Поговори со мной

Они замерли друг напротив друга, как две фигуры на шахматной доске, где любой следующий ход способен перевернуть всю партию. Воздух в комнате сгустился до вязкой тишины, в которой трудно было вдохнуть. Он заливался в легкие подобно расплавленному воску и там застывал тяжелой глыбой. Казалось, прошла вечность, но на деле это всего несколько секунд, растянувшихся до предела. Хлопок двери, что разделяла внешний мир и эту комнату, разорвал беззвучное оцепенение. Мир снова двинулся, и вместе с ним наружу вывернулся страх. Только у каждого он был разным. Один боялся остаться, другой - что не сможет остановить. Майк сорвался первым. Тело, скованное напряжением, поддавалось тяжело, но все же страх снова потерять друга пересилил и придал сил. Уиллер не понимал, что именно нужно сделать, чтобы все встало на свои места, чтобы эти глаза напротив не смотрели с испугом, чтобы не смотрели ТАК. Нельзя было стоять. Нельзя было позволить этому моменту рассыпаться. Его движение вспыхнуло паникой на лице Уилла — резкой, почти болезненной. Байерс замер на мгновение, как олень в свете фар, а затем неловко попятился к двери. Спина очень скоро вжалась в деревянную поверхность, пока пальцы лихорадочно искали ручку, будто за ней был единственный выход, единственное спасение. — Уилл… послушай… Слова драли горло, в то время как от ног в голову поднималась ледяная волна, вспыхивая, колючими иглами прямо в мозг. Через силу все же получилось подойти и надавить рукой на уже приоткрывающуюся дверь. Снова послышался щелчок замочного механизма. Уиллер знал, что если Уилл сейчас сбежит… Если он сейчас уйдет – это будет конец всего. Как угодно. Что угодно. Нужно было его остановить. Время вывернуть все наизнанку. Снова. Но Уилл не смотрел на него, предпочитая разглядывать пол. Сжавшись, он обхватил себя руками, находясь, казалось, на грани истерики. Такой хрупкий, сломанный, одинокий. Видимо, вся выдержка уходила просто на то, чтобы держать себя в руках. Майк наконец-то немного совладал с собой, отодвинув панику на задний план. Он осторожно поднял руки, касаясь напряженных плеч друга поглаживая их почти невесомо – дрожь под пальцами чувствовалась как ток. Уилл буквально вжимался в дверь, словно та могла защитить его лучше, чем кто бы то ни был. Защитить от Майка. Боже. До какой степени ему было страшно. — Не… уходи… — прошелестел Майк, едва слышно. Реальность ломалась битым стеклом и осыпалась к ногам. Не думал он, что когда-нибудь они будут стоять вот так. Два сломанных человека с кучей невысказанных слов. — Я… Продолжить не получилось, так как чужие ладони резко, но аккуратно коснулись его губ, прерывая. Это прикосновение казалось горячим, почти обжигающим. По затылку пробежала волна мурашек. — Н-не говори… ничего… — прошептал Уилл срывающимся голосом. Если бы не было так тихо в комнате, то фраза бы просто утонула, не быв услышанной. — Пожалуйста… прошу. Майк ломался. Трещал по швам от распирающей истерики и боли, от стоящего рядом друга, что боялся его, а точнее того, что он может вновь ляпнуть. Крошился от самой возможности, что Уилл посмел предположить, что его лучший друг мог его возненавидеть. Его – Майка. Его паладина, что должен был защищать, а не быть тем, от кого защищают. И еще более невыносимо было смотреть, как человек, который значил для Майка всё, распадается на части от внутренней бури. И понимать, что источник этой бури — он сам. Он вновь стал проблемой. А возможно всегда и был. И это осознание стало как никогда отчетливым, словно он прозрел. Увидел себя со стороны. Да вот только не хотелось об этом узнавать вот так, умирая и разлагаясь, пока тело дышало. Пока он боялся собственных чувств, прятался за оправданиями, врал себе и другим, Уилл всё это время оставался рядом. Терпел. Ждал. Надеялся. И ему было больно. Из-за Майка. Из-за его слепоты. Из-за трусости. Из-за того, что он так и не смог расставить приоритеты, пока не стало слишком поздно. А Майк, ища любую возможность ненавязчиво прикоснуться к Уиллу все только усугублял. Как и всегда. Чертов идиот. Майк осторожно накрыл ладони друга своими, мягко отводя их от собственных губ, и, не давая ни себе, ни ему времени на сомнения, обвил его руками, притягивая ближе. Уилл по инерции уткнулся носом ему в плечо. Дрожь, что и так сотрясала его тело, стала сильнее, заметнее. Пальцы судорожно сжали ткань футболки на спине Майка, больше инстинктивно, чем осознанно. Словно это был единственный якорь, удерживающий его на поверхности. Майк вдохнул. Глубоко. Узнаваемый, тёплый, пряный запах — до боли родной. Он никогда не позволял себе думать о нём так явно. Теперь уже не было смысла прятаться. - Ты же обещал…что больше не уйдешь… - Майк… - Обещал. – Майк не знал откуда шло то отчаяние, что душило мертвым хватом, поднимаясь изнутри по костям. Холодное липкое и противное ощущение – словно Изнанка, и только ощущения Байерса в своих руках кое-как помогали. Пара глубоких вдохов помогли от части прогнать вновь подступающую к горлу панику. Майк немного отстранился, чтобы была возможность взглянуть на Уилла. Но тот пытался любыми способами смотреть куда угодно, только не на него. Пришлось осторожно, так чтобы не спугнуть, пальцами приподнять чужой подбородок, заглядывая в расширенные карие глаза. Второй рукой Уиллер прошелся по спине вверх, заставляя друга неосознанно выгнуться и прижаться ближе. - Ты правда думал, что я могу тебя возненавидеть, Уилл? – выдохнул Майк, с болью в голосе. – Тебя? Человека, что прошел через столько всякого дерьма с Изнанкой и до сих пор остается самым прекрасным в моих глазах? Даже если бы ты убил кого-то, то не дождался бы моего осуждения, я просто помог бы спрятать труп. Уилл смотрел шокированно, застыв словно изваяние - как прекрасная статуя греческого бога. В следующее мгновение он часто заморгал, не сумев сдержать слезы, что уже давно просились наружу. Одна, вторая, третья – они очерчивали скулы и оставляли блестящие дорожки. Тихие всхлипы временами прерывали тишину, меняя вектор общей атмосферы. Майк провел пальцем по его щеке, стирая влагу с плохо скрываемой нежностью в глазах. И как этот человек, пройдя столько всего смог остаться настолько прекрасным? И еще обвиняет себя за эгоистичные мысли, когда некоторые люди чего и похуже не то что думали, но и творили. Уиллер и сам тот еще кадр. - Я тебя никогда и ни за что не смогу ненавидеть, Уилл. Я же говорил, что люблю тебя, - взглядом он заметил, как неуверенно поджались губы Байерса. Тот не верил и Майку было противно от самого себя за то, что довел ситуацию до подобного. Он коснулся подушечкой большого пальца нижней губы, пытаясь стереть это несвойственное выражение и чувствуя, как горячее трепещущее дыхание опаляет. - Я люблю тебя, Уилл Байерс. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Люблю… Он шептал и шептал, смотря как заливаются алым щеки на лице Уилла, и как дрожат губы. Слезы все еще не останавливались, делая эту картину по своему уникальной. - Х-хват-тит… - попытался было выдавить тот то ли смущаясь, то ли все еще не веря. - Нет, - с нежной печалью возразил ему Майк, - нет… Я буду повторять это еще много раз, так как задолжал достаточно с того момента, когда должен был тебе признаться. Прости, Уилл. Я правда очень сильно тебя люблю. Это был ты. Всегда был ты и только ты. Прошу, не плачь…прости, что пришлось так долго ждать, пока до меня дойдут такие простые вещи. Прости. Люблю тебя. Люблю, люблю, люблю… Уиллер начал осторожно и почти невесомо сцеловывать слезы с лица Уилла, касаясь губами то глаз, то скулы, то виска, то уголка губ. Он был так прекрасен и мил – его Клерик. Как Паладин, Майк чуть было не потерял его – непростительно. Придётся до конца жизни вымаливать прощение. И пускай скорее всего сам Уилл сразу же забудет ему все это, но Майк сам себе не простит подобное. Уилл дышал сбито, трясясь от накативших эмоций. Если бы не дверь, ноги бы точно не выдержали и подкосились. Но Майк держал крепко, прижимался ближе, что аж чувствовался жар тела даже сквозь футболку. Хотелось придвинуться еще, растворится в нем, слиться в одно целое, залезть под кожу. Завладеть им. Наконец-то тихие признания на ряду с россыпью поцелуев сошли на нет и их губы нашли друг друга. Внутри словно расцвела новая вселенная, зажигая многочисленные вкрапления звезд под кожей, что вспыхивали то тут, то там и посылали заряды тока. Наконец-то. Майк правда идиот, раз отговаривал себя все это время. Не будь он придурком, все это могло быть у него еще раньше. Весь Байерс целиком – только его. Какое непростительное упущение. Губы Уилла были сладкими, тёплыми - лучшее, что он когда-либо пробовал. И кажется теперь станет зависим от них. От Уилла. Который ахнул в поцелуй, стоило только Майку запустить пальцы в его волосы и немного надавить на затылок, углубляя поцелуй и сплетая их языки. В голове клубился туман, вытесняя все кроме наслаждения и мыслей о Байерсе - о том какой он красивый, какой прекрасный у него голос, как он хочет его всего. Уилл сжимал его в ответный объятиях, пальцами, комкая футболку. Отвечал так жарко, хоть и неумело. Горел в руках Майка, плавился подобно восковой свечи. Майк правда идиот. Нужно было все это раньше... Он бы получил больше... Воздуха стало не хватать и им пришлось все же отстраниться. Уилл дышал часто, ресницы трепетали, прикрывая поддернутые дымкой глаза - раскасневшийся, растрепаный и такой невероятный. Губы его блестели, и манили снова их поцеловать. - Теперь я все сделал правильно? - спросил Майк, прислоняясь своим лбом к чужому. Пальцы все еще перебирали каштановые пряди на затылке, заставляя Байерса тихо выдохнуть от наслаждения. - Да... ты...да. - В следующий раз просто поговори со мной, - Майк снова приподнял его лицо, заглядывая в карие глаза и ища там понимание. Там отражался только он сам, заполняя всю радужку. - И... прошу, никогда больше не думай о том, что тебе стоит исчезнуть. Без тебя умру я. - Л-ладно... - Серьёзно. Пообещай. - Обещаю. Майк крепче прижал друга к себе и положил голову ему на плечо. Стало как-то легче. Весь адреналин мгновенно сошел на нет, оставляя только усталость. Он чуть повернул голову касаясь носом теплой шеи, и оставил на ней несколько поцелуев. Уилл вздрогнул от неожиданности, не сумев сдержать рваный выдох. - Я так давно хотел вот так тебя обнимать. Я так давно думал...что было бы, наклонись я чуть ближе к твоему лицу. Было бы это странно? Было ли странно хотеть поцеловать лучшего друга? Хотеть касаться его? Уилл запустил руку в смоляные кудри, перебирая их между пальцев. Немного помолчав, он все же ответил: - Я так хотел,чтобы ты смотрел только на меня. Чтобы ты видел только меня. Я так сильно хотел тебя всего, что возможно это стало просто частью меня. Теперь я не знаю, как не чувствовать это. - Видимо мы оба больны друг другом уже давно, да? - улыбнулся Майк, в очередной раз целуя Уилла. В этот раз за ухом. Тот лишь прикрыл глаза от накативших мурашек. Все казалось таким эфемерным. - П-получается, что так. - Просто я был не таким смелым, каким должен быть твой Паладин, - Уиллер прошелся носом по шелковистой коже вниз, извиняясь очередным поцелуем возле ключицы. Чужие пальцы чуть сильнее сжали волосы, заставляя его в отместку легонько укусить недавно поцелованное место. Сверху послышалось шипение. - Но, в-видимо, все же заклятие страха развеялось? - Уилл посмотрел на Майка, который приподнял голову. Тот улыбался немного хитро. - Думаю, если мой Клерик подарит еще один волшебный поцелуй, то я буду в порядке. - Сколько угодно, - улыбнулся Байерс так ярко, что Майк чуть не ослеп в моменте. Сердце сделало кульбит, упав в ноги Уиллу. Там, где ему и было место уже давно. - Как же люблю… - Майк… ты меня сейчас задушишь. Но слабые протесты утонули в очередном опьяняющем поцелуе. И даже крик миссис Уиллер, что звала всех на завтрак утонул в шуме разливающихся по телу чувств, что наконец-то были облачены в слова и услышаны.