Дядя Дастина?

Месяц пролетел. Мюррей был слишком занят своим переездом и работой. Часто думал о той ночи и жалком учителе, который ни на секунду не выходил у него из головы. Мистер Кларк не сразу всё вспомнил, постепенно пробуждаясь от алкогольного состояния. Возможно, это всё же была ошибка, а может, это было только начало новой главы его скучной жизни. На улице было совсем тепло. Дети бегали по коридорам школы, а мистер Кларк всё никак не мог их унять. На глаза ему попался Дастин. — Дастин! — громко позвал его учитель. — Завтра будет ещё одно собрание с родителями. Как никак, девятый класс, и некоторые из ребят уйдут из школы. Нам нужно всё обговорить о выпускном. — Я вас понял, мистер Кларк, — коротко кивнул Дастин. Придя домой, он передал это своей маме. — Сыночка, умоляю, прости меня… Но я не смогу, я ведь уезжаю завтра, ты забыл? А дядя Мюррей не может снова пойти за меня? — Ну, мам, там будут все родители… Мюррей вошёл в гостиную, услышав голос племянника. — Что ты сказал? — У нас завтра собрание. Снова. Там будут все, а мама занята. Мюррей усмехнулся сам себе. Не раздумывая ни секунды, проговорил: — Я могу пойти вместо мамы. Некоторое время Мюррей думал, стоит ли вообще туда идти. Но когда представил, что снова увидит того учителя, его буквально пробило на азарт. Он не понимал, как так — обычный человек, но он так запал ему в душу… Мюррей хмыкнул, всё же соглашаясь пойти на это собрание. В любом случае, это будет интереснее, чем провести вечер на диване с книгой в руках. Они стояли у порога класса. Лёгкое дежавю пробило Мюррея. Он коснулся ручки двери, пропуская первым Дастина. Учителя ещё не было на месте, но все родители точно были в сборе. Они присели на свободное место на самой последней парте. «Он не увидит нас», — с сожалением подумал Мюррей. Мюррей сидел, скрестив ноги, и наблюдал за дверью. Он нервничал — что странно для него. Обычно он держал всё под контролем, но сейчас ждал человека в очках, с аккуратной прической и дрожащими руками после одного взгляда. — Расслабься, — тихо шепнул Дастин. — Ты как будто на свидание пришёл. Мюррей лишь хмыкнул и поправил воротник: — Можно и так сказать. Дверь открылась. И вот он вошёл — Скотт Кларк. Белая рубашка, галстук небрежно завязан, глаза опущены в папку. Он не заметил их сразу. Но Мюррей почувствовал: сердце на секунду замерло, будто он увидел его впервые, как в тот день. Учитель сел в кресло. Даже под линзами очков были видны синяки под глазами. Плечи выдавали всё напряжение и усталость. Мюррей вздохнул — было пыткой видеть учителя таким, хотя в последнюю встречу он был ещё свежим и полным сил. Учитель говорил и говорил, пока его взгляд не упал на дальний ряд. Он запнулся на полуслове. Сбившись с мысли, притих. Не мог отвести взгляда от сидящего вдалеке Мюррея Баумана. Мюррей поймал его взгляд и не отпустил. Он смотрел прямо, достаточно, чтобы Скотт почувствовал — это не случайность. — …И поэтому, — голос Кларка дрогнул, он быстро опустил глаза в бумаги, потом снова поднял, будто проверяя: да, он всё ещё там. — и мы должны трудиться для наших детей… — он запинался каждый раз. Несколько родителей кивнули. Мюррей лишь чуть наклонил голову набок. Мюррей перехватил взгляд учителя и, будто намекая, спросил, помнит ли он ту ночь. И он помнил. Это было видно по его глазам. Он проглотил ком в горле и продолжил: — Время собрания ограничено..Так что переходим к вопросам. А внутри всё бушевало: «Зачем он снова здесь?» Его голос предательски дрожал всё время, когда он отвечал на вопросы. Взгляд то и дело скользил обратно к последней парте. Мюррей молчал, но тоже не мог оторваться от учителя. Дастин, всё ещё сидевший рядом, закатил глаза в своей манере. — Так вот зачем ты сюда попросился, — шепотом произнёс Хендерсон. — Заткнись, ты не понимаешь. Всё оказалось сложней, чем я себе представлял. Все были поглощены обсуждением. Скотт отвечал на вопросы, периодически отвлекаясь и смотря в тот же самый угол. Мюррей следил за каждым движением Кларка, за его жестикуляцией, за тем, как он поправляет запонки. Он не сводил с него взгляд ни на секунду — слишком сильное желание запомнить всё до мельчайших деталей. Скотт ответил на последний вопрос и распустил родителей и их детей. Дастин с Мюрреем снова были последними. Дастин незамедлительно отлучился, не задерживаясь ни на секунду дольше. Учитель не двигался с места. Следил, как чужая фигура приближается к его столу. Мюррей положил руку на стол, нависая над Кларком. — Прости… — выдыхает учитель. Сам не знал, за что извиняется, но, скорее всего, за ту дождливую ночь. Пальцы Мюррея потянулись к галстуку учителя. — Вроде умник, а завязывать галстуки так и не научился. Мюррей медленно затянул галстук, всё так же нависая над учителем. Он знал, что это слишком опасно, — но не мог иначе. Не мог не воспользоваться моментом, не мог не приблизиться к нему. Он смотрел сверху вниз, видел, как Кларк едва заметно подрагивает, как сжимает пальцы в кулак, а затем медленно, почти робко, распускает. Мистер Кларк задержал дыхание от подступающего возбуждения. Мюррей не торопится с галстуком, нарочно задерживаясь и чувствуя лёгкую дрожь учителя. — Я вас смущаю? — спокойно спросил мужчина, затягивая галстук потуже. Очки были отброшены на стол. А без них — усталый, но теперь с искрой, взгляд карих глаз. Им не нужны были слова, только действия. Мюррей чувствует, как воздух между ними густеет. Скотт не отводит взгляд — теперь уже нет. Без очков он кажется уязвимее, настоящим… и проклято желанным. — Ты не смущаешь меня, — шепчет учитель хрипло, — ты медленно сводишь с ума. Он не успевает закончить — Мюррей ловит его губы в поцелуй. Грубый, жадный… как будто одиночество одного из них разом вырвалось наружу. Скотт застывает — на секунду. Потом прижимается ближе… цепляется пальцами за рубашку Мюррея. Класс снова наполняется звуками, только теперь это тяжёлое дыхание двух тел. Мюррей отстраняется на сантиметр. Скотт потянулся, чтобы прикоснуться к руке Мюррея. Послышались шаги за дверью кабинета. Рука дрогнула и со звуком упала на край стола. Шаги стали отдаляться — учитель тяжело вздохнул, было видно, как он запаниковал. Мюррей тихо усмехнулся, прижимая палец к губам Скотта. Глаза горят азартом. — Боишься? — Прошептал он почти в губы. Пальцы скользнули под его рубашку, едва касаясь кожи. Настолько легко, что Кларк мог бы остановить это движение хоть сейчас. Но он не двигается. Этот жест показался Мюррею полным одобрением. Кларк чувствовал свою неуверенность в правильности их действий. Губы поджаты, рука всё ещё держится за край стола, взгляд устремлён на увлечённого Мюррея. — Вы так в себе уверены, мистер Бауман, — сказал он игриво, почти шёпотом, быстро перенимая манеру Мюррея. — Не я один, Скотт. Мюррей кладёт ладонь ему на талию, проводя кончиками пальцев по коже под тканью рубашки — медленно и неторопливо доходит до ремня брюк. Он не сводит с него взгляда. И, чувствуя, как Скотт дёргается от лёгкого прикосновения, чуть дёргает за ремень, притаскивая его ближе к себе. Всё тело напрягается, учитель нервно сглатывает вязкую слюну. Пытается что-то пробормотать, но все попытки ни к чему не приводят. Только ладонь крепче схватилась за стол — он еле мог устоять на ногах. Мюррей чувствует, как Скотт дрожит. Он приближает лицо к его шее — просто дышит. Горячий воздух скользит по коже. — Ты милый, когда пытаешься выглядеть сильным, — шепчет он губами. И тогда он срывает галстук с его шеи — один резкий рывок — и бросает на пол. — Я твой. Хоть на десять минут… хоть на всю ночь. Он снова целует его — глубже, жёстче, не давая передышки. Скотт делает пару шагов назад, притягивая за собой Мюррея, и сталкивается с холодной стеной. Поцелуй не разрывают. И в этот самый момент скрипит дверь. Оба замирают. В коридоре снова кто-то прошёл мимо. Медленные шаги и голос: — Эй, Кларк! Ты ещё тут? Учитель резко отстраняется, задыхаясь. Глаза полны паники. Он торопливо поправляет рубашку, суёт очки на переносицу. — Д-да… я уже выхожу! — запинается он, стараясь прийти в себя. А Мюррей только нагло ухмыляется. Он наклоняется к самому уху Скотта: — Завтра после школы жду тебя в машине. Не опаздывай. Разворачивается и выходит из класса не спеша, будто ничего не произошло. Скотт остаётся один. С бешено колотящимся сердцем и галстуком на полу.