Грейс. Она резко встала, её лицо исказила гримаса бешеной зависти. — Соавтор?! — прошипела она, глядя на Аврору, будто впервые её видя. — Он назвал тебя соавтором?! Ты что, колдовала что ли, чтобы он такое сказал?! Элейн холодно подняла руку, останавливая дочь. Её взгляд был прикован к Авроре. В нём не было ни радости, ни облегчения. Ровным счётом ее взгляд не отражал ничего. — Это меняет всё, — произнесла она ледяным тоном. — Он только что публично, при всех, связал свою репутацию с твоей. Если ты сейчас оступишься, упадёшь или опозоришься — ты потянешь его за собой. Ты понимаешь это? — Она встала и медленно подошла к дочери. — Ты больше не имеешь права на слабость. Аврора слушала, не в силах пошевелиться. Волна облегчения от слов Майкла накрыла её с головой, но теперь её сковывал ледяной ужас от слов матери. Она подняла дрожащую руку и инстинктивно прижала ладонь к запястью, к тому месту, где под тональным кремом скрывалась метка. — Я поняла, извини, —после этих слов, Аврора медленно направилась к себе в комнату, не отрывая взгляда от руки. Как она теперь будет смотреть ему в глаза? Она его вот так подставила, а он прикрыл ее перед всем миром... Аврора, конечно, не раз слышала что у него доброе сердце, но не думала, что это доброе сердце коснется и ее. Закрыв дверь комнаты, Аврора глубоко вздохнула, пытаясь удержать внутри себя облегчение и одновременно подавить охвативший её страх. Сердце продолжало учащенно стучать, отдаваясь эхом в груди. Подойдя к зеркалу, она внимательно посмотрела на свое отражение. Лицо казалось чужим: следы усталости, покрасневшие глаза, неопределенность в выражении лица. Мысли путались в голове. Родители были довольны признанием, сестра продолжала проявлять недовольство, но в глубине души Аврора хотела лишь одного — вернуть прежнее равновесие, почувствовать свободу выбора и перестать бояться каждой тени и каждого шороха. Она села на кровать, закрыв лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. *** Тишина настигла Аврору утром следующего дня, тяжёлая и липкая, словно густой сироп. Завтрак прошёл в холодной атмосфере — не в физическом, а в душевном смысле. Элейн ела молча, скользя взглядом мимо дочери, словно та была призрачным существом, не заслуживающим внимания. Когда Аврора попробовала заговорить, слова застряли в горле. — Анонимные письма, — проронила Элейн спустя минуту, бросив вилку на тарелку. Звук удара эхом прокатился по кухне, подобно удару молотка. — Приходят ко мне в офис каждый гребаный день. Читаешь их, и думаешь: ну разве возможно такое? Что твоя дочь, чья репутация раньше не подвергалась сомнению, якобы заплатила, чтобы скрыть кражу песни. Нас обвинили в мошенничестве, цинизме и жадности. Аврора попыталась оправдаться, но её голос задрожал, горло свело спазмом: — Мам, это неправда. Я ничего подобного не делала… — Не нужны мне оправдания, — оборвала её Элейн. Холодный, режущий тон женщины прозвучал хуже любого крика. — Любой может оправдываться, пока не лопнет. Важно другое: наша фамилия теперь ассоциируется с воровством. Ты навлекла на нас беду, а теперь вынуждаешь жить в атмосфере подозрений. Каждое утро, приходя на работу, я представляю, как сотрудники перешёптываются за моей спиной. Аврора увидела в глазах матери не раздражение, а нечто гораздо страшнее — полное разочарование, отсутствие любви и понимания. Элейн спокойно поднялась, расправив идеально подогнанную юбку. — Так что запомни, Аврора: всякий раз, встречая твой взгляд, я буду видеть источник нашего позора. Живи с этим. Эти слова звучали иначе, чем обычные родительские наказания. Без криков, слез и ультиматумов. Просто сухой диалог, отрезавший последнюю нить близости. Аврора осталась стоять посреди коридора, недвижимая, потерявшая способность двигаться, дышать и даже думать. *** Следующая неделя прошла как туман. Элейн игнорировала её, отец делал вид, что ничего не происходит, Грейс торжествовала, открыто издеваясь. Только музыка приносила временное облегчение, позволяя забыть о ненависти окружающих. Джейн Уилсон настоял на участии Авроры в благотворительном вечере в Беверли-Хилтоне. Аврора пошла туда в надежде подтвердить свою репутацию. Вечер начался: высокие потолки, переливы хрусталя, изысканные наряды гостей. Она старалась держаться уверенно, вежливо улыбалась, обменивалась репликами с коллегами, но каждая улыбка становилась вынужденной, каждый комплимент воспринимался как лицемерный. Собравшиеся гости смотрели на неё с нескрываемым интересом, переходящим в открытую враждебность. Аврора ощутила себя выставленной на аукцион куклой, не имеющей права возражать или защититься. Фокус внимания был направлен исключительно на скандал, слухи и обвинения. Наконец, она отошла к боковой колонне, чтобы перевести дух. Нервно сжимая пустой бокал, Аврора изучала орнаменты пола, борясь с чувством бессилия. Неожиданно, рядом возник силуэт. Аврора подняла взгляд и увидела его — Майкла Джексона. Тихий, уверенный, невозмутимый. Словно и не существовало никакой суеты вокруг. — Аврора, пойдем отсюда, — предложил он, беря её за локоть. — Здесь слишком шумно. Не дожавшись ответа, Майкл повел ее в более тихое место. За тяжелую, бархатную портьеру, скрывавшую вход в служебный коридор. Вместо блеска и гула, там была мертвая тишина и полумрак. Как только они скрылись за портьерой, все напряжение, которое Аврора держала в себе всю неделю, вырвалось наружу. Слезы хлынули градом, ее тело содрогнулось. Она прикрыла лицо ладонями, что бы заглушить рыдания. — Майкл, прости… прости меня! — её голос сорвался на шёпот, полный стыда и отчаяния. — Я всё испортила… из-за меня эти грязные слухи, эти письма… Мне никто не верит! Все твердят, что я тебе заплатила, что ты меня покрываешь! Что я воровка! Даже… — она подавилась рыданием, — даже моя родная мама верит в это! Она сказала что я позор для семьи… Смысл слов путался в потоке слёз и боли. Она уже не пыталась выглядеть сильной. Она была просто сломленной девочкой, которую предали самые близкие люди. Майкл осторожно притянул ее к себе, давая уткнуться лицом в свою грудь. Его рука легла на ее пышные кудрявые волосы, и только сейчас он впервые почувствовал, насколько они мягкие. — Тише, тише, маленькая, не плачь. Все хорошо.. Кисть совершала осторожные поглаживающие движения, а когда Аврора немного успокоилась, он взял ее за плечи, слегка отодвинув от себя, что бы заглянуть в глаза. — Я не верю во все это, ты же знаешь, а то, что думают остальные, тебя не должно волновать, слышишь? Аврора кивнула, смахивая ладонью слезы, которые текли по щекам, оставляя темные дорожки после себя. — Я не хочу туда возвращаться, — выдохнула она наконец, — Ни сегодня. Ни завтра. Я не могу дышать этим воздухом. Я не могу видеть её взгляд, полный ненависти... Он кивнул, слегка размышляя над тем, как можно помочь ей, и вдруг в голове вспыхнула идея. — Тогда не возвращайся, — сказал он просто. — У меня есть место. Далеко от всего этого шума, там спокойно и можно на славу отдохнуть, — Он сделал паузу, подбирая слова, и в его глазах вспыхнула искра. — Что?.. — Поехали в Неверленд, Аврора.