Мал золотник - да дорог.

Мы вернулись в номер с пакетами, набитыми съестным так, будто собирались пережить Вторую Мировую. Оказалось, на станции открылся новый ларёк с продуктами — и мы, как два голодных исследователя, немедленно его «открыли» для себя. Правда, внутри меня всё же шевельнулось лёгкое чувство неловкости: заказывал я, а платил он. По всем законам жанра должно было быть наоборот. Но внутренний бухгалтер быстро сдался, потому что на душе был самый настоящий праздник. По дороге обратно мы болтали без умолку, смеялись, он всё время приобнимал меня за плечо, а в какие-то моменты умудрялся ещё и гладить по волосам. Причём делал это так ловко и между делом, будто случайно, но с явно отработанной техникой. Но я был совсем не против. Более того — мне это даже нравилось. На секунду мне показалось, что он ведёт себя как заботливый старший брат из фильмов: мол, «иди сюда, мелкий, я тебя прикрою». Поэтому я расслабился и совершенно не воспринимал его жесты как что-то подозрительное или неловкое. Скорее наоборот — как бонус к удачному походу за едой. *** Я с энтузиазмом раскладывал продукты по полкам холодильника, чувствуя себя почти хозяином жизни, когда вдруг истерично запиликал мой пейджер. Да-да, именно пейджер! Я был тем самым счастливчиком, у которого он был. Старшие братья, конечно, уже щеголяли сотовыми телефонами, но я не завидовал. Этот гаджет тоже внушал уважение. Все, у кого он имелся, автоматически считались серьёзными людьми. Новинка, между прочим! Дорогая, хоть и маленькая. Но мне было по карману: во-первых, братья по очереди оплачивали тариф, во-вторых, мы договорились, что после первой зарплаты я всё возьму на себя. Так что я гордо носил его на поясе, как знак взрослости. И вот — на дисплее мамин номер. Просто так она не звонила никогда. Сердце неприятно ёкнуло: а вдруг что-то случилось? Андрей Савельевич что-то говорил, я машинально кивнул и выскочил в коридор — к ресепшену, к стационарному телефону. Когда вернулся, краем уха услышал шум воды в ванной, но значения не придал. Продолжил разбирать пакеты: что на стол, что в холодильник. Потом подумал, что неплохо бы помыть фрукты… И, как самый наивный человек на планете, без задней мысли направился в ванную. Открыл дверь, шагнул внутрь… и завис. Андрей. Весь в пене. Много пены. Очень много. Она стекала по его мышцам, словно имела на него личные виды. Я перестал дышать. Серьёзно. Организм решил, что кислород сейчас — вещь второстепенная. Через пару секунд лёгкие всё же победили разум, и я шумно, предательски вдохнул. Андрей обернулся, прищурился, раздвинул занавеску… и хмыкнул. Спокойно так. Без паники. Взял душ и смыл с себя пену, будто каждый день ловит людей в таком состоянии. А я стоял. Окаменевший. Как памятник собственной глупости. То, что я видел… мне нравилось. Очень. Это было тело настоящего мужчины. Именно таким я видел себя во сне. Но сейчас было крайне неподходящее время для мечтаний. Я сглотнул, моргнул. Потом ещё раз. Для надёжности. — Простите… я… не хотел… И вообще… закрываться надо! — выдал я, развернулся и вылетел из ванной, как ошпаренный. Захлопнул дверь и сполз по ней вниз, усевшись прямо на пол. — Блиииин… твою ж… Господи… что ж теперь делать-то?.. Зачем я пялился? Стыдоба… Как теперь ему в глаза смотреть?.. — щеки горели, уши пылали, я чувствовал себя спелым помидором с нервным тиком. — Надо извиниться… потом… А сейчас я уйду… куда-нибудь… куда глаза глядят… Я поднялся, положил не мытые фрукты на стол, и вышел из номера в неизвестном направлении, не имея ни плана, ни достоинства, ни малейшего понятия, куда именно иду.