Утро всё равно приходит.

Лёгкие касания рук остаются дольше, чем должны, пальцы находят друг друга в темноте без поиска. Поцелуи в лоб и в шею следуют один за другим медленно и тихо, без спешки и без слов, потому что любое слово здесь звучало бы как обещание, а обещаний больше не дают. Тела рядом тёплые и слишком живые для этой ночи, война тянется, как старая рана, и холод от неё не снаружи, а внутри, поэтому прижимаются сильнее, поэтому держатся друг за друга, будто иначе просто рассыпятся. Ночи тяжёлые, сон приходит рывками, обрывается внезапно, просыпаются часто и не сразу понимают где находятся, руки сначала ищут оружие, а потом — друг друга, и иногда находят сразу и то и другое. Греются чужим теплом и волчьими шкурами, в них зарываются лицом до запаха сырости и зверя, так проще пережить мороз и проще пережить воспоминания, потому что иногда хочется не чувствовать вовсе ни холода, ни тепла, ни веса чужого дыхания рядом. Дышат рядом, сначала почти в унисон, потом кто-то сбивается, кто-то вздрагивает во сне, и тогда касаются друг друга плечом, коленом, ладонью неосознанно и без намерения. Утро всё равно приходит, серое и ровное, нежеланное, свет находит их одинаково усталых и молчаливых, чужих самим себе, шкуры становятся тяжёлыми, тепло уходит, руки разжимаются так, будто ничего и не было. Они встают, одеваются, собирают себя по частям, ночь ничего не решила и ничего не исправила, она просто позволила пережить ещё один отрезок пути, и этого должно быть достаточно.