Метка

Тонированный автомобиль замер у массивных ворот Неверленда. Сказать, что они внушали трепет — не сказать ничего. Аврора заворожённо смотрела на меняющуюся картинку за окном. На улице стояла поздняя ночь, громко трещали цикады. Как только машина остановилась, дверь со стороны Авроры мягко открылась. Выйдя наружу, она ощутила ночную прохладу, от которой по коже побежали мурашки, заставив её вздрогнуть. — Вот мы и приехали... Пройдёмся пешком до дома или возьмём гольф-кар? — спросил Майкл. Его лицо в мягком свете фонарей казалось на удивление бодрым, будто за сегодняшний день он не испытал ни капли усталости. — Давай пройдёмся, — ответила Аврора, слегка потягиваясь. — У меня сильно затекли ноги, пока мы ехали. — Да, у меня тоже, — поддержал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая усталость. — Пойдём, нам туда. Первые несколько минут они шли в абсолютной тишине. Наслаждаясь видами вокруг. Несмотря на то, что в Неверленде царила ночь, было почти непривычно светло — каждый уголок, каждый поворот дорожки был мягко освещён скрытыми фонарями, отбрасывающими тёплые круги света на гравий и листву. Это был свет, который создавал ощущение, что гулять здесь можно бесконечно, и время суток не имеет значения. Но вскоре эту идиллическую тишину для Авроры стала пронизывать неловкость. Она чувствовала, как напряжение дня всё ещё висит в воздухе между ними, и ей захотелось его разрядить, заполнить пространство хоть чем-то, кроме шагов и треска цикад. — Часто бродишь по ночному Неверленду? — Довольно регулярно, хотя прогулками это назвать сложно. Чаще всего я отправляюсь к студии танцев, когда сон никак не приходит. Там танец и музыка творят чудеса, позволяя избавиться от бессонницы. — У тебя еще и студия прямо тут? — Искренне удивилась Аврора, вызвав у Майкла скромную улыбку. — Есть, танцевальная. Я придумываю там разные па. Могу показать тебе, только уже завтра, хорошо? Тебе нужно хорошенько выспаться. А потом я покажу тебе все что тут есть, и расскажу что тут обязательно еще появится! Они потихоньку подходили к особняку. Аврора подняла глаза и увидела величественный особняк, утопающий в зелени. Дом, словно из сказки, возвышался над ухоженным садом, окружённый высокими деревьями, которые охраняли его покой. Фасад здания был украшен резными деревянными балками и большими окнами, из которых струился тёплый свет, создавая атмосферу уюта и гостеприимства. Вокруг дома раскинулись цветочные клумбы, наполненные яркими цветами, а к входу вела извилистая дорожка из светлого камня. Всё это создавало ощущение, что дом живёт своей собственной жизнью, приглашая войти и окунуться в его волшебный мир. Майкл распахнул тяжёлую дверь, и в прихожую, залитую тёплым светом, выплеснулся уютный гул. Двое сотрудников в аккуратной форме уже ждали их — пожилой мужчина с добрым, морщинистым лицом и женщина лет сорока с тёплой, ненавязчивой улыбкой. — Всё готово, мистер Джексон, — мягко сказал мужчина. — Спасибо. Миссис Хендерсон, — кивнул Майкл, его поза мгновенно сменилась с непринуждённой на слегка официальную, но не холодную. — Это Аврора Картер. Она погостит у нас. Проводите её, пожалуйста, до комнаты на втором этаже. И убедитесь, что там есть всё необходимое. — Конечно, босс, — отозвалась миссис Хендерсон, обращая к Авроре внимательный, любопытствующий взгляд. — Пожалуйста, пройдёмте, мисс. Я всё покажу. — Спокойной ночи, Аврора, — сказал он тихо. — Выспись как следует. — Спокойной ночи. Она последовала за миссис Хендерсон по широкой лестнице, ощущая на своей спине взгляд Майкла, пока не свернула наверх. Когда звук их шагов смолк, Майкл выдохнул. Тишина дома, теперь уже настоящая, обволакивала его. Он поднялся и, машинально включив свет, прошёл в большую гостиную. Пианино, книги, незаконченный пазл на столике — всё было на своих местах. Он подошёл к окну, глядя на тёмный сад. «Что ты делаешь, Майкл? — мысленно спросил он себя, и голос в голове звучал устало и трезво. — Кто она тебе?» Он не дал себе додумать. Но факт оставался фактом: еще год назад он не знал о её существовании. Потом была одна случайная встреча. Потом — дуэт, который породил этот чудовищный скандал. И вот теперь… теперь она здесь. В его доме. В его убежище. Он, патологически оберегающий своё личное пространство от любого вторжения, сам привёз сюда практически незнакомого человека. Он вздохнул, погасил свет в гостиной и медленно пошёл к своему кабинету. Спать он не хотел, мысли были слишком громкими. *** Яркий солнечный луч упёрся прямо в глаза, заставляя веки судорожно сомкнуться. Аврора проснулась от непривычной тишины — не городского гула, а глубокой, звенящей тишины, нарушаемой лишь пением птиц где-то за окном. Она лежала, не двигаясь, пытаясь собрать воспоминания. Тёплая, невесомо мягкая постель, запах свежего белья... Потом вчерашний вечер вспыхнул в памяти яркой, немного сюрреалистичной картинкой: ночные огни, каменные пираты, тёплый свет в окнах. Она села на кровати. Рядом с дверью стояла её небольшая сумка. Из неё она достала простую белую юбку и темно-синюю футболку. Спускаясь по широкой лестнице, она уловила в воздухе аромат — кофе и свежей выпечки. Её желудок предательски заурчал. Внизу было тихо, лишь откуда-то доносилось тихое потрескивание. Подойдя к стеклянной двери, ведущей на веранду, она замерла. На фоне ослепительного утреннего солнца, заливая золотом зелёные холмы и далёкие аттракционы, стоял Майкл. В простой красной рубашке, в чёрных брюках и в фирменной чёрной шляпе, отбрасывающей тень на лицо. Он не просто стоял — он был частью этого пейзажа, расслабленный и невозмутимый, наблюдающий, как его королевство просыпается. Его поза была удивительно естественной, лишённой привычной сценической напряжённости. Со спины он выглядел потрясающе… Аврора не осознавала, сколько времени простояла, заворожённо глядя на эту картину. Поэтому, когда он резко обернулся, словно почувствовав её взгляд, она не успела отреагировать. Их взгляды встретились сквозь стекло. У неё перехватило дыхание. Она резко, почти машинально, отвернулась, уставившись в стену, чувствуя, как по щекам разливается предательский, густой румянец. Через мгновение она услышала скрип двери и его шаги. Он подошёл сзади, осторожно положил тёплую ладонь ей на плечо и мягко, но настойчиво развернул к себе. — Эй, Рори, — его голос был низким, слегка хрипловатым, но в нём не было раздражения, только лёгкая, искренняя озадаченность. — Ты в порядке? Что-то случилось? Он смотрел на неё, чуть склонив голову набок, и в его глазах под полями шляпы она увидела не суперзвезду, а простого человека — немного смущённого, очень внимательного и невероятно реального. — Я… да, всё хорошо, — выдавила Аврора, всё ещё не в силах поднять на него глаза. Её взгляд упёрся в пряжку его ремня. — Просто… я не ожидала, что ты уже проснулся. Или что… тут так красиво утром. Её голос звучал глухо, слова путались. Она чувствовала себя идиоткой. Засмотрелась на него, а теперь ещё и краснеет, как помидор. Майкл слегка наклонился, пытаясь поймать её взгляд. В уголках его глаз заплясали лучики мелких морщинок — не от улыбки, а от того, что он щурился против солнца, выглядывая из-под полей шляпы. — Тут всегда красиво, — сказал он просто, как констатацию факта, — Особенно сейчас, когда всё только просыпается. — Он отпустил её плечо и сделал шаг назад, давая ей пространство. — Голодна? Миссис Хендерсон как раз собирается накрывать на веранде. Пойдём, я тебя познакомлю с её французскими тостами. Они… — он сделал паузу для драматизма, и на его лице наконец появилась та самая, знакомая и живая, почти озорная улыбка, — …сногсшибательные. Он произнёс это слово с такой детской торжественностью, что Аврора невольно фыркнула, и часть напряжения ушла. — Сногсшибательные тосты? — переспросила она, уже способная на лёгкую улыбку. — Самые что ни на есть, — подтвердил он, кивая с полной серьёзностью. — Здесь, в Неверленде, даже тосты должны быть волшебными. Это правило. Он повернулся и жестом пригласил её следовать за собой через гостиную к распахнутым дверям на веранду. Аврора сделала шаг, и её взгляд упал на большой деревянный стол, уже накрытый белой скатертью. На нём красовались тарелки, графин с апельсиновым соком и ваза со свежесобранными полевыми цветами. За пределами веранды расстилался вид, от которого у неё снова перехватило дыхание: бескрайние зелёные луга, искрящееся на солнце озеро.. Это было не просто красиво. Это было место, где время, казалось, текло медленнее, а воздух был наполнен покоем. — Идём, — его голос вернул её к действительности. — Пока тосты не остыли. Она последовала за ним и опустилась на стул. Миссис Хендерсон тут же появилась с дымящейся тарелкой, полной золотистых, посыпанных сахарной пудрой тостов, и чашкой ароматного какао. — Спасибо, — прошептала Аврора. — Кушайте на здоровье, дорогая, — женщина улыбнулась ей по-матерински и так же тихо удалилась. Аврора взяла вилку, но не ела. Она смотрела на Майкла, который, сняв шляпу и откинувшись на спинку стула, с удовольствием откусывал от своего тоста кусочек. Утреннее солнце играло в его тёмных волосах, подсвечивая отдельные пряди золотом. Он выглядел... расслабленным и счастливым . И когда он, поймав её взгляд, снова улыбнулся, уголки его глаз слегка прищурились, а губы растянулись в широкой, открытой дуге, — у неё внутри что-то ёкнуло. «Как же он красиво улыбается, когда делает это искренне», — промелькнуло у неё в голове. Не как на обложках журналов, не как на сцене. А вот так — по-домашнему, по-настоящему. Эта мысль заставила её снова покраснеть, и она уткнулась в свою тарелку. — Тебе не нравится? — спросил он, заметив её замешательство. — Нет-нет, всё прекрасно! — поспешно сказала она, отламывая кусочек тоста. Он действительно был восхитительным — хрустящим снаружи и нежным внутри. — Просто... я не привыкла к такому. — К чему? К завтраку на веранде? — он поднял бровь. — Ко всему, — честно призналась она, разглядывая пейзаж. — К тишине. К такому пространству. К... тому, что кто-то заботится, чтобы у меня был завтрак. Это непривычно. Она сказала это и сразу же пожалела, но отступать было некуда. Майкл перестал жевать. Его взгляд стал внимательнее, мягче. — Знаешь, — начал он, отставляя чашку. — Когда я только купил это место, первое время я тоже просыпался и не верил, что это всё — моё. Что здесь можно просто сидеть и ничего не делать. Никуда не бежать. Он обернулся к ней, и в его глазах светилось что-то глубокое, почти детское. — Так что давай договоримся: пока ты здесь, это твой кусочек рая тоже. Хорошо? Аврора смотрела на него, и комок подступил к горлу. Не от грусти. От чего-то другого — тёплого и щемящего. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Отлично, — он снова улыбнулся, и на этот раз она позволила себе просто смотреть на эту улыбку, не отводя глаз. — Тогда ешь свои волшебные тосты. А потом, если захочешь, я покажу тебе все что тут есть, и мы обязательно проведем один из лучших дней в твоей жизни, договорились? — Договорились. Когда миссис Хендерсон унесла пустые тарелки, Майкл откинулся на спинку стула, закинув руки за голову, и вздохнул с видом полного удовлетворения. — Ну что, Рори? С чего начнём наше большое турне по Неверленду? — спросил он, и в его глазах светился азарт первооткрывателя. — Вариантов много. Можно прогуляться к озеру. Там водятся лебеди, совершенно ручные, которые клянчат хлеб. А можно пойти в студию. Я обещал тебе сходить туда вчера. Аврора почувствовала, как её собственное сердце забилось чаще. Музыка. Это был их общий язык, единственное место, где она чувствовала себя уверенно. И мысль о том, чтобы услышать что-то новое прямо из источника, была одновременно пугающей и невероятно заманчивой. — Мне… — она сглотнула. — Мне бы не хотелось мешать. Если ты работаешь… — Не будешь мешать, — перебил он мягко, но уверенно. — Наоборот. Иногда самый строгий судья — это кто-то, кто слушает впервые. Без предубеждений. — Он встал и, обойдя стол, остановился перед ней, заслонив солнце. — Но если не хочешь, мы можем просто гулять. Покажу тебе красивый холм. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла и терпения, что вся её неуверенность растаяла. — Давай начнем с прогулки,— она подняла на него глаза. — А потом… если ты не передумаешь, может, и к студии. Майкл кивнул, явно довольный её выбором. — Отлично. Пойдём скорее! Они сошли с веранды, и Майкл повёл её не по главной аллее, а по узкой, почти невидимой тропинке, вьющейся между древних дубов. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на земле кружевные пятна света. Воздух пах хвоей, влажной землёй и свободой. — Первая остановка, — объявил Майкл, делая широкий жест рукой. — Озеро. Тропинка вывела их на небольшую пологую лужайку, спускавшуюся к воде. Озеро было не огромным, но идеально круглым, как будто его нарисовали по циркулю. Вода в нём была такой прозрачной, что даже на глубине можно было разглядеть тёмные силуэты рыб и белый песок на дне. У самого берега, важно покачиваясь, плавала пара белоснежных лебедей. Один из них, заметив их, неспешно направился к берегу, явно ожидая угощения. — Знакомься, это Людвиг, — сказал Майкл, приседая на корточки. — Самый наглый попрошайка. — Он вытащил из кармана кусочек хлеба и протянул его. Лебедь аккуратно взял лакомство с его ладони, не задев кожу клювом. Аврора наблюдала, заворожённая. Он говорил с птицей так же естественно, как минуту назад говорил с ней. В этом не было никакой наигранности, только тихая радость от общения с живым существом. — Хочешь попробовать? — он протянул ей другой кусочек. Она осторожно взяла хлеб и, немного робея, протянула руку. Лебедь оценивающе посмотрел на неё своими чёрными бусинками-глазами, затем так же аккуратно взял угощение. Его клюв был прохладным и бархатистым. — Видишь? Он тебя принял, — улыбнулся Майкл. — Значит, ты свой. Они посидели так ещё несколько минут, молча наблюдая, как лебеди грациозно скользят по воде. Потом Майкл встал, отряхнул руки от крошек. — Дальше? — спросил он. — Есть одна точка, откуда видно сразу и озеро, и дом, и даже далёкие холмы. Хочешь? Она кивнула. Тропа начала медленно подниматься вверх по склону холма. Майкл шёл впереди, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что она поспевает, и с лёгкостью отодвигая ветки, которые могли бы её задеть. Его движения были уверенными и бережными. Наконец они вышли на небольшую каменную площадку на самом краю обрыва. Вид, открывшийся перед ними, заставил Аврору ахнуть. Весь Неверленд лежал у их ног, как живая карта — Вот он, весь мой мир, — тихо сказал Майкл, стоя рядом с ней. Аврора смотрела на этот пейзаж, и её переполняло странное чувство. Она стояла в самом центре его вселенной, куда попадали лишь избранные. И он делился этим с ней. Показывал свои самые сокровенные уголки. — Спасибо, — прошептала она, не в силах подобрать других слов. — Не за что, — он посмотрел на неё, и солнечный свет золотил его ресницы. — Мне приятно, правда. — Он помолчал, затем вздохнул. — Что ж, теперь выбор. Вниз, к дому или… — он кивнул в сторону другой тропы, уходящей в противоположную сторону, где среди деревьев виднелась длинная, низкая постройка с большими окнами, — …в сторону студии? Сердце Авроры заколотилось с новой силой. Прогулка была волшебной, но музыка… музыка звала сильнее. — В студию, — твёрдо сказала она. Его улыбка стала ещё шире. — Тогда пошли. Но предупреждаю: там может быть немного… творческого беспорядка. Он снова протянул Авроре руку, чтобы помочь ей спуститься с каменистой тропки, и она снова взяла её. *** Тропа, ведущая к студии, была шире и ухоженнее, чем лесная тропинка. Она вела к длинному, приземистому зданию из стекла и тёмного дерева, которое выглядело современно и строго. Майкл подошёл к тяжёлой двери и, к её удивлению, не стал её открывать. Вместо этого он повернулся к ней, и на его лице появилось некое смущение. — Тут есть один нюанс, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Я редко кого сюда пускаю. Даже сотрудников. Это место… особенное. Поэтому я попрошу тебя об одном. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — То, что ты здесь увидишь и услышишь… пусть останется между нами. Хорошо? Его тон был не приказным, а просящим. И в этой просьбе было столько доверия, что у Авроры перехватило дыхание. Она кивнула, и посмотрела на его руку, которая собиралась провернуть ручку двери. Только тогда он достал из кармана ключ и открыл дверь. Внутри пахло деревом и лаком. Студия представляла собой огромное, высокое помещение. Одна стена была почти полностью зеркальной. В углу стояло величественное концертное пианино. Вдоль других стен тянулись стеллажи, заваленные кассетами, нотами, странными механическими деталями от синтезаторов. На полу валялись разобранные колонки, провода, стояли микрофоны на стойках. И повсюду — следы работы: исписанные листки бумаги с каракулями, стопки пластинок. — Ну… вот, — развёл руками Майкл, и в его позе читалась неловкость, будто он показал ей что-то слишком личное. — Не очень уютно, зато функционально. Аврора медленно вошла внутрь, её шаги глухо отдавались в пустом пространстве. Она подошла к пианино, провела пальцами по пыльной крышке. На ней лежала незаконченная работа. Она взглянула на ноты. Сложный, нервный ритм, незнакомая мелодия. — Это… что то новое? — тихо спросила она. Он кивнул, стоя у порога, будто не решаясь войти в своё же пространство вместе с ней. — Да. Ещё даже имени нет. Просто… черновик... Она обернулась к нему. Солнечный свет из огромного окна падал на него, и он казался одновременно хозяином этого царства и его пленником. — Можно? — она жестом указала на клавиши. Он кивнул, и в его гладах мелькнуло любопытство. Аврора села на табурет, приоткрыла крышку пианино и, не глядя в ноты, которые лежали перед ней, коснулась клавиш. Она сыграла несколько тактов из той незаконченной партитуры. Не идеально, с ошибками, но уловив главную, тревожную ноту. Звук заполнил помещение, живой и резкий. — Ты читаешь с листа? — его голос прозвучал прямо у неё за спиной. Она не слышала, как он подошёл. — Не очень хорошо, — призналась она, отрывая пальцы от клавиш. — Но чувствую… здесь много боли. И гнева. Он замер. Потом медленно опустился на табурет рядом с ней, так близко, что их плечи почти соприкоснулись. — Да, — просто сказал он. — Тут и то, и другое. — Ты умеешь играть на пианино? — Удивлённо спросил он. — Немного... Элиас пару месяцев назад научил меня кое-чему... Какую то мелодию сыграть могу, а вот отдельные произведения еще тяжело даются. Она сказала это, глядя на свои пальцы, боясь увидеть в его глазах разочарование или, что хуже, снисходительность. Но когда она всё же подняла взгляд, то увидела его тёмные глаза с пристальным, изучающим взглядом. н — У тебя всё обязательно получится, Аврора, — проговорил он тихо, и в его голосе не было привычной публичной убедительности, а лишь тихая, непоколебимая уверность, которая звучала ещё весомее. — Я вижу, насколько ты талантливая девочка. Он замолчал. Его взгляд задержался на её лице дольше, чем того требовала обычная вежливость. Он будто впервые разглядывал её. Линию бровей, форму губ, тень ресниц на щеках. А потом — её глаза. Кристально-голубые, широко распахнутые, в них отражалось его собственное, слегка ошеломлённое отражение. «Какие же они… яркие», — мелькнула неотчётливая мысль. Он поймал себя на том, что смотрит слишком пристально, слишком долго. Он резко, почти физически, оторвал взгляд, словно прикоснулся к чему-то горячему. Его поза изменилась — спина выпрямилась, плечи слегка отодвинулись. Тёплый, доверительный момент разбился, как стекло. — Мне кажется, тут ничего интересного больше нет, — произнёс он, и его голос снова приобрёл лёгкую, деловую окраску. Он встал с табурета, сделав шаг в сторону от инструмента. — А, ну, вот ещё танцевальный зал есть. — Он жестом указал на зеркальную стену, за которой угадывалось большее пространство. — Там я обычно репетирую. Зеркала, станки, все это скучно, наверное, для зрителя. Аврора почувствовала этот резкий переход, как сквозняк. Тепло, что согревало её изнутри от его слов о таланте, мгновенно улетучилось, сменившись холодком. Она опустила глаза, сжимая пальцы в коленях. — Наверное, — тихо согласилась она, не зная, что ещё сказать. Она просто сидела, чувствуя, как румянец смущения медленно спадает, оставляя после себя пустоту. Майкл стоял у зеркальной стены, глядя на своё отражение, будто проверяя, всё ли на месте. Он продолжал, уже более собранно, но в его интонации слышалось натянутое ожидание: — Ладно, хватит на сегодня музыки. Покажу тебе лучше сад с розами. Там как раз должны цвести. Или… хочешь посмотреть на аттракционы? Они пока не работают, но сам вид… Он обернулся к ней, и на его лице была уже привычная, вежливая, слегка отстранённая улыбка. Та самая, за которую цеплялись журналисты и поклонники. — Выбирай, Рори. — Его тон снова стал гостеприимным. Аврора медленно поднялась с табурета. Её движения были вялыми, будто все силы ушли на тот короткий, яркий момент, который так внезапно погас. — Розы, — сказала она без энтузиазма. Ей было всё равно куда, главное — выйти отсюда. — Отличный выбор, — кивнул Майкл, направился к двери и слегка придержал ее. Она прошла мимо него, не глядя, и вышла на свежий воздух, который теперь казался не таким уж и сладким. За её спиной щёлкнул замок. Солнце уже стояло высоко, нагревая гравий под ногами, но внутри у неё оставался холодок. Он показал ей свой мир, свой гнев и боль, зашифрованные в нотах, и на секунду увидел в ней что-то, отчего сам же и отпрянул. Что это было — она не знала. Знало лишь одно: Неверленд был волшебным местом, но магия, как оказалось, могла быть не только светлой, но и обжигающе-холодной. И первой её урок она только что получила.