Мал золотник - да дорог.

Новый день преподнёс нам сюрприз — лютый мороз и метель, сплошным снежным занавесом отгородил нас от всего мира. В такую погоду даже мысль о выходе на улицу казалась безумием. Еду нам приносили официанты из кафе, а мы коротали время так, как умели — вдвоём, в своём маленьком тёплом убежище. Достав с полки книгу Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев», мы устроились на маленьком диванчике у разожженного камина. Огонь тихо потрескивал, искры вспыхивали и тут же гасли, отражаясь в его глазах. Мы читали по очереди вслух, смеялись, обсуждали героев, перебрасывались шутками и снова погружались в историю, будто весь мир за окном перестал существовать. Я слушал голос Андрея — тёплый, спокойный, родной — и внутри всё замирало. Было ощущение, словно мы живём вместе уже не первый год, будто это обычный семейный вечер, когда любящие люди просто рядом, без спешки, без лишних слов. От этой мысли на душе становилось удивительно тепло. Андрюша читал с выражением, наделяя каждого героя своим, неповторимым оттенком голоса. Его лицо менялось, оживало, мимика подстраивалась под характеры персонажей, и это выглядело трогательно и немного забавно. Я ловил себя на том, что смотрю не на огонь в камине и не на страницы книги, а на него. Не дослушав очередную главу, я задремал под вой вьюги, уткнувшись щекой ему в плечо. Он осторожно, чтобы не разбудить меня, переложил меня к себе на колени и, поглаживая по голове, продолжил читать. Его голос окутывал, убаюкивал, успокаивал… и я засыпал с тихой улыбкой, чувствуя себя в полной безопасности. *** В последний день нашего пребывания на турбазе погода словно сжалилась над нами: серые тучи расступились, и из-за них робко, но уверенно выглянуло солнце. Его свет был мягким, почти нежным — как прощальный подарок. Мы переглянулись и, не раздумывая, отправились за лыжами. На лыжной станции было шумно и оживлённо: смех, скрип снега, звонкие голоса. Нам подобрали ботинки по размеру, выдали лыжи по росту — и уже через несколько минут мы, смеясь и подначивая друг друга, мчались наперегонки в снежные просторы. Под редкими, но яркими лучами солнца идеально белый снег серебрился, словно россыпи бриллиантов. Он искрился, переливался, ослеплял чистотой. Мороз щипал щёки, дыхание вырывалось облачками пара, а мы скользили всё дальше и дальше — прочь от людей, от шума, от всего лишнего. Туда, где мир казался первозданным, нетронутым, будто созданным только для нас двоих. Там было тихо. Только скрип лыж, стук сердца и ощущение бесконечной свободы.