Несоответствия

      Прошло около трех часов. Или тридцати минут — в этом месте время тянулось странно. Пик пытался пробить стену своим ключом, но тот просто проходил сквозь дымку, не встречая сопротивления. Феликс пытался «задобрить» пространство песнями и добрыми словами, но от его пения желтая сторона начинала сиять так ярко, что у Пика пошли пятна перед глазами, а его фиолетовые кристаллы начали расти, угрожая проткнуть крышу. — Хватит! — сорвался Пик. — Твой оптимизм делает только хуже! Ты не видишь? Твоя сторона бесится от твоего фальшивого счастья!       Феликс замер. Его плечи опустились. — Оно не фальшивое, Пик… — Фальшивое, — Пик подошел вплотную к трещине. Его глаза горели опасным багровым светом. — Ты боишься реальности. Ты боишься, что если перестанешь улыбаться, то поймешь, как всё на самом деле паршиво. Что мы — просто тени в чужой игре. Твоя «доброта» — это щит. Но здесь он не работает.       Феликс поднял голову. В его глазах больше не было солнца. Там была обида и что-то похожее на ту самую тьму, которую он так усердно прятал. — А ты? Ты думаешь, ты лучше? Ты прячешься за своей злобой, как за броней. Тебе так проще, да? Никого не впускать, никого не любить, чтобы никто не мог тебя предать, как создатель. Ты просто трус, Пик. Ты боишься, что если станешь мягче, ты исчезнешь.       Пространство между ними задрожало. Трещина начала расширяться, поглощая пол. Воздух стал тяжелым, как свинец. — Мы сейчас оба исчезнем, если не заткнемся, — сквозь зубы процедил Пик.       Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Не от страха, а от избытка энергии. Он чувствовал Феликса. Каждую его подавленную искру гнева, каждый страх не соответствовать образу идеального правителя Фелиции. А Феликс, судя по его ошарашенному взгляду, чувствовал Пика — его бесконечное одиночество и тяжесть короны, которую тот никогда не просил.       Это был резонанс. Тот самый, о котором предупреждала коробка.