Мал золотник - да дорог.

Утро началось странно. Я проснулся от громких хлопков в ладоши и властного женского голоса: — Так... господа хорошие, подъём! Андрюша, просыпайся. А вы, молодой человек, перестаньте смотреть на меня испуганно, словно я привидение. Бегом умываться — вот я принесла вам новые зубные щётки и пасту. Приводите себя в порядок и садитесь завтракать. В термосе каша, в пакете — пирожки с капустой; кофе себе сделаете сами. Чайник у вас есть, сахар и кофе стоят в шкафчике рядом с документами. Бегом! Андрей, не зли меня с самого утра. Если сейчас же не поднимешься, вылью на тебя воду из графина. Соколов лениво открыл глаза, посмотрел на моё испуганное лицо и расхохотался. — Прости, — сказал он, — забыл тебя предупредить. Знакомься: Мария Ивановна — генерал нашего офиса и, по совместительству, моя бабушка. Все в офисе зовут её «баба Маша». Её и любят, и боятся одновременно. — Очень приятно, — хрипло пробормотал я. А потом — вслух, от неожиданности: — Ааа! Так это вы тот незримый генерал, что строит весь офис даже в темноте? — Доброе утро, молодой человек... — бодро отозвалась женщина. — Андрюша, представь нас как полагается. Я вскочил, пригладил рукой волосы, робко выпрямился и, заикаясь, выпалил: — Простите... Я — Голубев Тимофей Сергеевич, заместитель главного бухгалтера. Со вчерашнего дня... — Какой милый мальчик, — усмехнулась она. — Андрюша... ты с ума сошёл? На работу теперь берёшь несовершеннолетних? Тебя посадят — как пить дать! — Бабуль, перестань его пугать, — вмешался Соколов. — Он и так напуган твоим офицерским тоном. Ещё немного — и он в обморок грохнется. Посмотри на него — бледный как простыня. Пожилая дама с выправкой военного и взглядом фэсбэшника внимательно смотрела на меня, словно сканируя каждое движение. — У моей бабушки юмор хромает, — продолжил Соколов, — но сердце у неё большое и чистое, как небо. Поверь мне, со временем привыкнешь. Сначала все её боялись, но потом привыкли. Бабушка бодро поправила складки длинной юбки, застегнула пуговицу на вязанном кардигане и, развернувшись к двери, громогласно отчеканила: — У вас десять минут. После этого я вернусь... и кто не встанет — увидит небо в алмазах. Она вышла, а я, как вкопанный, остался стоять, словно прирос к полу. — Да расслабься, — тихо сказал Соколов. — Она пошутила. Пара тумаков ещё никого не убивало. — Тумаков? — почти прошептал я. В голове словно включился кинопроектор: кадры предстоящей «экзекуции» промелькнули в моём воображении, похожие на хронику старого фильма. Я сорвался с места , схватил со стола щётку, пасту, и выбежал в коридор. За моей спиной слышался смех Соколова.