Мал золотник - да дорог.

Я остался в офисе, когда остальные уже давно разошлись. Тишина стояла такая, что слышно было, как за стеной равномерно гудит сервер и где-то вдалеке трещит старый кондиционер. Я сидел за столом, обложенный папками и отчетами, пролистывал документы по прошлым сделкам — будто искал не просто цифры, а некую логику, скрытый смысл, почерк мастера. С каждым листом я всё больше поражался. Соколов умел видеть в цифрах будущее. Каждый контракт — как отлаженный механизм, ни лишней запятой, ни лишнего рубля. Всё выверено, подогнано, будто чертеж инженера, а не финансовый план. Поставщики — только проверенные, материалы — добротные, доставка — строго из соседних городов, чтобы не выходить за рамки бюджета. Удовлетворенно хмыкнув, присвистнул сквозь зубы: — Ну надо же… У него не голова, а компьютер! Всё просчитано, всё под контролем. И себе не в убыток, и людям — в плюс. Прибыль в двести процентов — и никого не обижен. Да он, чёрт возьми, волшебник, а не глава фирмы! Я откинулся на спинку кресла. Глаза уже слепались, строки сливались в одну бесконечную таблицу. Плечи ныли от напряжения, а пальцы словно одеревенели. — Вот блин… — растирая шею вырвалось у меня. — Не хватало только развалиться в первый же день. Я потянулся, хрустнул позвонками и, кряхтя, поднялся. За окном ночь распласталась над городом — в окнах других домов давно погас свет, только редкие огни машин скользили по мокрому асфальту. — Пора домой… — я вздохнул , глядя на часы. — Ещё немного, и метро закроется. Тогда придётся ночевать здесь, на стульях. Аккуратно сложив документы, выключил компьютер, опечатал свой кабинет и направился по длинному коридору. Потолочная лампа мигала, жужжала насмешливо подмигивая моей усталости. Но, проходя мимо кабинета Соколова, замедлил шаг. Из-под двери пробивалась тонкая полоска света. Часы показывали почти половину двенадцатого. — Неужели он всё ещё тут?.. Любопытство пересилило. Сделал шаг, потом другой. На мгновение замер, прислушался — за дверью что-то было. Слышался тихий шорох бумаги, потом глухой, сдержанный голос. Один. Я тихонько постучал. Ответа не последовало. Только тишина, а потом — будто кто-то поспешно захлопнул ящик стола. Я нахмурился. Постоял секунду, потом решительно взялся за ручку. Дверь поддалась без звука. В комнате горела лишь настольная лампа, освещая хаос на столе. Я не удивился — господин Соколов весь день ходил с лицом, словно собирался продать душу дьяволу… но тот отказался. Он явно ломал голову над проблемой: спонсор исчез, проект завис, а вместе с ним — и наша общая зарплата. Если в ближайшее время не появится новый контракт — всё. Финал. Проект накроется строительной каской, репутация фирмы рухнет, а дальше — по накатанной: пресса, суды, вкладчики и банкротство. Владельца будут таскать по судам, а мы с главбухом — гордо пойдём за ним, в качестве свидетелей и жертв обстоятельств. Я передёрнул плечами. (— Не радужная перспектива. Сегодня он представил меня как нового зама. Значит, теперь мы тонем вместе. Командная работа, так сказать.) Соколов стоял у окна, повернувшись в полоборота. Свет уличных фонарей мягко скользил по его усталому лицу. Он смотрел на город, будто пытался найти там ответ, спрятанный между крышами домов. — Простите, — начал я негромко. — Можно войти? Молчание. — Андрей Савельевич, вы меня слышите? — повысил голос я. Он медленно обернулся, прищурился: — Кто это? — Тимофей. Замглавбуха. Сегодня вы меня представляли. — А… — он поморгал. — Почему ещё здесь? Поздно уже. Иди домой. Я посмотрел на часы — без пятнадцати двенадцать. — Поздно — это мягко сказано. Метро закроется через пятнадцать минут. Я не успею даже добежать. Так что, похоже, нам с вами предстоит ночное дежурство. Если позволите, я хотя бы маму предупрежу? — Конечно, конечно, — махнул рукой он. — А то ещё твоя мама мне голову открутит, а братья помогут. Я усмехнулся и снял трубку: — Алло, мам… Да, всё хорошо. Нет, не попал в милицию. Просто останусь в офисе — работа такая. Ложись спать. Целую. Пока. Гудки. Я положил трубку, повернулся к Соколову и сказал торжественно: — Ну-с, господин директор, начнём с очевидного. Включил верхний свет — и невольно ахнул. — Господи… Как можно было за один день так всё перевернуть вверх дном? Я же вчера здесь прибирался! — Прости, — вздохнул он, усаживаясь в кресло. — Я тут весь день голову ломаю: откуда взять денег? Может, у тебя идеи есть? Ты всё-таки ближе к цифрам… — Идеи-то найдутся, — я пожал плечами. — Но сначала надо прибраться и перекусить. А потом уже думать. На голодный желудок мозг работает как старый калькулятор — медленно и с ошибками. Соколов поднял на меня взгляд. Брови — вверх, глаза — с интересом. — Хм… Если вопрос ставится так… Придётся подчиниться. Беру на себя кофейный столик и всё, что вокруг него. — А я займусь другой половиной кабинета. Лады? — Лады. — Тогда начали, — сказал я, закатывая рукава. — И пусть генеральная уборка спасёт нашу фирму! *** Усталые, но довольные, мы вышли на улицу. Ночной Петербург всегда завораживал меня своей сказочностью — неповторимыми линиями архитектуры, мягким светом фонарей, отражающимся в блестящей от недавнего дождя мостовой. Влажный воздух с набережной веял прохладой, принося с собой аромат воды и камня. Мы шли по проспекту в сторону кафе, где даже ночью тепло встречали гостей. Шаги звучали глухо, разговор был негромким, почти шёпотом, — словно сам город не хотел, чтобы нарушали его тишину. И всё же казалось, что этот вечер был каким-то особенным. Обсуждая прошедший день, я признался начальнику, как испугался, когда он представлял меня сегодня. Он усмехнулся и рассказал, что весь день обзванивал старых знакомых по прежним проектам, вспоминая каждого по голосу. Так, слово за слово, мы дошли до кафе, из которого доносился уютный аромат еды и свежесваренного кофе. Вернулись мы в офис сытые, довольные, как две батарейки «Энерджайзер» после подзарядки ужином. Настроение — боевое, язык — без тормозов. Спорили, перебивая друг друга, как старые друзья, шутили, смеялись — одним словом, продуктивный деловой хаос. Прибранный кабинет радовал глаз: всё на своих местах, уютно, тихо, даже диваны будто приглашали — «садитесь, господа, будем решать судьбу мира». Удобно устроившись друг напротив друга, мы перешли к делу, которое давно требовало внимания. — Итак… — начал я, откашлявшись, как оратор перед публикой, — у нас есть проект. Хороший проект. Только денег, которыми мы располагаем, не хватит, чтобы довести его до конца. Нужен кто-то, кто… ну, даст нам их. Я выдержал театральную паузу. — У меня есть одна мысль. Но не уверен, что вы согласитесь. Владелец фирмы нахмурился — так, будто я предложил ему вложиться в производство надувных уток. — Надеюсь, ты не собираешься подключить к этому свою семью? Я, конечно, польщён, но… — Нет-нет, — замахал я руками, — моя семья и так уже пострадала от моих идей. Холодильник пуст, зато ноутбук сияет новыми таблицами! Он усмехнулся. — Ладно, слушаю. — Вы человек умный, — начал я с хитрым прищуром, — всегда подходите к делу с расчётом и подстраховкой. Так ведь? — Конечно. По-другому нельзя. — Вот! А сделки вы заключаете через банк, он ваш гарант, посредник и страховка от форс-мажора. Верно? — Верно. Иначе всё полетит к чёрту при первой проверке. — А если… — я наклонился вперёд, — без посредников? Напрямую? — Не совсем понимаю. Банк и есть посредник. Кто тогда будет отвечать, если что-то пойдёт не так? — Банк, — улыбнулся я. — Только в этот раз он будет играть двойную роль: и вкладчика, и гаранта. Поверьте, они себя застрахуют лучше всех. Им выгодно, чтобы всё прошло гладко. Это как кредит под проценты — но с бонусом в виде стабильности. Я чуть подался назад: — А теперь главное. Надо просчитать проект до копейки: материалы, рабочие часы, зарплаты, мелочи — всё. И, что самое важное, сроки до сдачи дома в эксплуатацию. Это и будет наш срок займа. Директор выдохнул и ошарашенно посмотрел на меня: — Ё-моё… Как тебе это в голову пришло? Почему я сам до этого не додумался? Нахрена мне посредник, если деньги всё равно лежат в банке? Он рассмеялся и хлопнул ладонью по колену: — А ты парень - голова! Так… У нас максимум две недели. Завтра на собрании директоров расскажешь свою идею. — Не-не-не, — замахал я руками. — Я тут человек новый, меня слушать не станут. А вот вы — другое дело. Вас хотя бы не прервут на полуслове. — Ага, чтобы потом все лавры мне достались? — Какие лавры, — ухмыльнулся я, — мне бы аванс не урезали. Просто идея пока сыровата. Надо составить новый проект, который будет выгоден и нам, и банку. Чтобы контракт выглядел, как пирожное из витрины — красивое и заманчивое. Я заговорил, размахивая руками: — Надо описать не только сам объект, но и всё вокруг — инфраструктуру, транспорт, школы, детские сады, больницы. Банк должен смотреть на проект и думать: «Вот это да! Хочу вложиться прямо сейчас!» Директор откинулся на спинку дивана, покачал головой и пробормотал: — Твою ж… А ты точно бухгалтер? Не засланный казачок от конкурентов? Как в такой маленькой головке столько идей? Сначала удивил… а теперь пугаешь. Я довольно ухмыльнулся.