131 день

Новый день предвещал нечто хорошее. Элла уже заправила кровать, оделась и была готова к выписке. Было странно оказаться в больнице на несколько недель после первого рабочего задания. Девушка требовала выписать ее еще в конце первой недели пребывания, но врачи слишком переживали за ее состояние. Здоровье инспекторов, как и всех штатных сотрудников, ценилось особенно. Большую часть времени Элле нечем было занять себя. Она снова начала читать книги. Бумажные издания ей приносили родители и друзья. Иногда навещали коллеги. Марк заходил почти каждый день, принося с собой букет свежих цветов и немного фруктов. Несколько раз заглядывал Владимир. Старший коллега подолгу беседовал с девушкой и скрашивал ее время интересными рассказами о прошлом отдела психопреступлений. Александр больше не заходил. Его выписали раньше, чем девушку, и он даже не зашел попрощаться. Элла интересовалась у коллег при каждом их посещении, что случилось с капитаном, но те лишь пожимали плечами и объясняли все тяжелой работой. После инцидента с заложниками многое пришлось изменить, заполнить множество бумаг. И найти главного виновника — Лекса, который так и не попал в руки правосудия. Элла обдумывала все это каждую ночь перед сном, каждую свободную минуту, не занятую чтением и разговорами, каждый поход в душ, когда вода словно создавала вокруг нее защитный вакуум. Злилась ли она на капитана? Возможно. С другой стороны, она провалила первое задание, подставила под удар не только себя, но и весь отдел. Она нервно заламывала пальцы каждый раз, когда перед глазами всплывало лицо Лекса, а в горле появлялся знакомый ком, словно его с силой сжали. Это жгло сильнее любого физического увечья. Стрелка медленно подползала к нужному времени, и Элла поймала ее взглядом. Было почти два часа дня. Сегодня она наконец окажется дома. Ноги снова оказались в тяжелых черных ботинках, а на плечи девушка накинула куртку с фирменным знаком отдела психопреступлений. Буква «пси» из греческого алфавита вольготно расположилась на спине Эллы. Словно трезубец, символ указывал на три ответвления их отдела. Отдел вычисления, решения и предотвращения. Три кита современной правоохранительной системы держали на себе весь мир и порядок страны. Элла потрогала вышивку на куртке. Серебряные нити жгли пальцы, будто символ стыдился своего перерождения. «Ψ —психоделический кошмар», — шутили стажёры. Но сейчас шутка казалась пророчеством. Трезубец, когда-то бывший мостом, теперь пронзал спину, как клеймо. «Предвидеть. Уничтожить. Забыть» — шептали швы. Давно забытый оригинал трактовки этого символа потерялся в старых библиотеках архивного отдела. Девушка взглянула на себя в зеркало и выдохнула. Под глазами все еще были темные круги, а само лицо сохраняло бледный меловый оттенок. Она прищурилась и с недоверием оглядела себя. Немного исхудавшее тело и несколько незаживших синяков выдавали в ней пациентку больницы, но горящие молодые глаза кричали, что она уже готова к работе. В дверь постучали. — Войдите! — звонко проговорила она. На пороге показалась рыжеватая макушка Марка, а за ней и белоснежная улыбка, которую он дарил ей каждый раз, когда оказывался в палате. — Ну что, Элла Романовна, готова? — он со смешком называл ее по имени-отчеству. Их схожий возраст не давал им называть друг друга на «вы», но серьезность работы накладывала некую официальность на их общение, что и порождало подобное обращение. Не всегда и чаще в шутку. Его рука была спрятана за спиной, и в ней явно что-то было. — Марк Леонидович, ты что-то прячешь... — она сощурила глаза, всем видом показывая подозрительность. На что молодой человек лишь улыбнулся и достал из-за спины букет. — С выздоровлением! — он протянул ей большой букет белых пионов. Они были без оберточной бумаги, словно он только что сорвал их с клумбы, но Элла знала, что здесь такие цветы не растут. — Я хотел, чтобы капитан их вручил, но он слишком занят для этого, — вдруг добавил Марк. Улыбка Эллы, которая появилась при виде букета, слегка потускнела. — Он мог прийти хотя бы на выписку, — буркнула она, и улыбка совсем исчезла с ее лица. Марк немного потупил глаза в пол, затем поднял их на Эллу и серьезно сказал: — Элла, он спас тебе жизнь. Она посмотрела на него с недоумением и переспросила: — Он спас мне жизнь? Да он даже открытку отправить не захотел, — она сказала это злобно, но только лишь потому, что прятала за словами обиду. Ее собеседник слегка почесал голову и опустил руку с букетом. Пионы теперь грустно смотрели вниз, а не на ту, кому предназначались. Элла вздохнула, ей стало жаль. — Прости, я не хотела злиться на тебя. И на него тоже. Просто он словно забыл о моем существовании. — Он выбрал этот букет, но дарю его я, — Марк пожал плечами и снова поднял цветы, протягивая их Элле. Она неуверенно протянула к ним руки, забирая себе и вдыхая их приятный аромат. — Как он меня спас? — прямой вопрос девушки заставил коллегу снова потупить взгляд. — Извини, Алекс просил не беспокоить тебя расспросами, —Марк вскинул свободную руку, изображая кавычки. ­­— «Пусть восстановится в своем ритме», — с холодным оттенком он процитировал капитана. Элла вздернула бровь. — Это что, тайна? Наверняка все знают, и я имею право. Тем более я пострадала от этого больше всех. Марк прикрыл дверь, сдаваясь под напором Эллы. — Ладно, все равно не отстанешь, — он перешел на полушепот. — Он просто... он очень жестко себя корит за то, что допустил твое ранение. Думаю, ему стыдно смотреть тебе в глаза. А рассказывать, как он вытаскивал тебя из-под осколков окна, а потом часами дежурил у реанимации, пока его самого не увезли на капельницах... Для него это все равно что признаться в собственной слабости. От разнесшихся по палате слов девушка присела. Совсем немного, на край кровати, но это давало ей хоть какое-то чувство опоры. Внезапное признание сжало металлическим обручем ее трепетавшее сердце, оставляя за собой гулкие, быстрые стуки и пронизывающие мысли. Девушка все еще сжимала в руках букет, переводя взгляд с цветов на Марка и обратно. Молодой человек тоже всем видом показывал, что ему было неловко вести этот разговор. Будто колеблясь, он произнес: — Извини, если я скажу еще хоть слово, он меня четвертует. Я и этого не должен был рассказывать. Марк нервно почесывал голову, то и дело поглядывая на Эллу в ожидании ее реакции. Та лишь измученно ответила: — Я понимаю, ничего страшного. Ей оставалось только принять правила этой странной игры. Постичь туманную душу начальника и его загадочный разум было сложнее, но, когда дело касалось ее самой, все средства были хороши. — Передай ему мою искреннюю благодарность, — она мягко кивнула, и Марк наконец выдохнул. — Сама передашь, завтра ведь первый рабочий день после больничного, — коллега снова повеселел и ответил с улыбкой. — Ага, первый день после первого дня, — саркастично сказала она. Марк хохотнул. — Хорошо, что они прислали именно тебя. Ты веселая. Элла улыбнулась в ответ на комплимент и доброе выражение лица парня. Ей тяжело было скрывать сосущий комок чувств, но не хотелось снова напрягать Марка. Тот открыл дверь и с шуточным поклоном пригласил ее пройти: — Пойдемте, миледи. Карета ждет вас. Элла встала с кровати, в последний раз огляделась и снова улыбнулась. Теперь уже искренне. Она сделала нечто наподобие реверанса, который видела в учебниках по истории Средневековья, и вышла из палаты.