Мал золотник - да дорог.

Сегодня была среда — уже шестой день нашего героического выживания на турбазе. Все трудились, как муравьи: без перерывов, без жалоб и, кажется, без надежды на выходные. Рабочий процесс шёл бодро, громко и местами с трагическим выражением лиц. Я оккупировал место в самом верхнем ряду. Это было не совсем помещение для собраний — скорее мини-кинотеатр, где не хватало только попкорна и надписи «Выход здесь». Ряды уходили вверх от сцены с экраном, и оттуда я видел всех, оставаясь при этом стратегически незаметным. Идеальная позиция: наблюдать, анализировать и не быть втянутым в обсуждение, которое внезапно могло закончиться фразой: «А давай ты этим и займёшься». Ноутбук и чистые вещи мне привёз брательник — по настоятельной просьбе мамы. Именно поэтому она и звонила два дня назад, подозрительно ласковым голосом, в котором читалось: «Ты опять всё забудешь». Я заполнял таблицы, сверялся с проектным планом, сводил дебет с кредитом и уходил в работу с головой, как ныряльщик без акваланга. Думать о чём-то другом времени не было. Да и мозг, честно говоря, был занят важным — выживанием в мире Excel. Но иногда… иногда наши взгляды с Соколовым встречались. И вот тут начинались сбои в системе. Он одаривал меня тёплым взглядом и той самой улыбкой — опасной, как кнопка «Delete». Темп умственного труда тут же падал, мысли разбегались, а я впадал в благоговенный ступор, глупо зависая, как старый компьютер. Внутри меня начинали порхать бабочки, щёки предательски наливались пунцом, а внутренний мир шатался, как табуретка на трёх ножках. С каждым днём трещины становились всё заметнее, заставляя меня сомневаться: а точно ли Андрей Савельевич — просто друг?.. Я изо всех сил старался с ним не пересекаться, не взаимодействовать и не подавать признаков жизни. Но, как назло, жили мы в одном номере. Судьба, видимо, решила поиграть со мной в романтический квест. Под конец рабочего дня мы неизменно сталкивались в комнате. Он приходил позже, я уже тихо переодевался и ложился спать, делая вид, что глубоко и безмятежно существую в режиме «бревно». Но я чувствовал его взгляд. Кожей, спиной, затылком — всем сразу. И продолжал притворяться, что ничего не замечаю. Потому что если я ещё и повернусь… ну, это будет уже совсем другая история. Но, как оказалось, этот день был судьбоносным — для всех и для меня в особенности. В середине дня, после обеда, мы вновь собрались в зале, чтобы продолжить работу, как вдруг раздалась громкая трель мобильного телефона. Звук прорезал тишину, словно чужой голос в хорошо отрепетированной сцене. Андрей Савельевич достал телефон из кармана джинсов. — Алло? Да… хорошо, — он улыбнулся и, убрав телефон, обвёл нас взглядом. — Коллеги, у меня хорошие новости. Наш новый офис полностью очищен, реконструирован и ждёт нашего возвращения. Сегодня я закажу автобусы. Вечером мы отправляемся в город. На сегодня рабочий процесс закончен, собирайте вещи. А завтра мы снова встретимся на работе и продолжим с того места, где остановились. В зале прокатилась волна радостного гомона. Кто-то даже выкрикнул: — Ура! Люди начали расходиться, обсуждая дорогу, город, планы, а зал стремительно пустел, оставляя меня наедине с неожиданным чувством — пустоты и растерянности. «Это значит… — подумал я, — что теперь я буду видеть Андрея только в рабочие часы. А всё остальное время — лишь думать о нём». Почему же мне так не хочется отсюда уезжать?