Новогодние узоры. Столичное

Саша грустно смотрел в окно. Там были привычные родные виды – серое небо, мокрый снег, ледяной дождь, ветер... молочная каша на поверхности канала, люди под зонтами в конце декабря... – Устал, – апатично подытожил Миша, закрыв ноутбук и положив голову прямо на него. – Год какой-то... дурацкий вышел. Саша ничего не ответил. Московский вздохнул: – Решил, как встречать будем? У тебя? Прилечу 31, посидим. У меня квартира совсем не украшена, все силы на улицы ушли... а новогоднего настроения особо и... – Миш, а давай встретим Новый год у тебя, – перебил его Романов, по-прежнему не отводя глаз от окна. Пауза. – Чего? – растерялся Миша. Он явно не ожидал такого поворота событий. Последние несколько лет – исключая прошлый Новый год с корпоративом – они встречали в Петербурге. Это даже как будто не обсуждалось. Миша скорее для проформы спрашивал: "Мы же у тебя?", Саша улыбался – и вместо курантов они слушали бой часов на Думской башне. Миша немного скучал по Москве, разумеется, но Петербург был так хорош в это время года, и Саша так весело смеялся, бегая от Миши по сугробам в какой-нибудь Сосновке, что Московский быстро утешался. Но в этом году всё было как-то... не так? Понятное дело, что сил на праздник, подобный прошлогоднему, не оказалось, и Миша сам предложил встретить Новый год в камерных компаниях. Оказалось, что все столицы округов уже запланировали ровно нечто подобное: Святослав коротко пояснил, что проведёт время с Камалией, Лёша – что его позвал в гости Дарен, Гоша – что они с Викой будут накрывать на стол, Костя – что у них договор с Аней, Юрой и Юриными младшими, Коля – что встречает с Русланом, Володя – с Лёней и другими друзьями по округу... Саша, улыбнувшись, устало откинулся тогда на спинку стула: – Тогда я помогу Михаилу Юрьевичу снять для вас поздравительные кружочки! Все рассмеялись, испытав большое облегчение, что никто не оказался обиженным. Москва тоже был доволен – как бы он ни любил "тусить", такие грандиозные вечеринки должны были сменяться чем-то маленьким и уютным – для сердца. А для сердца у него и был Петербург. ... который отчего-то предлагал поехать в Москву. Не первый раз за год, кстати, и не второй – это происходило чаще обычного. Миша наклонился к Саше, тронул ладонью его волосы. – Саш, что-то не так? – настороженно поинтересовался он. Романов, наконец, повернул голову и приподнял тонкие брови, столкнувшись с Московским глаза в глаза. – Почему? – часто заморгал он. – Ты разве не хочешь провести время у себя? Тебе неприятно, ты не рад? – Рад, конечно, это большой подарок – когда ты ко мне приезжаешь, особенно на такой праздник, – Миша коснулся пальцами Сашиной щеки. – Но... обычно ты предпочитаешь встречать у себя. И мне не сложно, ты же знаешь. Поэтому я переживаю. Ты совсем никакой что-то. На мгновение повисла тишина. – Я устал от себя, Миш, – тихо признался Саша, опустив глаза, не отстраняясь, но и не сокращая дистанцию. – Ты прекрасно знаешь, я люблю зиму, особенно свою. Но в этот раз зима вся какая-то не та, и потом... – он поджал губы. – Потом – меня всё раздражает. Мне неуютно. Жители недовольны, и я это чувствую. Я и сам недоволен. Я бы хотел что-то изменить, но не могу, – Саша поёжился и обхватил себя руками, опустив глаза. – Мне стыдно, Миш. Сейчас опять будет гололёд, а почистят один центр и отчитаются радостно за него. Как будто у меня других районов нет. Думская разрыта, Васильевский перекопан, украсили абы как... в центре красиво, да, а за ним? Миш, я разве из одного Невского состою? У тебя хотя бы за МКАДом жизни нет, а у меня... – он раздражённо передёрнул плечами. – Всё бы было ничего, если бы мы не хвастались расходами на украшение. Миш, ну какая треть бюджета страны?! Какой миллиард?! Я разве украшен на миллиард?! Губернатор плетёт чушь перед журналистами, а у меня уши горят! Как мне людям в глаза смотреть?! Московский хмурился, но молчал, слушая Сашину нервозную жалобу. Под конец его монолога Миша взял Романова за плечи. – И ёлка на Гостинке? – тихо спросил он. Саша болезненно скривил губы: – Не напоминай! Ёлка перед Большим Гостиным двором была увешана шариками с символикой ВТБ, и Саша, проходя мимо неё, старательно отводил глаза и ускорял шаг. Миша привлёк Сашу к себе и заключил в объятия. Тот подобрал под себя ноги, сжался и притих. Московский водил пальцами вдоль Сашиной спины. Позвонки, как всегда, чуть проступали через кожу и тонкую рубашку. Саша едва ощутимо вздрагивал, но положения не менял. Миша мог бы попытаться пошутить, но тема была слишком больная для Саши, слишком животрепещущая, а ранить его Миша ни в коем случае не хотел. Всё-таки он хорошо чувствовал, о чём пошутить можно и нужно, а о чём иной раз лучше промолчать. Мог бы попытаться утешить – сказать, что Парадиз, Саша, для него при любом раскладе продолжает оставаться самым красивым и самым любимым. Но понимал, что Романов увидит в этом не искреннее признание, а попытку утешить. А Саша, любивший заботу, вместе с тем очень не любил, когда его жалеют и утешают. Такой у него противоречивый характер. Такого Миша его и любит. Оставался только один вариант. – Хорошо, давай у меня отметим, – согласился Московский. И тут же хмыкнул, чтобы разрядить обстановку: – С ума сойти, какую честь мне делает культурная столица! Я польщён до глубины души, что вы изволите добраться до нашего захолустья, Александр Петрович! – Ох, и не говорите, Михаил Юрьевич, – старею, не иначе, вот в провинцию решил податься!.. – прыснул со смеху Саша. – С каких это пор для тебя я – провинция?! – Всегда был, Мишенька, всегда... ай, не трогай рёбра! Миша легонько пробежал пальцами по Сашиным рёбрам, и оба рассмеялись. Московский отстранился и игриво заглянул в глаза Романова: – Покажу тебе красивое, новогоднее! – хвастливо пообещал он. И замер. Чёрт, не про украшения бы говорить... Вопреки Мишиным ожиданиям, Саша не стал дуться – он подхватил игру, луково сощурившись: – Но ведь ты сказал, что не украшал квартиру! И что у тебя нет новогоднего настроения! – И что? А ёлок и гирлянд на улицах хватает! – парировал Миша. – К тому же теперь у меня есть главное квартирное новогоднее украшение! – Это какое? – Как какое? Конечно же ты! Саша запрокинул голову и звонко засмеялся: – Что, повесишь на меня игрушки, Московский? – Скорее замотаю в гирлянду и мишуру, и... – Фи, как некультурно! – Саша, по-прежнему хихикая, обнял Мишу за плечи и буквально завалился на него. Теперь это были объятия весёлые, не судорожные, как раньше. – Ты, Московский, совсем озабоченный в этом году! – Я-я-я? – театрально изумился Миша, обвив его талию руками и наслаждаясь петербургскими теплом и нежностью. – Я сама невинность во плоти! – Ой, да кого ты обманываешь? Мне-то хоть не ври, я за твоими новостными каналами внимательно слежу! Оба подавились истерическим смешком. Саша "тонко" намекнул на то, что в одном из московских каналов с завидной регулярностью публиковались новости о пользе секса. Последняя, между прочим, гласила: "🔞 Секс в Новый год сделает отношения более счастливыми, — астрологи По их мнению, весь год для пары будет удачливым и страстным, если заняться интимом с 31 декабря на 1 января. Таким образом активизируется энергия обновления, объяснили эксперты. Вы знаете, что делать" – Даже не надейся! – фыркнул Саша на ухо Мише. – На что? – невинно полюбопытствовал тот, целуя его в шею. – На секс под бой курантов! – Ну вот, почему?.. – Потому что, Мишенька, прямо надо говорить, а не намёки в своих каналах писать! И вообще мне не улыбается провести год бок о бок со спермотоксикозным тобой... – Ну вот я тебе прямо и говорю... – Миша прикусил Саше мочку уха. – А потом – почему со спермотоксикозным? Если я в полночь буду на тебе... – КХМ! – ... или под тобой, значит, у меня этого самого токсикоза весь год как раз не будет! Пауза. – Фу, Миша, какой же ты озабоченный, правда что, – проворчал Саша, забравшись прохладными ладонями под Мишин свитер. – ... продолжай в том же духе. Миша хмыкнул, уже расстёгивая Сашину рубашку. Холодные пальцы Петербурга пускали мурашки по его горячему телу. Самое время провернуть обратный фокус – руки у Москвы тёплые, а кожа у северной столицы под стать званию. – Как скажете, товарищ монашка... – МОСКОВСКИЙ! – Да, Романов? Саша сглотнул, чувствуя, как ладони Миши ложатся на его поясницу. – Ничего, – пробормотал Саша. – Просто... люблю тебя. Мишины большие пальцы замерли на Сашиных тазовых косточках. – И я тебя люблю, Саша. Это действительно был напряжённый, тревожный год, за который они оба стали ещё внимательнее друг к другу.

***

– Вот как, в Москву? – Денис, забежавший проведать отца и поздороваться с Мишей (и силком задержанный на чай), заметно расстроился. – Ну, э... хорошо. Раз вам так хочется, я-то чего. Потусуюсь у себя, как обычно... В голосе у него слышались горечь и невысказанная обида. Миша и Саша переглянулись. – А ты разве не поедешь? – Миша приподнял бровь. Денис дёрнулся. Но глаз не поднял. Только больше нахохлился. Вот весь же в отца – придумал, наверное, что это его из жалости позвали. – Чего я вам там мешать буду? – проворчал младший Романов, утащив оладушек и принимаясь агрессивно его жевать. – У вас наверняка свои дела. Пауза. – И что, ты бросишь Данилу встречать Новый год в одиночку? Мурино быстро вскинул голову: – В смысле? Саша закатил глаза. Миша улыбнулся. С Романовыми всё-таки просто. – Он с братьями-сёстрами встречать не намерен, – пояснил Москва, поливая свой оладушек карельским морошковым вареньем с ложечки. – Сам мается. Я думал его к себе позвать, раз Александр Петрович будет, Даня по нему скучает... но без тебя, наверное, тоже не согласится. Петербург пихнул его коленкой под столом. Миша не отреагировал – он пристально смотрел на Дениса. На лице Мурино проносилась целая буря чувств. – Ну ладно, раз Мажор тоже один, то я поеду! – фыркнул, наконец, Денис, изображая снисходительность. Неубедительно – радость в голосе была сильнее. – Только хрен мы там с вами встречать будем – вы скучные! Я лучше Мажора погулять на всю ночь вытащу! – Денис! – возмутился Саша. – Да а что, па? Вы будете или занудные разговоры вести, или обниматься, а нам что, люстру разглядывать? Я по дядь Мише тоже скучаю, но не настолько... – ДЕНИС АЛЕКСАНДРОВИЧ! Под Мишин хохот Денис схватил горсть оладушков и тактично умотал в коридор: – Всё, па, до скорого, я позвоню потом! Дядь Миш, пока! Когда входная дверь хлопнула, Саша обескураженно уставился на подвывающего со смеху Мишу. – Это что такое сейчас было?! – сердито спросил Саша. – Ты что тут устроил? Ладно позвать в гости, но Даню, который якобы по мне скучает, ты зачем приплёл? – Почему ж якобы? – Миша, утерев выступившие со смеху слёзы, улыбнулся. – Он по тебе правда скучает. Когда не может приехать со мной, всегда спрашивает, как ты, и передаёт тебе привет. Саша, опешив, часто заморгал: – Но ты никогда не передавал от него приветы... – Это потому, что я забывчивая свинья, – легко признался Московский. Пауза. – Господи, бедный ребёнок, Миша! – Саша всплеснул руками. – Если бы я знал, я бы тебе для него, не знаю, хоть конфет передавал или ещё что... натуральная ты свинья, Михаил! – Насчёт натуральности не знаю, но в остальном да, – Миша виновато развёл руками. – Только зачем ему передавать что-то? Он не голодает вроде... – Миша! – Саша схватился за голову. – Да в каком я из-за тебя свете предстаю?! Стыдно! Я же за него тоже беспокоюсь, как за Дениса! Но лезть боюсь – думаю, расфыркается ребёнок... – Если бы Даня хотел с тобой ближе общаться, он бы тебе, не знаю, сообщения писал, как мне Денис, – Миша пожал плечами. Пауза. – Денис пишет тебе сообщения? – Саша округлил глаза. – Ну да, периодически, – Миша взял ещё оладушек и откинулся на спинку дивана. – Не будет же он тебе на тебя ворчать... или советоваться с тобой насчёт подарка тебе же. Пауза. – Предатели, – мрачно резюмировал Саша, отвернувшись. – Что ты, что Денис. Денис ещё и бестактный. И ты не лучше. – Да что мы не так сделали-то? – растерялся Миша. – В чём проблема? – В том, что Денис с тобой меня за моей спиной обсуждает! – Саша скрестил руки на груди. – А ты поддерживаешь! И сына своего опять же игнорируешь! Не написал бы он, он сам стесняется... Московский, ну что ты за воплощение такое! Миша завис на мгновение. Потом закатил глаза и тяжело вздохнул: – Ты ревнуешь что ли? – Да! – фыркнул Саша. – То есть, нет! То есть, отстань! – Кого хоть к кому? – терпеливо продолжил допытываться Миша, едва сдерживая улыбку. – Всех! Ко всем! – рявкнул Саша. – Вот заберу к себе Даню – будешь знать! – В смысле Даню заберёшь?.. а я?.. Саша и Миша обернулись. В дверях кухни стоял озадаченный Денис в куртке нараспашку – видать, забыл что-то, решил по-тихому вернуться... а тут такое. – А тебя Михаилу Юрьевичу отдам! – рявкнул Саша, не переключившись. – Вот будете там в Москве вместе мне кости перемывать! Тьфу! – Не надо! – Денис перепуганно схватился за голову. – Пап, не обижайся, я ж по приколу... я дядь Мишу, конечно, люблю... – А МЕНЯ НЕ ЛЮБИШЬ! – прогремел Саша, которому отыгрывать оскорблённую невинность становилось всё тяжелее – распирал хохот. – Да ну почему, пап, ну чё ты!.. – Денис чуть не плакал. – Не надо меня в Москву, я там не выживу, меня первый же поезд в метро снесёт! И Мажора сюда не надо, он нахрен замёрзнет! Ну па... ну пап, ну прости! Ну я больше не буду, пап! Ну хочешь, я Михаила Юрьевича заблокирую везде?! – Извините?! – возмутился Миша, когда Саша, не выдержав, взвыл со смеху и завалился ему на колени. – Это что за новости, Романов?! Столицу он блокировать собрался, вы посмотрите! – Дядь Миш, я вас правда очень люблю, но папа всё-таки папа... – Мурино смиренно заулыбался, поняв, что Сашина "гроза" была шуточной. – Не надо... никого... блокировать... – икая со смеху, махнул рукой Петербург. – Я ж не тиран какой... фух, Денис, насмешил... – А я, значит, тиран, – проворчал Миша, вполне довольный происходящим – Саша удобно лежал на его коленях и вставать не собирался. – Пап, так это... – Денис хлопнул ресницами. – Не сошлёшь в Москву?.. – Я ВАМ ЧТО, СИБИРЬ ЧТО ЛИ?! – Нет, дорогой, не сошлю... – Саша, игнорируя Мишино негодование, слабо повёл рукой. – Так, отправлю на короткий исправительный срок... – РОМАНОВЫ, ВЫ АХРЕНЕЛИ ОБА?! Я ВАМ СЕЙЧАС ОБОИМ ПОКАЖУ, ЧТО ЗНАЧИТ МОСКВА! – ДЕНИС, БЕГИ! – Саша брыкнул ногами, когда Миша сгрёб его в охапку. – Я ТЕБЯ НЕ БРОШУ! – крикнул Денис, с разбегу прыгнув на них обоих. Давно в этой квартире не стояло такого хохота. Стало быть, Новый год всё-таки наступал.