Дядя Дастина?

Наступила ночь. Мистер Кларк страдал бессонницей. Не мог чётко думать, сосредоточиться. Он пошёл на кухню, осушая стакан с водой. Рука сама полезла в карман своего пиджака, который уже покоился на вешалке. «Уже поздно», — пронеслось у него в голове. «Мне не стоит этого делать». В тот же момент он набирал номер на свой старый телефон. Звонок. Три коротких гудка — и Мюррей, лёжа на диване с сигаретой и книгой в руках, хрипло отвечает: — Бауман слушает. Пауза. На том конце — дыхание. Нерешительное. Знакомое. — Кто это? — никто не отвечал, было слышно лишь томное дыхание и больше ничего. Секунда, две… телефон сбросили. Мюррей отложил книгу, затянулся сигаретой, лёг на спину, смотря в потолок. Мысли путались. «Что это, чёрт возьми, сейчас было?» Он всё ещё не понимал, что делает. Почему ждёт звонка. Зачем ему это. Был ли это звонок от учителя или просто телефонный розыгрыш? Скотт потер переносицу, прикрывая глаза. — Что я делаю? — вопрос в пустоту. — Это всё бессмысленно. Он завязал свой халат потуже, направляясь в гостиную. Присев на диван, он сидел в тишине, просто сидел и смотрел в одну точку, пытаясь найти ответы. Им двигало одиночество или желание. А может, и то, и другое… Этот звонок не давал Мюррею покоя. Он не мог сосредоточиться даже на книге — мысли возвращались к звонку снова и снова. Что же это значило? Пьяный прикол какой-то? Или всё же он прав? Это был Скотт Кларк. Затянувшись, Мюррей потушил сигарету в пепельнице, устало потянувшись. Ночь обещала быть длинной. Было уже час ночи. Суббота, — вспомнил Скотт. — Значит, выходные. Он не думал, что так быстро снова окажется на кухне, но теперь в его руках было виски. — Пить в одиночестве… бред. Он уже давно не напивался, и делать это в одиночку было бы безумием. Тогда он решил заехать в бар, чтобы чувствовать себя хоть чуточку спокойнее. Ужасно. Всю ночь не спится из-за какого-то учителя, которого он даже толком не знает. Мюррей устало потянулся, встал с дивана и медленно прошёлся по комнате, размышляя про себя. В голову лезли не самые пристойные мысли. Он не помнил, когда последний раз испытывал такое к кому-то. Учитель с которым они были знаком день — стал главной проблемой в жизни Мюррея. Раздался звонок телефона. Мюррей поспешно схватил трубку и с надеждой ответил: — Бауман слушает. Он сбросил сразу же, когда с трубки донеслось: «Не хотите ли приобрести…» Мюррей не понимал, из-за чего так зол — из-за того, что его достала эта реклама или из-за того, что это был не Скотт Кларк. Скотт же в своё время уже находился в баре. Там было ещё пару человек, но они уже были в стельку пьяные. Скотт сидел за барной стойкой и небольшими глотками наслаждался холодным виски. Мюррей сжал телефон, бросив его на стол. Он не знал, что хуже — этот пустой вечер или надежда, которая медленно закрадывалась в сердце. — Ты сошёл с ума, старик… — прошептал он сам себе, наливая виски в стакан прямо у себя дома. — Он учитель. А ты — дурак с комплексом спасителя и слабостью к умникам. Бармен вытирал стаканы и тихо следил за напивающимся Скоттом. — Смотреть на тебя одного — это не самое приятное зрелище. Я умею ввиду, что ты без компании. — Да, я знаю, — учитель покрутил стакан в руке, наблюдая, как виски перекачивается из стороны в сторону. «Какой же я жалкий» — мысли не унимались, и Кларк не мог с этим ничего поделать. Уже понемногу он начал понимать, что пьянеет. Он встал, двигаясь к выходу. В глазах туманно, ещё и очки оставил в машине. Открыл дверь и столкнулся с кем-то, чуть ли не падая на человека. Мюррей едва сдержался от мата. Он увидел Скотта. И его взгляд: опьяненный, растерянный… Смутно осознавая в этой ситуации что-то неправильное, Мюррей помог ему найти опору. Тело Скотта наклонилось на него. Виски, пот, запах дорогого одеколона. Мягкие волосы щекочут щёку. — Что вы тут делаете? Скотт крепко вцепился в чужие руки, дабы не упасть. Он поднял голову, но это ему ничего не дало. В глазах мутно, но голос такой знакомый. Неужели это мистер Бауман? Ему тут же стало не по себе, если это окажется правдой. Он отпустил чужие руки, выпрямляясь. Неловкую ситуацию нарушало лишь лёгкое дыхание Скотта, которое становилось всё чаще. Мюррей стоял напротив него, внимательно рассматривая лицо, чётко различимое в ночи Но взгляд Скотта смотрел куда-то в сторону. Мюррей не мог не чувствовать исходящий от него запах спиртного. Он подавил желание прикоснуться к нему. Как в школе, в кабинете. — Вы пьян, Кларк. — Да… — лишь жалкое «да» смог выдавить из себя растерянный учитель. Ему было стыдно от того, что его застали врасплох. Хотя, казалось бы, чего тут стыдиться? Он ведь не ребёнок. Мюррей наблюдал, как тот даже сейчас пытается избежать зрительного контакта. «Он милый», — пронеслось в голове Мюррея, и он не понимал, почему в его голову лезут такие мысли с самого утра. Мюррей вдруг осознал, что сказал это вслух. Скотт вздрогнул и поднял взгляд — теперь их глаза встретились. Кларк не знал, куда деться от услышанной фразы. Он чуть испуганно взглянул на Мюррея. — Что вы сказали? — голос дрожал. — Ничего такого… — Мюррей сделал шаг ближе. — Просто говорю факт. Ты красивый мужчина… когда теряешь контроль. Он видел, как Скотт сглотнул — жадно, судорожно. — Я отвезу тебя домой. Скотт не говорил ни слова. Просто пытался держаться на ногах. Мюррей не выдержал этого, резко схватил учителя за локоть и потащил за собой. Мюррей не ожидал увидеть Скотта вот так, на выходе из бара поздней ночью. Он ждал звонка, а не того, что придётся забирать учителя из бара в состоянии алкогольного опьянения. Кларк же молча, без сопротивлений, последовал за мужчиной. Мюррей посадил его на переднее сиденье своей машины и тоже запрыгнул внутрь. Мюррей включил зажигание, завёл машину и тронулся. В моменте он взглянул на Скотта. Учитель смотрел в окно, будто стыдился самого себя. Внутри машины было тихо — лишь дыхание и капли дождя по крыше. — Ты не должен был туда идти один, — голос Мюррея был низким и обеспокоенным. — Это ты позвонил мне сегодня? — Пауза. Ответа не последовало. — Я бы ответил. Слушал бы тебя всю ночь. Дождь усилился. Чуть повернув голову, Мюррей изучал профиль Скотта: длинный нос, аккуратные губы, чуть сжатые челюсти, длинные пальцы, всё так же нервно комкающие ткань тёмных брюк. Мюррей сжал руль, бросая быстрые взгляды на Скотта и ожидая ответа на свои вопросы. Скотт прикрыл глаза, поджимая губы. Как он докатился до такого? Нужно было сидеть дома. — Я нечаянно… Я не должен был набирать твой номер телефона, — тихо промямлил он, голос пьяный, немного дрожащий. Он был похож на брошенного котёнка на улице. У Мюррея против воли снова появилась ухмылка. «Котёнок», — мысленно повторил он. Учитель выглядел уязвимым, беспомощным… даже красивым в своём алкогольном дурмане. Мюррей сжал руль сильнее, чтобы не коснуться его лица. Чтобы не касаться вообще. — Нечаянно… — тихо повторил Мюррей. Усмехнулся, цокнул. — Могу я спросить? Скотт всё же повернулся лицом к своему спасателю. Видел плохо, но смог рассмотреть чужой профиль. — Что? — тихо произнёс учитель, вид у него был уязвимым и полным одиночества. Мюррей повернул голову и пристально смотрел в глаза Скотта. Он чувствовал запах виски. В голову приходили мысли, которые он пытался разогнать. — Тебя кто-то ждёт дома? — неуверенный тон, глупый вопрос. — Рыбки в аквариуме, — на полном серьёзе выдал учитель. Будто уже привык отвечать на этот вопрос. У него давно не было гостей дома, и тем более женщины. Даже из домашних питомцев он смог завести только рыбок. Он посмотрел на дорогу, глядя вдаль на сменяющиеся улицы. Давно же он не напивался так сильно… Мюррей смотрит на него. Потом вдруг резко смеётся — тихо, хрипло, от всей груди. — Рыбки? — голос дрожит от смеха и чего-то ещё — жалости, наверное. — Значит, ты один. А я думал, у таких умников, как ты, всегда есть большая, дружная семья. — Пауза. Дождь за окном стучит чаще. — Ты точно набрал меня нечаянно… Или просто хотел услышать мой голос? — Он не отводил взгляда. Дождь усилился. На улице почти ничего не было видно, темнота разбавлялась редкими фонарями. — Ошибка… — совсем тихо проговорил Скотт. — Я не должен был этого делать. В голосе было слышно сожаление, будто он не знал, чего именно хочет: чтобы Мюррей был рядом или бросил его на полпути. Прикрыл глаза, тихо выдыхая. Было тяжело от чувства, что ему не спрятаться. Он всегда прятался от своих чувств, от людей, но человек за рулём был хорошим искателем. Мюррей хмыкнул, чуть повернул голову к стеклу, задумываясь. Тишина. Он слышит тихий, глухой стук капель о стекло. А ещё — учащённое дыхание Скотта. Они оба дышат в унисон; Мюррею даже начинает казаться, что их сердца бьются в один ритм. Они были знакомы один день, но создавалось чувство, что прошла уже целая вечность. Кларк ненавидел себя за то, что так долго прятался от внешнего мира и что его спокойствие нарушил какой-то едва знакомый, дерзкий на язык мужчина. Через время они остановились у дома мистера Кларка. Тот сидел, не двигаясь. Алкоголь ещё не отпустил его, а чужой, тяжёлый взгляд давил. Мюррей не хотел покидать машину. Сидел, сжимая руль слишком сильно. В голову стали лезть неуместные идеи. Но он держал себя в руках, медленно вдыхая пряный воздух. — Скотт, ты сможешь дойти до двери? — спросил он ровно и спокойно, стараясь игнорировать всё, что творилось внутри. — Нет, — почти резко вымолвил учитель, глядя прямо на свой дом. — Я не смогу. Было неизвестно говорил он правду или же врал, в надежде, что тот останется с ним рядом ещё чуть-чуть. Скотт сидел неподвижно, в ожидании того, что Мюррей будет делать дальше. Мюррей кивает сам себе, будто всё понимал с самого начала. Он открыл дверь, выходя под дождь, и подошёл с другой стороны к Скотту. Он помог ему выйти из машины, не удержав себя от того, чтобы не коснуться его руки чуть сильнее, чем нужно. Скотт чуть покачнулся, и Мюррей подхватил его под локоть, помогая удержать равновесие. Скотт почти всем весом наваливался на Мюррея, крепко удерживаясь за его локоть. Они подошли к крыльцу, где учитель пытался вставить ключ в замок. Он тихо чертыхается от неудачных попыток, и в следующий же миг ключи оказываются в руках Мюррея. Кларк наблюдал, как тот спокойно открыл дверь, впуская его внутрь первым. Внутри было тихо. Только аквариум мерцал в темноте, освещая комнату мягким синим светом. Мюррей закрыл дверь за собой, не торопясь. В доме был идеальный порядок, даже пальто на вешалке висело идеально. Дом был отражением своего хозяина. — Ты промок весь насквозь, — проговорил он тихо, стягивая с себя мокрую куртку и оглядываясь. — Где полотенце? Не дожидаясь ответа, Мюррей шагнул глубже в квартиру. Пока он искал полотенце, учитель уже расположился на диване. Мюррей смотрел на его фигуру: ткань одежды прилипала к телу, волосы намокли, и глаза стали ещё ярче от света в комнате. Он прошагал ближе к Скотту, останавливаясь напротив него. Протянул полотенце, наблюдая, как тот подрагивал от холода. — Спасибо… — голос Скотта дрожит — от холода или от чего-то другого, Мюррей не знает. Он видит, как учитель трясётся, пытаясь вытереть лицо. Мокрая рубашка обтягивает тело… и это чертовски манит. Мюррей сжимает челюсти. Не отводит взгляд. Он опускается на колени перед диваном — медленно берёт из рук Скотта полотенце и сам начинает аккуратно вытирать его лицо. Скотт сглотнул от вида Мюррея, который сидел на коленях. Он был весь мокрый, но точно ли от дождя? Учитель неподвижно следил за каждым движением чужих рук. Облизал губы от сухости. Знал, что нужно встать, но его будто приковало к дивану. В нём было дикое и непристойное желание, которое он пытался подавить. Мюррей положил полотенце рядом, не отстраняясь. Теперь его ладони легли на колени Скотта, чуть крепче сжимая их. Неосознанно. Он чувствовал учителя совсем близко, прямо перед ним. Он чувствовал его тепло, его запах и эту головокружительную близость. Он смотрел на его губы, смотрел, не отрываясь… — Вы дрожите. Расслабься, гений. — Ладонь прокатилась по колену учителя и сразу же вернулась обратно. Мюррей приподнялся, зажмурившись, делая шаг назад. — Мне стоит уйти, иначе мы оба будем сильно жалеть. Мистер Кларк не сразу понял сказанное. Он подался вперёд и резко, неожиданно даже для самого себя, схватил чужую руку. — Вот так просто уйдёте? — взгляд был умоляющим. Мюррей не мог этого игнорировать, но играться с чувствами бедного учителя ему было не в радость. — Вы пьяны, мне стоит вас оставить, — голос был неуверенный, слабый, говорил против воли, но так, по крайней мере, он убеждал себя, что поступает правильно. Через несколько секунд учитель сидел один, снова. Тишина и лишь звук стекающих капель по стёклам окна. Как же он был наивен. Голова работала на пределе сил — разум твердил, что нужно уходить. Но сердце и руки тянулись обратно. Не просто сесть рядом, а зайти за пределы границ. Мюррей глубоко вдохнул — воздух был насыщен чужим запахом, и это било прямо в голову.