Nebula

Ноа по натуре своей был заядлым тусовщиком. Поэтому сегодня вечером компания друзей состоящая из Калеба, Гейтена, Сэди, Милли, Финна и самого Ноа, который предложил эту идею, отправилась в клуб Nebula чтобы расслабиться после очередного интервью. Воздух был густым от пара танцующих тел, сладковатого дыма машинки и запаха дорогого виски. Их столик, полускрытый декоративной решёткой и полумраком, был тихим островком, за исключением шумных Ноа и Милли, что яростно доказывали друг другу что-то. А после переключились на алкоголь. Напитки за низким столиком из черного стекла текли рекой, как и разговоры, ставшие откровеннее с каждым новым бокалом. Ноа, верный своей натуре, нырнул в расслабление с головой. Он уже проглотил как минимум 6 шотов текилы и теперь медленно, с видом ценителя, допивал какой-то ярко-синий коктейль, в котором дымился сухой лёд. Его щёки порозовели, а глаза стали влажными и немного расфокусированными. — У тебя уже плывёт абсолютно всё — голос Финна прозвучал прямо у его уха, перекрывая музыку не громкостью, а твёрдостью. — Отдохни, ради бога. Горячие от выпитого и общего жара ладони легли на его голые из-под короткого рукава локти. Прикосновение было не просто просьбой, оно было актом заботы и легкого раздражения одновременно. Финн мягко, но настойчиво притянул его к себе. — Ноа-а-а! — протяжный возглас Милли разрезал их маленький мирок. Она поднялась с диванчика напротив. Мы обязаны сходить на танцпол! Ты слышишь эту песню? Не дожидаясь ответа, она, как ураган, схватила за руки Ноа и уже поднимавшуюся следом Сэди и потащила в мельтешащую толпу. Финн откинулся на спинку дивана, провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул, прикрыв глаза. — Я с ним с ума сойду — его голос был глухим, уставшим, но в нём сквозила такая нежность, что это не могло остаться незамеченным. Калеб, наблюдавший за этой сценой с лёгкой усмешкой, перевёл взгляд на Гейтена, и между ними пробежала током короткая, понимающая улыбка. — Так что — Калеб начал, растягивая слова и делая вид, что внимательно изучает этикетку на бутылке пива. — У вас всё серьёзно? — Ну да — Финн открыл глаза и посмотрел на него прямо, без улыбки. — А разве должно быть по-другому? — В его тоне послышалось лёгкое, сонное раздражение. Он явно не понимал подтекста, погружённый в свои мысли о пьяном шатене на танцполе. — Нет-нет, ты не так понял — Гейтен фыркнул, подхватывая нить. Он отпил из своего стакана, и его глаза блестели от выпивки и азарта. — Между вами всегда чувствовалось... ну, напряжение. Очень, сексуальное. Мы, конечно, гадали — он сделал многозначительную паузу, — вдруг вы решите это напряжение просто разрешить другим путём. Без всяких серьёзностей. Калеб не выдержал и, фыркнув, уткнулся лбом в край стола, его плечи начали мелко трястись от беззвучного смеха. Гейтен, глядя на него, тоже захихикал, пытаясь скрыть улыбку за очередным глотком. Финн наблюдал за ними пару секунд, его лицо оставалось невозмутимым. Затем он спокойно, чётко, как констатацию погоды, произнёс: — Мы не трахались. Калеб, сделавший в этот момент большой глоток, подавился. Он закашлялся, хватая ртом воздух, а Гейтен разразился таким громким, искренним смехом, что на них обернулись с соседнего столика. — Окей, окей! — выдохнул Гейтен, вытирая слезу. — Ты... достаточно откровенен. Их общий смех, громкий и заразительный, на секунду перебил даже музыку. Финн позволил себе небольшую, едва заметную ухмылку, глядя на друзей. В этот момент из толпы вынырнула, точнее, вылезла, цепляясь за чужие плечи, Синк. Она была бледнее обычного, а её рыжие волосы прилипли ко лбу. — Эй — её голос сорвался, она была почти трезва на фоне их компании. — Я, конечно, не эксперт по Ноа в состоянии после всех этих коктейлей, но кажется, он там слегка перебрал. И по ощущениям, его сейчас могут увести не в ту сторону, если вы понимаете о чём я. Она пожала плечами, глядя на Финна. Всё веселье мгновенно слетело с лица Вулфхарда. — Простите — бросил он через плечо уже на ходу и растворился в пульсирующей массе людей, даже не оглянувшись. Друзья переглянулись, смех замер на их губах, уступив место мгновенному пониманию и лёгкой тревоге. Музыка уже не била в уши, она прожигала сознание насквозь. Воздух на танцполе был гуще, горячее и влажнее, чем у барной стойки. Раскрепощённые алкоголем и анонимностью толпы тела месились в такт ритму, создавая живую, дышащую массу. Финн, протискиваясь сквозь неё, ловил на себе десятки чужих взглядов, скользящих прикосновений, но он был слеп и глух ко всему, кроме одной цели. И вот он увидел его. Ноа, отброшенный волной людей к краю паркета, спиной к колонне. Его силуэт, знакомый до мурашек, был напряжён, а не расслаблен. И не один. Кто-то чуть выше него, парень с ухмылкой стоял слишком близко, заслоняя его от зала, и его рука лежала на стене рядом с головой Ноа. — Да отвали от меня, я тебе говорю! — голос Ноа прозвучал резко, с металлической ноткой злости, перекрывая бит. — У меня есть парень, понял? Но его слова, казалось, разбивались о самомнение незнакомца. Тот наклонился ещё ближе, что-то говорил в ответ, и его свободная рука потянулась, чтобы схватить Ноа за талию. Пальцы, длинные и достаточно сильные впились в плечо незнакомца. — Отвали от него — голос Финна был низким, почти беззвучным, но каким-то образом он смог достучаться до него. Парень обернулся, его пьяные глаза попытались сфокусироваться. Он увидел не просто другого мужчину — он увидел прямоту во взгляде, твёрдость в скулах, молчаливую готовность к чему угодно. Не говоря ни слова, подняв руки в жесте "мир, я ухожу" он растворился в толпе. И тут всё напряжение вылетело из Ноа одним выдохом. Его тело обмякло, и прежде чем Финн что-либо успел сказать, шатен прижался к нему всем телом, спрятав лицо в шею. — Ты прям как в кино, герой — прошептал он в кожу на шее Финна. Дыхание было горячим, губы влажными и неосторожными. Он явно не соображал, что делал, но каждое его движение было откровенным, инстинктивным поиском безопасности. Старший автоматически обнял его, рука легла на поясницу, опустилась ниже, прижимая упругие, знакомые ягодицы ближе, защищая его от толпы своим телом. В этом жесте была и забота, и безусловное право собственности, выстроенное за последние месяцы проведённые вместе. — Пойдём отсюда — сказал Финн ему в ухо, пытаясь вывести его с паркета. Но Ноа, качнувшись назад, посмотрел на него снизу вверх, и в его глазах вспыхнул огонёк, настырный, пьяный и умоляющий. — Одну песню. Только одну. Но с тобой. Пожалуйста, Финн. Как он мог отказать? Как он мог отказать этому единственному человеку, чьи слабости были его слабостями, чьи просьбы звучали для него как приказы? Он вздохнул, сдаваясь, и кивнул. Музыка сменилась. Теперь это был медленный, чувственный трек с томным битом. Ноа пристроился перед ним, так близко, что Финн чувствовал тепло его спины через тонкую ткань. Он начал извиваться, откровенно ластясь, втираясь спиной в грудь Финна, бросая через плечо взгляды, полные немого вызова. Финн сначала сопротивлялся, скрестив руки на груди, наблюдая за этим спектаклем со смесью раздражения и дикого возбуждения. Он видел, как Ноа, не добившись реакции, недовольно цыкнул и закатил глаза, этот его жест, который всегда сводил Финна с ума, балансируя на грани между ""я убью его" и "я трахну его" Терпение лопнуло. Финн расслабил руки, и они сами нашли талию Ноа, притянув его так, что вся воздушная прослойка между ними исчезла. Теперь они двигались как одно целое. Ноа обвил его шею руками, пальцы впутались в волосы на затылке и потянули его вниз. Финн не заставил себя ждать. Поцелуй был не медленным и не нежным. Он был жаждущим, властным, ответом на все часы тревоги, ревности и желания. Ноа отвечал с той же силой, кусая его нижнюю губу, их языки сплелись, поцелуй был грубее и откровеннее любого движения их тел. Финн почувствовал вкус шота. Его руки сползли с талии ниже, крепко обхватив ягодицы в спортивных штанах, и он сжал их, услышав в ответ тихий, подавленный стон прямо в свой рот. Теперь уже Ноа вырвался из поцелуя, тяжело дыша, с опухшими губами. — Выйдем. Сейчас же — прошептал он, и это не была просьба. Это было взаимное решение. На выходе из клуба их ударил в лицо ледяной воздух. От тепла и алкоголя в голове моментально не осталось и следа. Финн, одной рукой удерживая шатающегося Ноа, другой нащупывал в кармане телефон для вызова такси. Ноа прижимался к нему всем телом, мелко вздрагивая. — Тебе холодно? — Финн уже снял с себя тонкую куртку и накинул ему на плечи, а затем, не найдя шапки, просто прикрыл его красное ухо своей горячей ладонью. Шатен отрицательно мотнул головой, но при этом ещё сильнее вжался в его бок, прикрыв глаза. Машина подъехала быстро. Они рухнули на заднее сиденье, и мир снова сузился до размеров тёплого, пахнущего освежителем салона. И тут, кажется, у Ноа окончательно снесло предохранитель. Его руки, до этого вялые, ожили. Пальцы потянулись к ширинке на кожаных штанах Финна, нащупывая молнию с наглой, пьяной целеустремлённостью. Финн вздрогнул, от вспышки такого острого желания, что у него потемнело в глазах. Однако он резко перехватил запястье Ноа, сплел их пальцы в тугой, неразрывный замок и прижал эту связку рук к своему бедру. — Умоляю тебя — его шёпот был хриплым, на грани срыва. Он наклонился к самому уху Ноа, чувствуя, как от его дыхания тот вздрагивает. — Давай просто спокойно доедем. Пожалуйста. Ноа замер. Он не боролся. Он лишь повернул голову и уткнулся носом и губами в шею Финна, оставив там медленный, влажный поцелуй. Затем его тело обмякло, голова тяжело упала на плечо Финну. Через минуту ровное, глубокое дыхание говорило о том, что он спит. Финн откинул голову на подголовник, не выпуская его руку из своей. Он смотрел в потолок такси, чувствуя бешеную пульсацию в висках и внизу живота, слушая тишину, нарушаемую только мотором и дыханием Ноа. Отель, номер, и руки, прижимающие младшего к стене в прихожей. Верхняя одежда, пахнущая холодом и сигаретным дымом с танцпола, быстро полетела на пол. Губы Финна не отрывались от губ Ноа, их поцелуй был жаждущим, солёным от пота и сладким от ликёра. Ноа тяжело дышал позволяя оставить на шее яркие следы. Они ввалились в спальню, сплетённые в один горящий узел. Шнапп упал на кровать спиной, мягкий матрас прогнулся под его весом. Он выгнулся, когда Финн опустился на него, продолжая целовать, сначала губы, потом уголок рта, линию челюсти, чувствуя под губами учащённый пульс. Его пальцы нашли край футболки и медленно, задрали её вверх. Кожа Ноа была горячей, бархатистой, на животе вздрагивали мышцы от каждого прикосновения. Финн приник губами к его шее, вдохнул знакомый запах его духов, смешавшийся теперь с алкоголем и возбуждением, и оставил там первый, влажный, нежный след. — Финн — простонал Ноа, его голос был хриплым, лишённым привычной игривости. Это было чистое желание. Но вдруг он перевернул ситуацию. Ловким, удивительно координированным для такого пьяного движением он опрокинул Финна на спину и оказался сверху, оседлав его бёдра. Вулфхард запрокинув голову на подушку, просто смотрел снизу вверх, его грудь тяжело вздымалась. Он наблюдал, как Ноа, не сводя с него тёмных, расширенных зрачков, медленно стягивает с него кожаные штаны, а затем и боксеры. Прохладный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи, но жар от тела наездника и его взгляда был куда сильнее. — Не думал, что у нас с тобой случится именно так — снова прошептал Финн, его пальцы вцепились в одеяло. Ноа не ответил. Он сполз с кровати, опустившись на колени на ковёр. Его руки мягкие, но уверенные легли на бёдра Финна, затем скользнули выше, к основанию его напряжённого, пульсирующего члена. Финн зажмурился, чувствуя прикосновение. Сначала это были лишь пальцы, нежно обхватившие его, скользящие вверх-вниз, изучающие каждую прожилку, каждую реакцию. Потом он почувствовал тепло дыхания. Мягкие, чуть приоткрытые губы коснулись головки, не поцелуй, а скорее лёгкое, дразнящее прикосновение. Язык, влажный и шершавый, лениво провёл снизу вверх, выманивая у Финна сдавленный стон. — Ноа — его имя сорвалось с губ Вулфхарда как молитва. Только тогда Ноа принял его в рот. Медленно, неотвратимо, погружая его в сладостное, обволакивающее тепло. Финн взвыл, его рука сама потянулась к каштановым волосам, но не стала толкать, а лишь легла на затылок. Глаза младшего были подняты вверх, и Вулфхард был готов поклясться, что готов кончить только от одного этого вида. Ритм ускорился. Рука Ноа работала в унисон с губами, другой он крепко держался за бедро Финна, впиваясь пальцами в мышцу. Звуки были откровенными и громкими в тишине номера: прерывистое дыхание Финна, влажные причмокивания, сдавленные стоны, которые он больше не мог сдерживать. — Ты прекрасен — выдавил Финн, его тело напряглось как тетива. Волна нарастала где-то глубоко внизу живота. — Ноа, я сейчас... Предупреждение прозвучало слишком поздно, или Ноа проигнорировал его намеренно. Оргазм накатил сокрушительной волной, вырывая у Финна глубокий, гортанный крик. Его тело выгнулось, ноги напряглись, а пальцы в волосах Ноа сжались судорожно. Он чувствовал, как его пульсация передаётся в глотку парня, и от этого бессилия и невероятного наслаждения перед глазами поплыли круги. Когда спазм прошёл, Финн обмяк, чувствуя, как Ноа аккуратно отпускает его. Он открыл глаза, отдышался и тут же потянулся к тумбочке. — Господи, прости, салфетку, секунду... — Зачем? — голос Ноа был хриплым, но в нём снова зазвучали знакомые нотки дерзости. Он поднялся с колен и снова уселся на бёдра Финна, стирая тыльной стороной ладони с уголка губ серебристую каплю. — Я и сам справлюсь. Он наклонился, и Финн почувствовал на своих губах солоноватый, интимный вкус себя и Ноа. Этот поцелуй был медленным, глубоким. Затем Ноа рухнул рядом, его энергия, подпитываемая адреналином и алкоголем, наконец иссякла. Он прильнул к Финну, зарывшись лицом в его шею, дыхание стало ровным и тяжёлым. Финн, ещё дрожащий, какое-то время просто лежал, глядя в потолок и ощущая безумную бьющуюся радость в груди. Потом осторожно, чтобы не разбудить, переодел сонного Ноа в мягкую футболку, уложил на подушку и натянул одеяло до подбородка. — Интересно, что ты вспомнишь завтра — тихо прошептал он, касаясь губами его виска. Ноа уже сопел, беззаботно пуская слюну на наволочку, совершенно не подозревая, как тщательно Финн запомнит каждую деталь этой ночи.