Метка

Аврора проснулась оттого, что за окном пели птицы — так же, как полгода назад просыпалась каждый день. Она открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится. Потолок был знакомым. Стены — тёплого кремового цвета. На полке сидел мишка. Она повернула голову. На соседней подушке — никого. Лилли не было и больше не будет никогда. Потянувшись Аврора встала с постели и направилась вниз. На кухне трепетала миссис Хендерсон, улыбчиво переговариваясь с кем то из уличных работников Неверленда. Однако кроме их голосов Аврора больше никого не слышала. Ее разрывало на части желание увидеть Майкла, обнять его и сказать что очень скучала. Она помнила его мягкие руки, и всегда удивлялась как он добивался такой мягкости. Аврора шагнула по коридору первого этажа, осторожно направляясь к кабинету хозяина дома. Надеясь услышать знакомый голос она прижалась ухом к двери, но не услышала ничего кроме звука бьющейся о дерево сережки. — Ты правда решил уехать когда я дома спустя такое количество времени...? — Прошептала она в пустоту, а на глаза накатили слёзы. Плечи опустились и ее красивые шоколадного цвета кудри распластались у нее на ключицах. — Аврора? Она вздрогнула и резко обернулась. В конце коридора стоял Элиас, привалившись плечом к стене. Он был бледнее, чем вчера, под глазами залегли тени, но улыбался. — Ты чего здесь? — спросил он, кивая на дверь кабинета. — Майкл уехал ещё затемно. Я слышал, как отъезжала машина. — Знаю, — ответила Аврора, вытирая щёки. — Тогда чего ты тут стоишь? — Наверное надеялась что он передумал и вернулся. Элиас ничего не сказал. Просто подошёл, взял её за руку и повёл прочь от кабинета. — Пойдём, — сказал он. — Миссис Хендерсон, кажется, приготовила свои знаменитые тосты. — Я не хочу есть. — Чего? Ты же обожаешь тосты, сама меня уговаривала попробовать их... Пойдем, нужно поесть. А то ты отощала совсем в этом своем туре. — Я сказала я не хочу есть, Элиас. Элиас замер, его рука, сжимавшая её ладонь, ослабла. Он нахмурился, глядя на её блестящие от слез покрасневшие глаза. — Рори... Я понимаю, правда понимаю. Но ты не можешь просто стоять весь день здесь и ждать его. Элиас вздохнул, глядя на её поникшие плечи. — Он уехал не от тебя, Рори. Он уехал на студию. Майкл много и усердно работает. Ты же знаешь его. Аврора подняла на него заплаканные глаза. — Но почему он не дождался меня? Я же только приехала... — Потому что он знал: если увидит тебя, то не сможет сесть в машину. Он бы остался здесь, в этом коридоре, держал бы тебя за руки и никуда не отпустил. А у него контракт, сроки... Он сказал передать тебе, что вернётся к вечеру. Аврора прикусила губу, пытаясь сдержать новый поток слёз. Облегчение смешивалось с обидой. — Он мог бы оставить записку. — Он оставил, — Элиас кивнул в сторону кухни. — На кухне на столе. Но ты же не заходила внутрь, верно? Аврора опустила голову, и её кудри снова упали на лицо. — Я такая глупая... — Нет, — Элиас легко коснулся её плеча. — Ты просто очень любишь его. И очень скучала. Аврора покраснела, но возражать не стала. Любить ведь понятие многогранное. Она слабо улыбнулась и обняла Элиаса. Все же Элиасу удалось уговорить Рори пойти с ним. Она зашла на кухню и ее взгляд сразу же упал на ту самую записку оставленную Майклом. Размашистый почерк распластался на бумаге. Элиас деликатно отошёл к окну, делая вид, что его крайне интересует разговор миссис Хендерсон с садовником. Он оставил её одну, давая пространство. А Аврора медленно подошла к столу. Её пальцы коснулись шероховатой бумаги.Она глубоко вздохнула и развернула листок. «Рори, Прости, что не дождался. Я еду на студию, там меня ждёт мелодия, которая не даёт мне покоя уже неделю. Я должен записать ее сегодня, иначе она просто сгорит у меня в голове. Знаю, это звучит как отговорка, но это правда. Я вернусь к вечеру, обещаю. Не грусти. М. Д.» — Умеет он словами играть, — тихо сказала Аврора, прижимая записку к груди. — Что? — обернулся Элиас. — Ничего. — Она быстро сунула листок в карман джинс. — Миссис Хендерсон, можно мне чаю? — Конечно, дорогая! — Женщина засуетилась и через минуту перед Авророй уже стояла дымящаяся чашка. *** Утренний Лос-Анджелес остался позади. Майкл ехал по уже знакомым улицам, но сегодня всё казалось другим. В голове крутилась мелодия — она не отпускала его ни на минуту, звучала в ушах, требовала выхода. Он знал: если не запишет её сегодня, она просто исчезнет. Студия встретила его прохладой и полумраком. Звукоинженер уже ждал у пульта, тихо перебирая кабели. Майкл молча кивнул ему, снял куртку и прошёл в вокальную кабину. В руках он держал потрёпанный блокнот — в нём были наброски текста, рождённые ночью, между сном и явью. Он взял микрофон, закрыл глаза и прислушался к тишине. Мелодия полилась сама собой, заполняя пространство, сплетаясь с его голосом. Он пел о тоске, о расставании, о надежде на встречу. Майкл работал без перерыва несколько часов. Записывал дубль за дублем, искал нужную интонацию, то шептал, то почти кричал в микрофон. Когда последняя нота затихла, Майкл устало откинулся на спинку стула. В студии повисла тишина. Он чувствовал опустошение и одновременно — облегчение. Мелодия больше не мучила его, она теперь жила на плёнке. Майкл с облегчением вздохнул, стрелка часов приближалась к 7 часам. Работа заставила забыть о том, что он обещал вернуться к вечеру и он, кажется, задержался. Безусловно, он мог засиживаться на студии до самой ночи, но сегодня особенный день. Мало того, что утром он уехал даже не взглянув на Рори, так еще и явиться домой не пойми во сколько. Его охватывало чувство вины за то, что он так поступает с ней. Они не виделись полгода и вместо того что бы дать себе выходной и провести день с Авророй, он уехал на студию. — Идиот.. — Прошипел Майкл сквозь зубы — Я что ли? — Спросил Чарли Воккер, настройщик аппаратуры. — Нет, — вздохнул Майкл слегка усмехнувшись, — Скорее я... — Джексон, я, конечно, привык к тому что ты самокритик но... Сейчас ты выглядишь по настоящему дерьмово. — Спасибо, Чарли, — Сказал Майкл, натягивая куртку. — Ты умеешь подбодрить. Майкл вышел со студии хлопнув дверью. Дверь оказалось стеклянной и на секунду ему удалось увидеть свое отражение — растрёпанный, с красными глазами, в помятой футболке. Выглядел он и правда дерьмово. *** Майкл вышел из машины, отпустил водителя и остановился на дорожке, глядя на дом. Окна горели тёплым светом, из гостиной доносились приглушённые звуки телевизора. Где-то там, за этими стенами, была она. Он не знал, что сказать. Не знал, как смотреть на неё после того, как сбежал на целый день. После того, как она вернулась, а он даже не обнял ее. — Ты чего тут стоишь? Майкл обернулся. Элиас стоял на крыльце, засунув руки в карманы, и смотрел на него с лёгким недоумением. — Думаю, — ответил Майкл. — О чём? — О том, что я построил себе клетку из нот и аккордов. И теперь боюсь из неё выйти даже на час, чтобы просто побыть с Рори. Он подошёл вплотную и ткнул его пальцем в грудь. — Но ты её любишь. Так что хватит строить из себя мученика искусства. Зайди в дом и обними ее. Я ведь вижу, насколько сильно ты этого хочешь. И она тоже, между прочим. — Элиас... — На выдохе произнёс Майкл — Давай давай, она ждет. Майкл судорожно вздохнул, оставляя сомнения на улице и набираясь смелости. Почему он вообще так стесняется перед ребенком? Вроде взрослый парень, а перед девочкой стыдно. Осторожно обходя Элиаса, Майкл входит в гостиную. В ней как и всегда горит тёплый свет и пахнет древесиной. Кажется, никто не заметил его появления, а значит, можно по тихому пробраться кабинет. Нет, он обещал и свое обещание сдержит. Дойдя до кухни, он заметил Рори. Она стояла спиной к нему, держа в руках записку, оставленную им самим сегодня утром. Аврора медленно водила пальцем по чернилам и грустно разглядывала каждую буковку. Майкл открыл рот, чтобы окликнуть её по имени, но из горла вырвался лишь тихий хрип. — Рори... Она обернулась мгновенно. Их взгляды встретились через всю комнату. В её глазах, ещё влажных от недавних слёз, промелькнула целая гамма чувств: удивление, сменившееся обидой, которая тут же растворилась в безграничном облегчении. Она замерла, словно боясь спугнуть этот момент. Майкл сделал шаг вперёд. Ноги казались ватными, но он заставлял себя двигаться. Он не мог оторвать от неё взгляда. Она стояла там, в лучах вечернего солнца, пробивающихся сквозь кухонное окно, и казалась ему самым прекрасным видением на свете. Его Аврора вернулась. — Прости меня, — выдохнул он. Аврора молчала, только смотрела на него огромными глазами, в которых теперь блестели новые слёзы. Она медленно подняла руку и коснулась его щеки. Её ладонь была тёплой. — Я так скучала, — прошептала она, и её голос дрогнул. Этого было достаточно. Все барьеры рухнули. Майкл рывком притянул её к себе, заключая в объятия так крепко, как только мог, зарываясь лицом в её шоколадные кудри. Они стояли так долго, боясь пошевелиться и разрушить хрупкое волшебство момента. Майкл чувствовал, как её плечи дрожат под его руками, и понимал, что она плачет — беззвучно, уткнувшись ему в грудь. Он не стал ничего говорить. Слова сейчас были лишними, они только разрушили бы эту звенящую тишину, наполненную биением двух сердец. Наконец, Аврора чуть отстранилась, не разрывая объятий полностью, а лишь поднимая на него заплаканное лицо. Её глаза блестели, но в них больше не было ледяной пустоты. — Ты вернулся, — выдохнула она, словно всё ещё не веря в реальность происходящего. — Я же обещал, — тихо ответил он, большим пальцем стирая слезу с её щеки. В этот момент дверь кухни тихо скрипнула. Они синхронно обернулись и увидели Элиаса. Он стоял на пороге, прислонившись к косяку, и смотрел на них с мягкой, понимающей улыбкой. — Не хотите посмотреть фильм? — Конечно. Составишь нам компанию? — Улыбнулся Майкл, выпуская Рори из своих объятий. — Не думаю что продержусь долго, меня ужасно клонит в сон, но посижу с вами с радостью. — Тогда самое время идти в кинотеатр. Вы идите, а я переоденусь и догоню вас. Аврора устремилась вверх по лестнице забегая в свою комнату. Она сидела на полу, прижавшись спиной к двери, и пыталась унять бешено стучащее сердце. Она не могла понять, почему рядом с Майклом её теперь охватывает такая смесь радости, волнения и лёгкой тревоги. Всё изменилось за эти полгода — и в ней, и в нём, и в их дружбе. Но сейчас, после долгой разлуки, ей хотелось просто быть рядом, не думая о сложностях. Она поднялась, подошла к зеркалу и поправила растрепавшиеся кудри. В отражении на неё смотрела девушка с кристально голубыми, блестящими от слёз глазами и румянцем на щеках. Аврора быстро переоделась в удобную футболку и джинсы, и спустилась вниз. Вскоре она догнала их. Трое друзей шли по дорожке, ведущей к зданию кинотеатра на территории Неверленда. Вечерний воздух был прохладным, и Аврора поёжилась. Обычно к маю в Лос-Анджелесе уже очень тепло по вечерам, но в этом году видимо, не очень. Элиас шёл чуть впереди, он выглядел сонным, но упрямо не желал пропускать этот вечер. — Надеюсь, ты выбрала что-то не слишком скучное, — пробормотал он, открывая тяжёлую дверь кинозала. Внутри царил полумрак. Они заняли свои любимые места в центре зала. Свет погас, и экран ожил. На экране разворачивалась классическая романтическая история. Герои гуляли под дождём, говорили о вечном и, наконец, настал тот самый момент. Музыка стала нежной и пронзительной. Герои замерли в сантиметре друг от друга... Аврора почувствовала, как её щёки начинают гореть. Она украдкой взглянула на Майкла. Он сидел совершенно спокойно, его лицо было расслабленным и сосредоточенным на сюжете. Казалось, поцелуи на экране его нисколько не смущают. Она снова перевела взгляд на экран. Герои слились в долгом, страстном поцелуе. Камера показывала их лица крупным планом. Аврора резко отвернулась, уставившись в темноту зала. Сердце колотилось где-то в горле. Ей стало невыносимо жарко. Она чувствовала себя глупо, но ничего не могла с собой поделать — смотреть на это рядом с Майклом было выше её сил. Она снова скосила глаза на него. Он чуть улыбался, глядя на экран. В этот момент Аврора поняла, что её смущает не сам поцелуй в фильме, а мысль о том, каково это было бы — поцеловать любимого по-настоящему. От этой мысли её бросило в жар ещё сильнее. «Ты просто соскучилась, Аврора, успокойся. Нельзя думать о таком, вы друзья.. Он считает тебя подругой..» — твердила сама себе она. Рядом послышалось тихое сопение. Элиас, свернувшись в кресле, уже крепко спал. Аврора с облегчением выдохнула — наконец-то он перестал видеть её реакцию на происходящее на экране. Она знала, что Элиас не осудит, но объяснять ему то, чего она сама не понимала, совершенно не хотелось. Она снова украдкой взглянула на Майкла. Его профиль в свете экрана был прекрасен. Спокойный, сосредоточенный, он выглядел как ожившее произведение искусства. Аврора поёжилась и снова перевела взгляд на экран. Фильм шёл своим чередом. Герои уже поцеловались, теперь они гуляли по ночному городу, держась за руки, и улыбались друг другу с той особенной нежностью, которая бывает только в самом начале любви. Майкл смотрел прямо перед собой, но его глаза были слегка прикрыты. Казалось, он тоже устал после долгого дня в студии, но упрямо не хотел уходить. — Майкл, — тихо позвала она. Он повернулся к ней. В полумраке его глаза казались чёрными, но в них отражался свет экрана. — М? — Ты устал, — сказала она. — Можешь идти спать. Я останусь с Элиасом. Он покачал головой, чуть улыбнувшись. — Я в порядке. — Ты не в порядке, — настаивала она. — Ты весь день в студии, потом дорога, потом... — она запнулась. — Просто иди отдыхай. — А ты? — А я пожалуй досмотрю фильм. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты уверена? — Уверена, — кивнула она. Майкл поднялся, стараясь не разбудить Элиаса. На секунду задержался, глядя на неё сверху вниз. — Тогда спокойной ночи, Рори. — Спокойной ночи. Он вышел из кинозала, и дверь мягко закрылась за ним. Аврора осталась одна — со спящим Элиасом и фильмом, который она уже не смотрела. Она откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. «Почему у меня так бьётся сердце? Почему мне неловко смотреть на поцелуи, когда он рядом? Почему я вообще об этом думаю?» Вопросов было больше, чем ответов. Но один ответ она знала точно: она скучала. Не просто по Неверленду, не по спокойной жизни, не по пианино и саду. А по нему. По его голосу, по его улыбке, по тому, как он смотрел на неё. Она закрыла глаза и вздохнула. Элиас тихонько засопел рядом, и Аврора накинула на него плед, который лежал на соседнем кресле. Фильм на экране шёл к финалу. Герои обнимались на фоне заката, и играла светлая музыка, обещающая счастливый конец. *** Приближался день рождения Элиаса и Аврора была в абсолютном смятении, что же ему дарить. Половину гонорара с концертов она отдала родителям, а просить у Майкла было как-то неловко, что ли. Он и так можно сказать обеспечивает ее жильем и, едой, не требуя с нее ни копейки. — Ты чего такая задумчивая? — голос Майкла раздался за спиной, когда она сидела на крыльце, глядя на закат. Аврора вздрогнула, но не обернулась. — Думаю о подарке для Элиаса. У него завтра день рождения, а у меня... — она запнулась, — у меня нет ни идей, ни денег. Майкл сел рядом, положил руки на колени. — Денег? Ты хочешь что-то купить? — Не знаю, может быть. Но половину гонорара я отдала родителям, а остальное... — она пожала плечами. — Остальное уже почти закончилось. — Ты могла попросить у меня. — Я не хочу просить у тебя, Майкл. Ты и так... — она замолчала, подбирая слова. — Ты и так даёшь мне больше, чем я могу дать тебе. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты ничего мне не должна, Рори. Ты здесь, ты дома. Это всё, что мне нужно. — Но... — Никаких «но», — перебил он, чуть улыбнувшись. — Если тебе нужны деньги — возьми. Если не нужны — не бери. Но подарок для Элиаса... он не должен быть дорогим, он должен быть от сердца. — Я даже не знаю что дарить ему. Изначально у меня была идея написать ему произведение, но моих навыков еще явно не хватит, да и до утра я не успею ничего написать. — Тогда подари ему его любимую пластинку, — сказал Майкл. — У меня в кабинете есть редкая пластинка группы Queen. Ты пару дней назад говорила, что он без ума от этой группы. Думаю, Элиасу она понравится. Аврора подняла на него глаза. Он ушёл и через минуту вернулся с пластинкой в руках. Чёрный конверт, потёртый по краям, с золотыми буквами. Аврора провела пальцами по обложке. — Ты уверен? — Уверен. *** На следующее утро Аврора проснулась раньше всех. Она спустилась вниз, проверила, что пластинка на месте, и пошла будить Элиаса. — Вставай, соня! — она дёрнула его за одеяло. — У тебя сегодня важный день. — Какой? — пробормотал он, не открывая глаз. — Твой день рождения, дурачок. Одевайся, у меня для тебя кое-что есть. Он сел на кровати, растрёпанный, сонный. — Что? — Увидишь. Она затащила его на кухню, накормила завтраком, вручила пирог со свечами и заставила загадать желание. — Загадал? — спросила она, когда он задул свечи. — Ага, — он улыбнулся. — Не скажу. — И не надо, — она чмокнула его в щёку. — А теперь закрывай глаза. — Зачем? — Затем. Он послушно закрыл. Аврора вытащила из-за спины пластинку и положила ему на колени. — Открывай. Элиас открыл глаза, посмотрел на пластинку, перевёл взгляд на Аврору. — Это... — он запнулся. — Это Queen? — Ага. — улыбчиво сказала она. Элиас смотрел на пластинку, гладил пальцами потёртый край конверта. — Спасибо.. Это... лучшее, что мне дарили. — Ты заслуживаешь лучшего, Элиас, поверь мне. Он ничего не ответил, только прижал пластинку к груди. Майкл стоял в дверях, глядя на них, и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Она выросла. Она стала другой. Но эта её способность любить — по-настоящему, глубоко, не требуя ничего взамен — осталась. *** Аврора и Майкл сидели на диване в гостиной и смотрели фотографии с тура. Авроре долго их не отдавали, постоянно были какие то задержки с печатью. Но в итоге спустя месяц после ее приезда домой, она наконец могла разложить их в альбом и в будущем гордо показать своим детям. Майкл внимательно разглядывал фотографии и раз от раза они вызывали у него немного странную реакцию. Когда он замечал, что на фотографии Аврора улыбается, он сам как дурак начинал лыбится. Между делом болтая, Майкл вернулся к достаточно интересному вопросу. В конце тура Аврора очень закрылась от него, ничего не рассказывала и не делилась своими переживаниями как раньше. Можно было списать все на подростковый возраст, все таки девочка переживает тяжелый период, перепады настроения, гормоны. Но это было не похоже на него. Выждав правильный момент, Майкл осторожно спросил, теребя в руках фотографию со всем составом группы. — И тебе прям совсем-совсем никто не нравится? Может, мальчик с группы? Вон, тот же Марк, красивый парень, в форме. Аврора поперхнулась чаем. — Марк? — переспросила она, вытирая губы. — Ему за сорок, Майкл. — Ну, не сорок. Тридцать пять. И он в хорошей форме. — Он мне в отцы годится, — фыркнула она. — А Тим? — Тим слишком много говорит. — А Элиас? — Элиас мой друг детства, я не могу влюбится в него. Майкл усмехнулся. — Значит, никого? — Никого, — ответила Аврора, чувствуя, как щёки снова начинают гореть. Она смотрела на него, на его профиль в свете лучей солнца, пробивающихся сквозь стекла, на его руки, сложенные на коленях, и думала: «Ага. Никого, кроме тебя». Но вслух не сказала. — А ты влюблялся когда нибудь? — смущённо спросила она. Ей было неловко говорить про влюблённость и отношения, но это не убавляло ее интереса к этим темам. — Влюблялся, — сказал он тихо, не глядя на неё. — И... как это было? — Больно, — ответил он. — И одновременно... невероятно. Как будто внутри зажигается свет. Но ты не знаешь, то ли радоваться ему, то ли бояться, что он погаснет. Аврора смотрела на него, не дыша. — И что случилось? — Ничего, — он положил фотографию на стол, наконец повернулся к ней. — Она выбрала другого. — Тебе было больно? — Очень. Она хотела спросить ещё, кто это был, как её звали, где она сейчас. Но сдержалась. Потому что в его глазах, когда он говорил об этом, была безумная грусть. — А ты? — спросил он вдруг. — Ты когда-нибудь... ну... любила кого то? — Нет, — быстро сказала она. — Наверное еще нет. Он кивнул, и они замолчали. Каждый думал о своём. За окном заканчивался день. Солнце клонилось к закату, и лучи его падали на пол длинными золотыми полосами. Аврора смотрела на них и думала о том, что, наверное, это и есть счастье — сидеть вот так, рядом, и ничего не бояться.