Мал золотник - да дорог.

Второй день начался с бодрящего морозного утра и героического глотка свежесваренного кофе из термоса — того самого, который обжигает губы, но гордо именуется «спасением человечества». Мы мчались по снегу на снегоходах в сторону замершего берега Финского залива, оставляя за собой облака снежной пыли и чувство, что выглядим как очень уверенные, но слегка замёрзшие полярники. Небо раскрашивалось первыми всполохами просыпающегося солнца. Яркие лучи отражались от снега и заставляли жмуриться, словно природа решила внезапно включить прожекторы. Утро обещало быть ясным и безоблачным — идеальным, если не считать того, что нос уже начал подозрительно неметь. Белые барханы из снега тянулись до самого горизонта, сколько хватало взгляда, а морозный воздух искрился, переливаясь в лучах восходящего светила, мельчайшими кристаллами и оседая на воротнике куртки неповторимо красивыми снежинками. Каждая из них, казалось, шептала: «Ты точно знал, куда ехал?» На берегу нас ждали ещё трое. Они уже поставили большой шатёр, внутри которого нас поджидала горячая еда и напитки на выбор — редкое сочетание уюта и счастья в условиях, где даже мысли стынут. Вид этого шатра вызвал у нас примерно ту же радость, что у моряков — маяк, а у котов — открытая банка с кормом. Мы позавтракали, отогрелись, ожили и, вновь оседлав снегоходы, отправились по толстому льду вдаль — туда, где у аккуратно вырубленных лунок нас ждали снасти и инструктор по безопасности, выглядевший так, будто уже видел всё… и даже немного больше. Над лунками установили небольшие палатки, защищающие нас от пронизывающего ветра, который, казалось, был лично заинтересован в том, чтобы мы передумали. Внутри каждой палатки стояла газовая горелка, героически пытавшаяся превратить арктический ад в подобие уюта. Раскладные кресла заботливо накрыли шерстяными одеялами, а вокруг лунки и под креслом постелили плотный коврик — чтобы ноги не превращались в сосульки. Мою обувь признали недостаточно тёплой и без лишних дискуссий выдали валенки. Перед этим, правда, ноги щедро обмотали советскими газетами — видимо, чтобы я не только согрелся, но и духовно обогатился. После чего меня торжественно запихнули в эти гигантские валенки, где мои ступни чувствовали себя как квартиранты в коммуналке. Устроившись в кресле, я получил в руки удочку… и сразу заподозрил подвох. Она была странная: короткая, не больше тридцати сантиметров, без катушки — больше напоминала волшебную палочку для неудачников. Я накинул на плечи одеяло из верблюжьей шерсти, завис над лункой с замиранием сердца и надеждой на великий улов. Прошло сорок минут. Ничего. Вообще. Даже намёка. Даже пузырька. Мне стало скучно, холодно и немного обидно за свою рыбацкую судьбу, поэтому я пошёл проверить, как дела у Андрея. Расстегнув края палатки, я замер. В ведре рядом с ним плескались с десяток маленьких рыбок, бодрых и явно довольных жизнью. Почему-то стало обидно. Очень. — Вот ведь… — с чувством произнёс я. — Видимо, моя лунка ведёт в параллельную вселенную, где рыбы нет принципиально. И где меня не любят. Соколов ухмыльнулся, как человек, познавший дзен подлёдной рыбалки. — Терпение, друг мой. Это тебе не лето. Тут рыбу нужно привлечь. Чем-нибудь вкусным. Вот, смотри… Он достал жестяную банку, обёрнутую варежкой, открыл её — и я увидел… шевелящийся кошмар. Там копошились какие-то насекомые, личинки, гусеницы и, по ощущениям, зачатки моих будущих ночных кошмаров. Я в панике выскочил из палатки, передёргивая плечами, будто по мне кто-то ползал, пытались стряхнуть невидимых тараканов. — Гадость какая! — вырвалось у меня, и я, оскорблённый до глубины души, вернулся к себе. Сел, не раздумывая, высыпал в лунку то, что инструктор называл «чудо-порошком» — сухую приманку, от которой рыба, по его словам, просто теряет самообладание и уважение к себе. Забросил леску и стал ждать. Через десять минут леска дёрнулась. Поплавок нырнул под воду. Я обрадовался, потянул… и тут кто-то с той стороны решил, что это я — добыча. Меня дёрнуло так, что я напрягся всем, чем мог, включая жизненные принципы. Осторожно потянул обратно. — Мне нужна помощь! — крикнул я инструктору. Он зашёл в палатку, взял удочку, и через секунду восторженно воскликнул: — Эх, хорошего ты кита поймал! Если вытащим — сегодня у вас будет рыбный день! И стейки из лосося, и царская уха, и на гриле остатки… Ух ты, как тянет… Э-э-э, нет, брат, ты от меня не уйдёшь! Он тянул, тянул… и в какой-то момент из лунки показалась рыбья голова с открытой пастью и мутными глазами. Голова была настолько внушительной, что он начал подтягивать рыбу за жабры. И тут я окончательно обалдел: это был огромный лосось, почти метр длиной и весом не меньше шести килограммов. — Ого… — только и смог выдавить я. На этом моя рыбалка закончилась. Мёрзнуть больше не имело смысла, да и судьба явно сказала: «Хватит, герой». Мы вернулись на базу и торжественно передали улов в надёжные, профессиональные руки поваров. А я ещё долго поглядывал на свои валенки, подозревая, что именно они принесли мне удачу. Остатки дня мы провели в домике , отогреваясь и поедая блюда из нашего улова.