Альтернативный финал

Хоукинс оказался оккупирован военными, и выбраться из него стало невозможно. Город будто застрял между прошлым и настоящим, лишённый будущего, отрезанный от мира не только блокпостами, но и страхом, который поселился в каждом доме. Иви Картер окончила школу два года назад, и в свои двадцать она никак не ожидала, что задержится здесь дольше, чем позволяла терпимость к этому месту. С тех пор как Хоукинс начал распадаться — сначала морально, а затем почти физически, — Иви работала волонтёром в больнице, помогая медсёстрам и принимая на себя всё, что не входило в обязанности тех, у кого был контракт и зарплата. За смены ей выдавали бесплатную еду, и каждый вечер она приносила её в дом тёти, с которой жила с пятнадцати лет, после смерти матери. Мысль о прошлом всегда отзывалась болью, и потому Иви старалась не задерживаться в воспоминаниях, хотя именно к ним возвращалась снова и снова. Она почти не задумывалась о разломах и странностях, происходивших в городе. Для неё куда важнее было другое — возможность выбраться отсюда и уехать в Лас-Вегас, где в казино Stardust когда-то выступала её бабушка. Мать рассказывала об этом месте так, будто оно было не просто точкой на карте, а единственным шансом вырваться из замкнутого круга, и Иви росла с ощущением, что однажды обязана туда попасть. От матери ей остались лишь накопительный счёт с ничтожной суммой и старая коробка, в которой хранились фотографии, нитка жемчуга и странный дневник. Он был слишком старым, исписанным символами и заметками, смысл которых Иви так и не смогла понять, сколько бы ни пыталась. Дневник пугал её своей недосказанностью, и потому чаще всего она просто убирала его обратно, не решаясь вникать глубже. Работая в больнице, Иви познакомилась с Вики — человеком, с которым можно было говорить не только о бесконечных сменах и усталости, но и о том, что действительно тревожило. Таких людей в её жизни было немного. Тётя оставалась единственной семьёй, но даже с ней Иви старалась быть осторожной, помогая молча и не вмешиваясь лишний раз, особенно когда та уставала от забот о муже и маленькой дочери. Иви знала, что не задержится здесь навсегда, и хотела, чтобы после её отъезда о ней осталась спокойная, ровная память, без конфликтов и тяжёлых разговоров. Во время учёбы в Hawkins High она была в курсе всех школьных интриг, знала популярных парней и истории, которые обсуждали в коридорах, но предпочитала держаться в стороне. Она не принадлежала ни к одной из компаний, не выделялась и не стремилась к вниманию, оставаясь тихой и незаметной. Несколько друзей, с которыми она общалась, разъехались после выпуска по университетам, и связь между ними постепенно сошла на нет, что Иви приняла без сопротивления, убеждая себя, что так даже проще. Утро началось обычно. Она проснулась, собралась на работу и только тогда заметила, что дома никого нет — ни тёти, ни кузины. Это показалось странным, но времени разбираться не было. Иви взяла велосипед, закинула в рюкзак форму медсестры и поехала в больницу, стараясь не придавать значения тревожному ощущению, которое не отпускало её всю дорогу. В больнице всё шло своим чередом. Она быстро переоделась в комнате для персонала, привела себя в порядок и уже собиралась выйти, когда дверь резко открылась, и внутрь вошла Вики. По её лицу было видно, что случилось нечто серьёзное. — Ты слышала? — спросила она, не скрывая волнения. — О чём именно? — отозвалась Иви. — Медицинский вопрос Кларенса… или очередная попытка быть обаятельным? Она улыбнулась своему отражению в зеркале, поправляя шапочку медсестры, но Вики сразу же перебила её. — Я не шучу. Пропали двенадцать детей. Весь город в шоке, но пока не говорят, кто именно. Это произошло сегодня ночью. Иви резко обернулась. В этот момент утренняя пустота дома перестала быть просто странностью. Мысль, которую она старалась не допускать, стала очевидной и пугающе реальной. — Боже… — тихо произнесла она.— Мэри Она подбежала к ближайшему телефону и торопливо начала набирать номер тёти, Эвелин Картер, но трубку никто не взял. Гудки тянулись бесконечно, и с каждым из них тревога в груди становилась всё сильнее. Иви почувствовала, как мысли уносят её в самые мрачные предположения, однако она заставила себя остановиться и взять себя в руки. До конца смены оставалось ещё шесть часов, и сейчас ей требовалось быть собранной и рассудительной, даже если внутри всё кричало об обратном.

…..

Мэри очутилась в странном, почти нереальном мире — и не одна. Вокруг неё, постепенно приходя в себя, поднимались остальные. Они лежали посреди бескрайнего золотистого поля, где тяжёлые колосья мягко покачивались на ветру, отражая тёплый свет, будто всё вокруг было вырезано из слишком идеальной рекламы. Воздух казался спокойным, безопасным, обманчиво тихим. Мэри знала, кто такой Мистер Кто Это. Она знала — он спас их от монстров. От тех, кто хотел прорваться в их мир. И теперь… теперь всё должно было быть иначе. Лучше. Правильнее. Она протёрла запотевшие очки, медленно села и поднялась на ноги. Ребята переглядывались, словно проверяя друг друга: ты тоже это видишь? И в тот самый миг, будто откликаясь на их взгляды, он появился. Мистер Кто Это возник словно из ниоткуда — в коричневом костюме, аккуратном, чуть старомодном, со шляпой, отбрасывающей мягкую тень на лицо. Он улыбался. Не широко, но тепло — так, что Мэри сразу поняла: он рад видеть их здесь. Рад видеть её. — Нам уже пора идти, ребята, — сказал он и, не дожидаясь ответа, направился вперёд. Он шёл уверенно, будто этот мир подчинялся каждому его шагу. — Как вы понимаете, я спас вас от ужасных монстров, которые хотели погостить в нашем мире, — продолжал он спокойно. — Но это ещё не конец. Скоро мы спасём всех: ваших родителей, соседей… всех, кто остался там. Мэри и остальные шли за ним молча. Никто не задавал вопросов. Реальность происходящего всё ещё не укладывалась в голове, словно разум отказывался принимать происходящее целиком. И вдруг впереди показался дом — уютный, почти нарисованный. Напротив него сияла яркая детская площадка, слишком идеальная. Мистер Кто Это остановился и повернулся к ним. — Вы, наверное, скучали по Холли. Сердце Мэри сжалось. Она больше не могла себя сдерживать. Мысль о том, что она наконец увидит свою лучшую подругу, затмила всё остальное. Она вбежала в дом — и увидела Холли на лестнице. Мэри бросилась к ней и обняла так крепко, как только могла, будто боялась, что если ослабит руки, Холли исчезнет. — Я так скучала по тебе… Холли улыбалась и обнимала её в ответ, но в этом объятии Мэри вдруг почувствовала что-то странное. Напряжение. Словно Холли была здесь… и одновременно не совсем. Остальные тоже радовались встрече, но вели себя сдержанно, настороженно. Мистер Кто Это мягко прервал момент: — Думаю, вы устали и проголодались. Я подготовил стол. Дети последовали за ним на кухню — и замерли. Перед ними тянулся длинный стол, уставленный едой. Любимой. Каждый видел именно то, что любил больше всего. Запахи были такими знакомыми, что удержаться было невозможно. Они рванули к столу, смеясь, переговариваясь, забыв обо всём на свете. И только Холли выделялась. Она старалась выглядеть так же радостно, тянулась к тарелке, изображала интерес — но есть не могла. После встречи с Макс она больше не была уверена, что перед ней действительно еда, а не что-то мерзкое, скрытое под красивой оболочкой. Страх сжимал горло, но Холли выдавливала из себя смех, старалась не показать этого. Генри заметил. Он почувствовал её напряжение — и уголок его губ едва заметно дёрнулся в улыбке.

……

Уилл посмотрел на встревоженную Джойс. Она не могла усидеть на месте — шагала из угла в угол, будто сама комната стала для неё слишком тесной. — Нам нужно придумать план, — наконец сказала она, останавливаясь. Робин молчала. Она уставилась в пол, пытаясь переварить всё, что свалилось на них за последние часы. Лукас сидел неподвижно, стиснув пальцы в замок, а Мюррей тем временем ушёл на кухню — налить себе кофе и, судя по выражению лица, чего-нибудь покрепче. В комнате повисла тяжёлая пауза. Все думали, но только Уилл чувствовал: выход есть. Один-единственный. Он уже почти ухватился за эту мысль, когда голос матери резко выдернул его из раздумий. — Тогда почему двенадцать? Робин, Лукас и Эрика одновременно подняли на неё глаза. — Двенадцать чего? — уточнила Эрика. — Детей, — коротко ответил Майк. Джойс помедлила и добавила, понизив голос: — И знаете, что во всём этом действительно странно? Векна без колебаний убил кучу военных на базе. Но когда я оказалась перед ним… перед ним и Уиллом… он просто отбросил меня. Почему он не убил меня? С каждым новым вопросом все чувствовали, как они всё глубже заходят в тупик — такой, из которого, казалось, нет выхода. Ответы не складывались, логика рассыпалась, и напряжение в комнате стало почти физическим. И тут Майк резко подскочил с места. — Отлично, — сказал он. — У нас есть вопросы. Он посмотрел на Уилла. — И у нас есть одна проблема. На секунду повисла тишина — И прежде чем решать эту «проблему» с коллективным разумом… — начал Майк. — Нам нужно найти ответы, на вопросы — спокойно, но твёрдо закончила за него Робин.

…..

Оди и Кайли сидели в церкви Изнанки, устроившись на самом последнем ряду, там, где тени сгущались гуще всего. Впереди Хоппер о чём-то негромко спорил с Джонатаном и Нэнси, их голоса терялись под высоким сводом, словно сама церковь не желала запоминать эти слова. Оди украдкой взглянула на них, затем повернулась к сестре и осторожно взяла Кайли за руку. — Ты как? Кайли не ответила сразу. Она опустила взгляд, долго смотрела в пол, будто там можно было найти правильные слова, и лишь потом тихо произнесла: — Я боюсь туда возвращаться. Оди сжала её пальцы чуть сильнее, не позволяя руке выскользнуть. — Я знаю, — сказала она мягко. — И так и должно быть. Несколько секунд они сидели молча. Оди повернулась к сестре, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ты слышала о Трёх водопадах? — О чём? — Это место, куда мы поедем, когда всё закончится. Кайли подняла глаза. — Ты правда в это веришь? — Конечно, — Оди едва заметно улыбнулась. — Иначе какой тогда смысл во всём, что с нами случилось? У нас отняли семью. У нас отняли нормальную жизнь. У нас отняли детство, Кайли, и продолжают отнимать нашу жизнь каждый день. А я… я хочу, чтобы мы закончили иначе. Не так, как Генри. Не так, как все остальные. — Генри жив? — в голосе Кайли мелькнуло недоверие. — Да. Жив. Оди говорила твёрдо, будто это знание уже давно стало частью её самой. — Он не такой, как мы, Кайли. Он злой. И когда мы его остановим, мы поедем к Трём водопадам. Кайли не верила. По-настоящему — нет. Но она посмотрела в глаза сестры и вдруг поняла, что хочет верить хотя бы ради неё. Она уже собиралась что-то сказать, когда их разговор прервал Хоппер. — Нам нужно выезжать, — бросил он. — Два придурка не отвечают по рации. Они поднялись и направились к военной машине. Кайли было страшно, страх лип к горлу, сковывал дыхание, но, поймав взгляд Оди, она поняла: отступать нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда сестра смотрит на неё так, будто верит, что всё ещё может закончиться по-другому.