Несоответствия

— Чтобы выйти… — Феликс заговорил первым, его голос был тихим и странно спокойным. — Нам нужно не «дружиться». Нам нужно принять друг друга такими, какие мы есть. Без масок. Пик посмотрел на него. Феликс выглядел маленьким в этом огромном пустом пространстве. — И как ты это себе представляешь? Я не стану петь о дружбе. — А я не стану ворчать на весь мир, — Феликс слабо улыбнулся. — Просто… дай мне руку. Пик заколебался. Для него прикосновение было высшим актом доверия, на который он не шел годами. Но марево уже коснулось его ботинок, растворяя реальность. — К черту всё, — выдохнул Пиковый Король. Он протянул руку через трещину. В тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, мир взорвался звуком. Это не была тишина и не была музыка — это был шум шторма и шелест леса одновременно. Пик почувствовал, как в него вливается безумная, неудержимая энергия Феликса. Это было похоже на вспышку сверхновой — больно, жарко, ослепительно. А Феликс вскрикнул, принимая на себя холодный, монолитный покой Пика, его железную волю и глухую тоску. Их цвета начали перемешиваться. Фиолетовый и желтый не дали коричневый, как в палитре красок. Они создали глубокий, благородный индиго, прошитый золотыми искрами. Пик дернул Феликса на себя, сокращая дистанцию. Трещина под ними исчезла. Теперь они стояли в едином круге света. Валет Червей вцепился в куртку Короля, тяжело дыша, его лоб упирался в плечо Пика. — Слишком много… — прошептал Феликс. — У тебя внутри слишком много всего, Пик. Как ты это несешь? Пик не ответил. Он чувствовал, как бешеное сердце Феликса выравнивает ритм под его собственным спокойным пульсом. Он медленно, почти нехотя, положил руку на затылок валета, прижимая его чуть ближе. — Теперь ты знаешь, — глухо отозвался Пик. — А у тебя в голове постоянный шум. Это невыносимо. Как ты вообще спишь? — Я привык, — Феликс шмыгнул носом и отстранился, но руку не отпустил. Они посмотрели по сторонам. Кристаллы исчезли. Желтое сияние погасло. Теперь они стояли на обычном, пыльном чердаке. Возле их ног лежал тот самый деревянный ящик. Он был открыт. Внутри него не было ничего, кроме зеркального дна, в котором отражались они оба — перепачканные в пыли, растрепан ные, но странно… живые.