Новогодние узоры. Столичное

Саша проснулся ни свет ни заря. Такое с ним случалось очень редко, и последнее утро уходящего года было самым подходящим временем для чудес. Тем более что Саша проснулся не от тревоги, а от радостного предвкушения. А Миша – ещё одно чудо! – крепко спал, закутавшись чуть не с головой в одеяло. Романов подвинулся к Московскому, обнял его. Миша во сне дёрнул уголком губ. Саша полежал так какое-то время. Сполз пониже, положив голову Мише на грудь. Тот обнял его за плечи в ответ, не просыпаясь. Саша закрыл глаза. Мерный стук Мишиного сердца всегда его успокаивал. И всё-таки... Всё-таки не спалось! В конце концов Саша аккуратно выбрался из-под Мишиных рук, осторожно поцеловал его в щёку. Вовремя – Московский сердито фыркнул, перевернулся на живот и обнял подушку. Романов беззвучно хихикнул. Спящий Миша – лучшее на свете зрелище. Но предстояло так много дел! И Саша, не в силах бороться с предвкушением праздника и одновременно боясь разбудить чуткого Михаила, на носочках прокрался к двери и выскользнул в коридор. Здесь было прохладно, темно и спокойно. Из зала подмигивала огоньками гирлянды наряженная накануне ёлка с красной звездой на верхушке. Александр расправил плечи и уже нормальным шагом направился на кухню, с удовольствием оглядывая празднично, но элегантно украшенную квартиру. Никаких излишеств, только вкус и роскошь, как и любил Петербург... это что, свет на кухне? – Доброе утро, дядь Саш, – Даня, сидевший на диванчике, вскинул голову. – Вы чего не спите? Я думал, это папа встал... – Доброе утро, – Саша приветливо улыбнулся ему. – Папа спит, как убитый, в кои-то веки. А я не знаю. Может, в поезде выспался, теперь хочется заняться чем-то... решил проверить продукты – вчера мне показалось, что твой папа купил многое, но мог забыть о мелочах, – пауза. – А ты чего подскочил? – Да мне тоже как-то не спалось, – младший Московский снова опустил глаза, подобрав под себя ноги. – Мелкий, то есть, Денис тоже дрыхнет без задних ног. А мне не уснуть теперь. Я ворочаться начинаю. Вот слинял на кухню, чтобы не мешать... а тут вы. – Ясно. Мы с тобой сегодня за жаворонков, – Саша кивнул, подходя к холодильнику. – Ну и прекрасно, в компании веселее. Ты голодный? Завтракать будешь? – Не, я не завтракаю обычно, – Данила покосился на него, – максимум чай с сырком каким-то... – Как я тебя понимаю – тоже не могу с утра есть, – вздохнул Александр, заглядывая в холодильник. – Этим и будем сыты... так... так... ну конечно, наш великий управленец закупил всё, кроме самого главного – соуса, тарталеток и... Даня, ты наблюдаешь в окрестностях этого милого обиталища ананас? Химки прыснул со смеху. Он немного робел, но видеть деловитого Сашу – Петербург! – в пижаме, копающегося в отцовском холодильнике, было очень смешно. – Не наблюдаю, дядь Саш, – отрапортовал Данила. – Вроде где-то на полке валялись консервированные... – Фи, консервированные! – Саша закатил глаза. – Это несерьёзно! Разве так можно жить? Столичный стол – и без свежего ананаса! Стыд и позор! – он зыркнул на давящегося смехом Даню и хитро улыбнулся: – Данила Михайлович, а не желаете ли вы составить мне компанию для прогулки в направлении магазина и ларёчков с фруктами-овощами? Кажется, я вчера приметил у вас один... полагаю, город уже проснулся. Вернее, москвичи – город-то спит... – А зачем? – удивился Даня. – Не проще доставку заказать? – Данила Михайлович, вы в самом деле мажор, – Саша хмыкнул. – Ещё мы курьера из-за пачки соуса не вызывали! А потом – кажется, на дворе мороз и снег, и где-то я даже заметил кусочек чистого неба... прогулка в такое время по улицам нашей дорогой во всех отношениях первопрестольной должна быть чудо как хороша – не находите? Московские вообще не особо умели сопротивляться галантной харизме Романовых. А Даня – как и его отец – даже и не пытался. – Желаю, Александр Петрович! – выпалил он, аж разрумянившись от воодушевления. – Только сгоняю за одеждой! – Берите свитер, – важно кивнул Саша, – и тёплые брюки. Вы, москвичи, мороз любите, но кутаться вам нужно больше нас, северян... Даня вскочил с дивана и унёсся за одеждой. Саша, вздохнув, тоже направился в коридор. Интересно, проснутся ли Миша и Денис до их возвращения? И, если проснутся, какими словами встретят – цензурными или не очень?

***

– Как хорошо! – восхищённо выпалил Данила, вертя головой в разные стороны. – Дядь Саш, смотрите, как красиво! И сугробы! И людей мало! – Да, в самом деле, приятное зрелище, – Саша шёл чуть назади, по протоптанной сигающим Даней дорожке, и с трудом сдерживался, чтобы не заулыбаться во все тридцать два. – Всё-таки зима очень нам, столичным городам, идёт... На тротуарах возились дворники, расчищавшие снег большими лопатами. По дорогам, даже узким, дворовым, с гудением катались маленькие снегоуборочные экскаваторы. Везде – на окнах, на деревьях, на вывесках – светились огоньки. Небо над головами людей было голубовато-белое, с облачками. Сыпался мелкий снег, лёгкий мороз кусал за щёки. Рядом с Сашей прыгала по сугробам уменьшенная, очень оживлённая и радостная копия Миши. Ну, не совсем копия, конечно... да оно и к лучшему. – Данила Михайлович, вы куда? – рассмеялся Саша, когда Даня, ойкнув, споткнулся обо что-то и кувыркнулся в снег. – Мы эдак никогда не дойдём! И тогда Михаил Юрьевич и Денис Александрович нас четвертуют! – Простите, я случайно... Саша вытащил его из сугроба, отряхнул, поправил шапку. Данила смущённо опустил глаза: – Извините... – Дурачок! – Саша ласково похлопал его по плечу. – Я бы сам к тебе присоединился, но боюсь кары московско-муринской... поторопимся? – Давайте! – с горячностью выпалил Данила – и они, развернувшись, побежали в сторону супермаркета.

***

Обратно они брели уже важные, спокойные, увешанные покупками. Естественно, одним соусом дело не ограничилось, но Данила доставку больше не поминал – ему эта прогулка и вообще Сашино доверие ну очень нравились. – И ни одного ананаса! – сетовал Александр Петрович, качая головой. – Что у вас, москвичей, с ума все посходили? Точно придётся в ларёк заглядывать... – Заглянем, – спокойно согласился Даня, познавший дзен, пока Саша перебирал все багеты в поисках того самого. – Вон, кстати, один... Вывеска на крытом ларьке гласила "Кубанская ярмарка". Саша и Даня переглянулись. – Понятия не имею, откуда он тут взялся, – вчера его вроде не было... – нахмурился Романов. – ... но уж чему-чему, а кубанскому качеству фруктов и овощей я доверяю! Идём! – и он решительно направился туда.

***

– Пожалуйста! – улыбчивая темноволосая девушка в алом платке вручила предыдущему покупателю огромный пакет с мандаринами – абхазскими что ли? – С наступающим вас! Счастья и здоровьичка вам и вашей семье! А вам чего хорошего положить, хлопцы? – она развернулась к Саше и Даниле и одарила их такой улыбкой, словно они были Дедом Морозом и Снегурочкой. "У них это генетическое что ли?" – озадаченно подумал Химки. Петербург тем временем галантно шаркнул ногой и вежливо улыбнулся в ответ: – Будьте любезны, милая леди, нам самый большой и красивый ананас, какой у вас есть! Девушка вдруг сощурилась. – ... вы, часом, не Александр Петрович? Саша часто заморгал: – Александр Петрович, да... – Романов? – Да... откуда вы?.. – Ой, ну точно угадала, вас, петербуржцев, за версту видать! – рассмеялась девушка. – А мне ещё Дарен говорит – гляди, Лина, в оба! Санька, мол, будет весь такой петербургский, а с ним светловолосый такой, с голубыми глазами... токмо шо я думала, шо повыше... – Я не папа, я Данила Московский, Химки! – выпалил Даня, таращась на неё круглыми глазами. – А, вона! – хохотнула девушка, которую, видимо, звали Линой. – Ну да главное, что Московский! – Да кто же вы, барышня? – воскликнул Саша. – Я? – Лина кокетливо опустила глаза. – Я, Александр Петрович, немножечко ваша тёзка – станица Ленинградская! А по имени Ангелина Алексеевна Уманова, можно просто Лина! – Да что вы? – ахнул Романов. – Не может быть! Да как вы тут очутились?! – А случаются под Новый год чудеса, Сан Петрович! – Уманская блеснула на него глазами из-под густых бровей. – Стишки такие есть: "Говорят, под Новый год, что ни пожелается, – всё всегда произойдёт, всё всегда сбывается!" Вот пожелали вы ананас – и мы уж туточки! На Кубани волшебников много! Ангелина г'экала и шокала на кубанский манер. И на потрясённых Даню и Сашу словно летним ветром пахнуло с южных степей. – Волшебники секретов не раскрывают? – сощурился Саша. – Ни-ни! – Лина подмигнула ему и нырнула под прилавок. – Куды ж я его... а, вот! – она вынырнула, держа в руках огромный спелый ананас, источавший такой аромат, что хотелось съесть его немедленно, прямо с жёсткой кожурой и острыми листьями. – Самый-самый, Дарен лично выбирал! Дурень, говорит, забыл в посылку положить... вот так! Куда это вы полезли? Ни рубля не возьмём, и не думайте! И так не отпущу – а виноград, а мандарины? Знаю, накупил Михал Юрич, да что тот виноградик столичный... вот наш, южный – со сливу ягода! Только через четверть часа Саша и Данила, нагруженные вдвое больше прежнего, ошалело смотрели друг на друга, стоя посреди сугробов перед палаткой. – И что это было? – хрипло поинтересовался Даня. – Тебе же сказали – новогоднее чудо... – задумчиво протянул Саша, глядя куда-то в сторону. – Первое за сегодня. – А будет второе? – Данила приподнял такие же тёмные, как у Саши, брови. – Будет, – вздохнул Александр. – Если нас сейчас не убьют.

***

Вестимо, Миша и Денис к возвращению Саши и Дани уже проснулись. Более того, Миша успел накормить Дениса яичницей и выпить свой крепкий кофе, и теперь смерть старшего Романова и младшего Московского должна была быть быстрой и гуманной. – И как это понимать? – Миша, прислонившись плечом к стене, сурово разглядывал Сашу и Даню, скидывающих пакеты прямо на пол. – Предатели, – обиженно проворчал выглянувший с кухни Денис. – Даже не подумали с собой позвать... – Я, э-э... дядь Саш, я пойду ананас полью! – выпалил Данила, схватив один из пакетов и умотал в ванную. Саша закатил глаза. Лина действительно наказала им окатить ананас водой из душа, чтобы смыть всякий мусор. Но Даня мог бы и разделить убиение! Придётся отдуваться самому. Александр Петрович снял запотевшие очки и невозмутимо взглянул на напряжённого Мишу и сердитого Дениса. – Вы, Михаил Юрьевич, совершенно забыли о соусах, – Саша пожал плечами со скучающим видом. – И мы с Данилой Михайловичем решили исправить эту оплошность и прогуляться... но тревожить ваш сон как будто было слишком кощунственно. Пауза. – Соусы? – Миша изумлённо заморгал, забыв о том, что должен был выглядеть грозно. – Там же есть майонез?.. – Миша! – уже всерьёз возмутился Саша. – Ну кто Цезарь майонезом заправляет?! Пауза. – Ладно... справедливо, – Миша потёр лоб ладонью. – В планировании покупок на Новый год я предусмотрел не всё... – Именно поэтому, дорогой, у тебя очень кстати нашлись мы! – гордо отрезал Саша, мысленно поздравив себя с тем, что один бой он выиграл. Миша, наконец, улыбнулся: – Поставить бы тебя на горох, чтоб неповадно так шутить было, – промурлыкал старший Московский. – Но готовить некому будет... – Я кулинарно неприкосновенная персона! – подтвердил с достоинством Саша, водружая обратно на нос очки и уверенно направляясь на кухню, где, поморщившись, скрылся уже Денис. По пути Миша поймал Сашу за талию и прижался губами к его щеке. – Пахнешь морозом, – хмыкнул он. – А ты – тёплым одеялом, – парировал Саша, повернув голову и чмокнув его в нос. – Пустишь? С ребёнком надо помириться... – А я всерьёз подумал оставить его себе, а тебе отдать моего... – Обойдёшься. – Суровый какой, вы поглядите... Миша всё-таки отпустил Сашу, и они отправились в разных направлениях; Саша – мириться с Денисом, Миша – проверять, не утопился ли Даня вместе с ананасом. Да и пакеты надо было разбирать...

***

Когда Московские вернулись вместе на кухню – Миша совсем умиротворённый, Даня – чуть потрёпанный и виноватый, – там уже царили мир и деловое оживление. – Папа пообещал сделать кекс с цукатами в качестве извинения! – важно пояснил из-за стола Денис, нарезая орехи, пока Саша, повязав фартук, возился у плиты со сливочным маслом и миксером. Даня скользнул к холодильнику, чтобы распихать принесённые продукты. – Кекс? – ухмыльнулся Миша, подходя поближе к Саше и приобнимая его за талию. – И без меня?.. – Михаил Юрьевич! – возмутился старший Романов. – Не при детях же! – Ой, да что они там понимают... – Примерно всё... – хором отозвались Даня и Денис с разных концов кухни. Пауза. – Именно поэтому мы и пойдём гулять вечером, – вздохнул Денис. – Вас в такой концентрации мы не выдержим... – Так, Романов! – Миша грозно обернулся, не отпуская, впрочем, Сашу. – Давно по ушам не получал? – Давно, Михаил Юрьевич! – подтвердил Александр Петрович, вбивая в масло яйца. – ПАПА! – Что? Я вообще про себя! Даня из-за дверцы холодильника прыснул со смеху. – Да-да, про вас, Александр Петрович, я уже... САША, ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! Петербург исхитрился, не сходя с места, выудить откуда-то из шкафа початую бутылку с красноватой жидкостью, быстро открыл её, хлебнул прямо с горла – а потом щедро плеснул в тесто. И всё это – оставаясь в объятиях ошарашенного Москвы. – В кексе, Миша, обязательно должна быть изюминка! – с ухмылкой пояснил Саша, отставляя бутылку в сторону. – Я НЕ ПРОТИВ ИЗЮМА, НО НАСТОЙКА?! – Это новогодний кекс, ему нельзя без алкоголя! – ... а ты, извини, тоже новогодний кекс?! – Ну если тебе так угодно... Даня согнулся пополам со смеху. Денис так звонко хохотнул, что отвлёкся и смахнул часть орехов не в миску, а на скатерть. Миша наклонился к самому Сашиному уху и грозно прошептал: – Мы ещё это обсудим. – Всенепременно, милый, – Саша запрокинул голову ему на плечо и игриво подмигнул Мише. Денис и Даня переглянулись и по привычке закатили глаза.

***

Когда салаты были нарезаны, кекс готов, а мясо замариновано, помирившиеся тоже Данила и Денис заявили, что они больше не выдержат и уходят гулять до самого ужина. Миша и Саша прекрасно понимали, что "не выдержим" – это только прикрытие. На самом деле, юным Романову и Московскому не терпелось намылить друг друга снегом и погонять ещё по новогодней Москве. Поэтому, поворчав для виду, они отпустили сыновей, Саша – убедившись, что Денис нормально замотал горло зенитовским шарфом, Миша – проверив, что Даня взял с собой запасные варежки. – Ну, – Михаил Юрьевич покосился на Александра Петровича с многозначительной ухмылкой, – чем займёмся теперь? Поговорим? К его удивлению, Саша был задумчивый – и, пожалуй, даже серьёзный. – Обязательно, – кивнул он, – но, знаешь... я хочу ещё кое-что сделать. Важное. Миша едва сдержал вздох. Важное? Опять? – Итоги года подведёшь? – приподнял он бровь. Это был целый ритуал – Саша буквально расписывал целое сочинение, пока Миша, скучая, терпеливо следил за ним. – Нет, – Романов тонко улыбнулся. – Скажи – у тебя обе гитары настроены? У Миши вспыхнули глаза. – Хочешь... сыграть вместе? – с надеждой спросил он. Саша кивнул. – Я же обещал, что помогу тебе снять для всех поздравительные кружочки. Давай споём на видео? Московский молча сгрёб его в охапку от избытка эмоций. Романов не стал сопротивляться. Миша любил петь и играть с Сашей в дуэте, но случалось это в последнее время очень редко. – Что хочешь спеть? – тихо спросил Миша куда-то в Сашин висок. Тот задумался. – "Шипучее вино". – Иваси? – Иваси. – Одобряю. – Ещё бы.

***

– И даже не думай уводить у меня папу! – выдохнул Денис, отряхивая с головы снег. – Мой папа с этим явно лучше меня справляется... – хмыкнул Даня, отплёвываясь от снега, попавшего в рот. – Ты понял! – Ещё бы... это взаимное требование! – А чё я-то? – А ничё! Папа с тобой постоянно тусуется! – И чё? – И ничё! Исчерпав таким образом все обоюдные аргументы, они, шатаясь и хватаясь друг за друга, встали на ноги и доползли до лавочки. Данила зубами стащил варежку и выудил из внутреннего кармана куртки телефон. – Чё там? – Денис тут же завалился на его плечо. – Ещё не время? – Не, – Даня отмахнулся. – Ещё много... ой, это чё? Это ж с папиного аккаунта... они ведут трансляцию?! – Опа, нихуя! – Денис оживился. – А ну, вруби! Даня тыкнул покрасневшим пальцем в иконку, и оба уставились в экран. – Мы с Михаилом Юрьевичем подумали, что лучшее поздравление – музыкальное, – Саша в тёплом белом свитере опирался локтями в корпус красной гитары и, улыбаясь, смотрел прямо в камеру, пока Миша рядом с ним, одетый в бордовый свитер, сосредоточенно перебирал струны второй гитары. – Официальное от Михаила Юрьевича вы ещё услышите под куранты. А это – неофициальное. От нас обоих. Для вас – и для тех, кто с вами рядом. Он покосился на Мишу, перехватывая гитару поудобнее. Тот поднял глаза, подождал пару мгновений, откашлялся и кивнул. Денис вдруг вцепился пальцами в рукав Даниной куртки. Даня застыл. То рыдает, то хохочет, То на кухню к нам тайком Просочиться ветер хочет, Притворяясь сквозняком. Снег упал на всю округу, За окном тёмным-темно. Мы, не глядя друг на друга, Пьем шипучее вино. Города с разных концов России замерли, вслушиваясь в неофициальное поздравление столиц. Химки и Мурино почти перестали дышать. Петербург поднял глаза. А вина-то – кот наплакал, А цена-то дорога: Наши вечные заплаты, Наши дикие бега, Наши дети, наша ругань, – Это было так давно... Мы, не глядя друг на друга, Пьём шипучее вино. Юра, одиноко лежавший на диване в своей квартире, закусил губу. Телефон в его руках дрожал. Дрожал он и у бродящей в слезах по заснеженному Екатеринбургу Ани Камской, и у Кости, сидевшего в окружении Юриных Кати и Серёжи. Денис сердито потёр глаза. Даня сглотнул. Миша тоже поднял голову и улыбнулся. О взаимных наших болях Рассуждаем мы шутя. А во мраке что-то воет, Что-то плачет, как дитя... В Сибири тоже слушали и смотрели. В таёжной избушке Красноярского края – Коля, на плечо которому положил голову Руслан, сгрудившиеся вокруг них Надя и Никита. Коля всё-таки настроил здесь интернет. Под Омском, в другом загородном доме, Оля болтала ногами на коленях у Матвея, рядом с ним сидела на диванчике Лена, за ним склонились Ира и Максим. На Кубани Лёша, гостивший у Дарена, и сам Дарен, не сговариваясь, придвинулись друг к другу плечами. Они стояли рядом с Алёной Северской, молча глотавшей слёзы. Руки у неё были в тесте. А телефон держал молча обнимавший её со спины Жора Афипский. Уже почти год как её муж. А в Москве у Дани и Дениса одновременно начало першить в горле. Саша и Миша переглянулись и с одинаковыми ласковыми улыбками допели: То ли время, то ли вьюга... Впрочем, это все одно, Ведь со мной моя подруга И шипучее вино. Миша повернул голову: – С наступающим Новым годом, россияне, – серьёзно кивнул он. – С наступающим новым счастьем, – тихо закончил за него Саша – и встал, чтобы выключить трансляцию. В одном из московских двориков повисла потрясающая тишина. – Наверное, пора домой? – тихо спросил Даня. – Угу, – Денис шмыгнул носом. – Пошли.