Мал золотник - да дорог.

После объявления Соколова я, не откладывая в долгий ящик, позвонил домой и попросил Макса — моего третьего старшего брата и по совместительству семейного водителя — встретить меня у Финляндского вокзала. Макс, как обычно, вздохнул так, будто я попросил его тащить рояль на пятый этаж без лифта, но согласился. В Питер мы въехали уже поздним вечером. Город встретил нас мелким, противным дождём, который, казалось, шел исключительно из вредности. Осень в этом году решила не церемониться и заявилась раньше положенного срока — без приглашения, без стука и сразу с грязными сапогами. Слякоть, сырость от бесконечных дождей и серые, без солнечные будни сменяли друг друга, как унылые серии в затянувшемся сериале. День за днём я приезжал в офис и, запираясь в кабинете с Серафимом Генадьевичем, с головой уходил в работу. Мы корпели над делами так усердно, что, казалось, даже кофеварка начала нас побаиваться. Мысли о прошедших днях на турбазе постепенно стирались, словно ненужные воспоминания. Соколов вёл себя подозрительно… прилично. Никаких тревожных звоночков, намёков или двусмысленных взглядов — всё чинно, благородно и до скуки правильно. В общем, всё было как прежде, до нашей поездки в Рощино, когда жизнь ещё не пыталась подкидывать мне сюжеты для дешёвой мелодрамы. Я расслабился и снова начал принимать жизнь такой, какая она есть — без загадочных бонусов, скрытых умыслов и внезапных подоплёк. Просто базовая версия, зато стабильная. После возвращения с турбазы уже на следующий день я созвонился с подругой. Светлана была идеальным собеседником и, что уж скрывать, надёжным другом по сексу. У нас с ней существовало негласное соглашение: пока мы не встретим того самого человека, с которым захочется просыпаться по утрам и делиться новыми идеями, будем иногда встречаться для того, о чём в СССР предпочитали говорить шёпотом, а чаще — вообще молчать. Как-то Света философски заметила: — Это исключительно ради здоровья. Мы, конечно, можем и без этого… но зачем? Мучить себя и свой организм? Так ведь веселее. И в её логике была железобетонная простота: зачем терпеть серые будни, если их можно разбавить чем-то тёплым, приятным и… весьма бодрящим? Почти как чай с лимоном, только эффект интереснее. Я всегда был уверен: Света — это моя личная палочка-выручалочка. Честная, открытая и… почему-то всегда рядом именно тогда, когда жизнь начинала слегка ехидничать. Познакомились мы совершенно случайно, хотя жили в одном дворе. День был символичный — восьмое марта. Я, значит, иду с букетом для мамы, весь такой правильный сын, почти герой семейного фронта… и тут — бац! — с окна первого этажа на меня буквально сваливается девица в состоянии «я вроде стою, но это не точно». В пьяном бреду она убеждала меня, что ей срочно надо домой, но где именно этот загадочный дом, Вселенная решила оставить в секрете. Поэтому я, как истинный рыцарь без коня, но с совестью, притащил её к себе. Извинился перед родителями, уложил эту хмельную красавицу на свою кровать и подумал: «Вот это у мамы праздник получится…» Утром Света очнулась и долго, искренне и со слезой в голосе просила прощения за своё «не совсем праздничное» поведение. Мама напоила её чаем с блинчиками и, провожая, строго сказала: — Не пей больше. А то ещё что-нибудь непоправимое случится. С тех пор мы и общаемся, и дружим, и иногда поддаёмся порывам наших тел — разумеется, исключительно в оздоровительных целях. Чтобы быть бодрыми, счастливыми и… не терять форму. Но в этот раз я пришёл к ней не за утешением и не за лаской — с вопросом. — Как понять, что ты влюблён? — спросил я. Она задумчиво посмотрела на меня, словно перебирая в голове давно знакомые, но всё ещё болезненные мысли. — Если у тебя есть сомнения, — медленно произнесла она, — значит, нужно узнать человека как можно лучше… Начни ухаживать. И в процессе поймёшь: это любовь или всего лишь привязанность. Раньше ведь не просто так существовали долгие ухаживания… На этом этапе многое выяснялось: привычки, характер, взгляды на жизнь… Понимание того, как тебе будет рядом с этим человеком не день и не месяц, а всю жизнь… Она вздохнула и отвернулась к окну. В её голосе появилась тихая горечь. — А сейчас парням нужен только секс… обидно. Такое чувство, будто я им совсем не нужна… Мне стало жаль её. По-настоящему, глубоко. — Светик… не отчаивайся, — мягко сказал я. — Ты обязательно встретишь того самого. Я почему-то в этом совсем не сомневаюсь. Она слабо улыбнулась. — Спасибо, конечно… Твои бы слова — да Богу в уши…