Мал золотник - да дорог.

Сознание вспыхивало и гасло урывками, как во сне из которого никак не вынырнуть. В голове мелькали обрывки происходящего — будто слайды старого диафильма. Вспышка — кадр. Кто-то заботливо протирает моё лицо влажным полотенцем. Пытается накормить, тихо что-то шепчет, ласково гладя по голове. Горькое лекарство растекается по языку... Меня тошнит. Тело сводит судорогой от холода — не снаружи, а изнутри. И вдруг — тепло. Что-то, или кто-то, тёплый, как солнце, обнимает меня... В заботливых объятиях чужих рук я постепенно расслабляюсь. Чьи-то губы касаются моего лба... Я словно дома. Чувство защищённости и покоя наполняет меня, рядом с тем, кто так нежно заботится обо мне. В этом добром плену чужих рук хочется остаться навсегда. Я чувствую того, кто рядом... От него исходит безграничная доброта, внимание и что-то ещё...от чего замирает сердце. Такого я ещё никогда не чувствовал. *** Очнулся я в комнате один — как герой дешёвого детектива, без памяти о прошедших сутках. С трудом сел на кровати, чувствуя, будто меня переехал грузовик, а потом развернулся и проехал ещё раз. За окном светило солнце, шелестела листва, где-то вдалеке куковала кукушка. Солнечные лучи играли на стенах, скользили по полу и вспыхивали в зеркале у двери, как будто радовались, что я наконец проснулся. Номер был небольшой, но уютный: две кровати, две тумбочки, а у окна — чайный столик и два кресла, обитые голубым велюром. Вид у них был такой благородный, будто их сделали для графского поместья. На тумбочке возле моей кровати — лекарства, миска с водой и полотенце. Всё говорило о том, что кто-то заботился обо мне. Соседняя кровать была смята, одеяло небрежно свисало, словно обитатель покинул её в спешке. Откинув одеяло, я попытался встать. Ноги дрожали, мир плавал перед глазами, а тело упорно изображало дерево — с корнями вместо ног. Но я всё-таки поднялся, цепляясь за кровать, как утопающий за спасательный круг. На мне были только трусы. Вид, конечно, не для парадного выхода, но выбора не было. Осмотревшись, я заметил сумку у двери и побрёл к ней на дрожащих ногах. В маленьком коридорчике рядом с выходом обнаружилась ещё одна дверь. Заглянул — душ и унитаз блестели так, будто ждали инспекцию. Закрыл дверь, вернулся к сумке, выудил джинсы, футболку и носки. Надел всё это с тем же энтузиазмом, с каким надевают броню перед битвой, и направился к выходу. В коридоре я столкнулся с секретарём Мариной. Она спешила, прижимая к груди несколько папок с документами. Завидев меня, Марина тревожно оглядела, покачала головой с укоризной. — Ох, Тимофей... Ну и напугали вы нас! — сказала она, выдыхая. — Весь вчерашний день и всю ночь вы пролежали без сознания. Если бы сегодня не очнулись... повезли бы вас в городскую больницу. — Сегодня... суббота? — спросил я, стараясь сообразить, какой сейчас день. — Да, суббота. И время почти двенадцать — скоро обед. Хорошо, что вам стало лучше. Андрей Савельевич страшно переживал, даже бабу Машу вызвал из города... Она тут всех нас так построила, будто это мы виноваты, что вы заболели. Стоило нам выехать из города на автобусах — дождь прекратился, но, как назло, догнал нас уже здесь, на турбазе. То, что происходило в городе, — пустяки по сравнению со стихийным бедствием, что разразилось тут. Страшно вспомнить... У меня до сих пор мурашки по спине бегут и волосы поднимаются дыбом. За городом был настоящий ураган! Ветер гнул деревья до самой земли, лёгкие предметы разлетались по территории, как щепки. Ну, сами всё увидите, когда пойдёте в столовую на обед. — Марина, а где все? — спросил я. — Идите за мной, я покажу, — ответила она, слегка улыбнувшись. — Андрей Савельевич будет рад вас видеть, а баба Маша, наконец, перестанет смотреть на всех волком. Ещё немного — и она, кажется, принесла бы кого-нибудь в жертву богам, ради вашего выздоровления. Всю ночь колдовала, варила какое-то зелье, потом поила им. Вас так тошнило... Я тогда подумала: "Что за отраву она ему даёт?" А вот поди ж ты — зелье-то оказалось годным, поставило вас на ноги. Пойдёмте, я быстро отнесу документы в конференц-зал и покажу где столовая. Наверняка все уже там.