Тихие ночи.

      

***

Джихун не помнил, когда именно сон перестал быть чем-то естественным. Сначала это выглядело безобидно: поздние дедлайны, студия до утра, бесконечные правки треков. Он привык к такому ритму, привык жить на кофе и упрямстве. Но в какой-то момент организм будто решил объявить забастовку. Даже когда график становился легче, даже когда появлялись свободные вечера, он всё равно лежал в кровати и смотрел в потолок. Мысли не выключались. Мелодии крутились в голове, строчки текстов всплывали сами собой, планы на следующий день выстраивались без его разрешения. Он засыпал под утро, просыпался разбитым и злым, снова ехал в студию — и круг замыкался. Парни из группы знали, что Уджи «сова». Никого уже не удивляло, что он может прийти на завтрак с тёмными кругами под глазами и молча уткнуться в телефон. Но только самые близкие замечали, что дело не в любви к ночной работе. Дело было в том, что он правда не мог нормально отдыхать. Хоши заметил одним из первых. Сунён вообще многое замечал. У него была эта странная способность чувствовать атмосферу в комнате, настроение людей, даже если они ничего не говорили. Он приходил в студию якобы просто посидеть рядом, приносил какие-то закуски, включал музыку тише обычного. Иногда молча танцевал в углу, разминаясь, чтобы не мешать. И каждый раз перед уходом он останавливался у двери и смотрел на Джихуна слишком внимательно. — Ты снова не спал? — спрашивал он почти одинаково, без упрёка, просто как факт. — Спал — упрямо отвечал Уджи. Хоши обычно только вздыхал. В общежитии всё было ещё хуже. В своей комнате Джихун ощущал тишину особенно остро. Она давила на уши, как тяжёлое одеяло. Он перепробовал всё: белый шум, расслабляющие треки, эфирные масла, советы менеджеров и даже медитации, которые рекомендовали в интернете. Ничего не работало. Однажды после особенно долгой записи Сунён просто не ушёл к себе. Он завалился на кровать Джихуна прямо в одежде, устало потер глаза и пробормотал: — Я тут немного полежу, ладно? Пять минут. Пять минут превратились в полчаса. Потом в час. Они разговаривали ни о чём: о новой хореографии, о смешных комментариях фанатов, о том, что в столовой снова пересолили рамен. Уджи даже не заметил, как голос стал медленнее, как слова начали путаться. А потом вдруг стало темно. Он уснул так быстро, что сам не понял. Утром он проснулся и с удивлением обнаружил, что впервые за долгое время чувствует себя почти нормально. Голова была лёгкой. Рядом, уткнувшись носом в подушку, спал Хоши, всё ещё сжимающий край одеяла. Джихун долго сидел, пытаясь осознать простую вещь: он проспал всю ночь. С того дня началась их странная история. Это повторилось случайно. Потом ещё раз. Сунён иногда приходил к нему вечером смотреть фильмы. Иногда просто сидел рядом, пока Уджи читал что-то в ноутбуке. И каждый раз, стоило ему устроиться поближе, Джихун незаметно засыпал. Будто рядом с этим человеком что-то внутри успокаивалось. Сначала он отрицал это совпадение. Считал глупостью. Но когда однажды Хоши уехал на несколько дней на съёмки, бессонница вернулась мгновенно. С той же силой, что и раньше. Тогда Джихун впервые задумался всерьёз. Он не говорил об этом никому. Стыдно было признавать, что взрослый человек не может спать без чужого присутствия. Тем более без присутствия именно Сунёна, который вечно шумный, вечно активный, полная противоположность ему самому. Но правда оставалась правдой. Как-то вечером, когда они сидели на диване в общей комнате, менеджер проходил мимо и бросил: — Уджи, постарайся сегодня лечь пораньше. Он только кивнул, прекрасно зная, что снова будет ворочаться до утра. Хоши посмотрел на него и тихо сказал: — Пойдём ко мне? — Зачем? — насторожился Джихун. — Просто. Мне тоже не спится одному. Это была ложь, и оба это знали. В комнате Сунёна всегда было теплее. Может, из-за того, что он любил держать окно закрытым, может, из-за горы мягких пледов и подушек. Они легли рядом, включив какой-то старый лайв на фоне. Джихун снова уснул первым. Он привык к этому ощущению: к ровному дыханию Сунёна, к его тихим движениям, к тому, как тот иногда во сне случайно касался его плечом. В такие ночи мир становился проще. Не было тревоги, не было ощущения одиночества. Со временем это превратилось в привычку. После репетиций Хоши сам тянул его за рукав: — Давай сегодня опять вместе? — Мы выглядим странно, — бурчал Уджи. — Никто же не знает, — улыбался Сунён. И правда, никто не знал. Они могли спорить днём, могли подшучивать друг над другом, но вечером всё это исчезало. Вечером оставались только двое людей, которым почему-то было спокойно рядом. Джихун начал ловить себя на том, что ждёт этих моментов. Иногда он засыпал у Сунёна на плече прямо в машине. Иногда дремал в гримёрке, если тот сидел рядом. Парни смеялись: — Смотрите, Хоши — официальная подушка Уджи. Сунён только гордо задирал подбородок: — Да, и что? А у Джихуна внутри что-то неловко сжималось. Однажды ночью он проснулся от тихого шороха. Экран телефона Сунёна светился, а сам он, полулёжа, листал какие-то сообщения. — Разбудил? — шепотом спросил Хоши. — Нет… — сонно отозвался Уджи. — Почему не спишь? — Проверял расписание. У тебя завтра тяжёлый день. Джихун нахмурился. — Ты слишком много обо мне думаешь. — А ты слишком мало о себе, — мягко ответил Сунён и убрал телефон. — Спи дальше. Эти слова почему-то застряли в голове. Он долго пытался разобраться, что именно чувствует. Благодарность? Привязанность? Или что-то большее, о чём он старательно не позволял себе думать? Чем дольше они проводили время вместе, тем сложнее было делать вид, что это просто дружба. Сунён знал о нём почти всё: какие песни он любит, когда начинает нервничать, как выглядит, когда по-настоящему устал. Он был рядом даже в те дни, когда Джихун сам себя терпеть не мог. И именно рядом с ним сон снова стал возможным. В какой-то момент Уджи перестал бороться. Перестал искать объяснения. Он просто принял простую мысль: рядом с Хоши ему хорошо. А потом к этой мысли добавилась ещё одна: он не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Как-то поздно вечером, после концерта, они снова лежали рядом. Тело гудело от усталости, за стеной было тихо, и только уличные огни пробивались сквозь шторы. — Знаешь, — вдруг сказал Сунён, глядя в потолок, — я рад, что ты начал нормально спать. — Это всё из-за тебя, — честно признался Джихун, не подумав. Хоши повернул голову. — В каком смысле? Он пожал плечами. — Когда ты рядом, мне проще. Мысли не так мешают. В комнате повисла тишина. Не тяжёлая, а какая-то осторожная. — Тогда я буду приходить чаще, — тихо ответил Сунён. Джихун улыбнулся краешком губ. — Не привыкай слишком. — Уже привык. Это был тот самый момент, когда всё стало яснее без лишних слов. С тех пор он больше не считал это слабостью. Скорее наоборот — чем-то важным. Их маленьким миром, который начинался каждый вечер и заканчивался под утро. Иногда сонный Уджи думал, что дело вовсе не в усталости и не в психологии. Может, просто рядом с правильным человеком даже самый беспокойный разум умеет замолкать. И если этим человеком был Квон Сунён — значит, бессонница привела его к чему-то хорошему.