Академия скрытых истин

В Академию я возвращаюсь уже одна. Жадно ищу глазами Лив, которую нахожу по другую сторону зала. И чем ближе подхожу, тем яснее становится картина происходящего. Размахивая руками, Том что-то сердито рассказывает Зейну. Наш общий друг печально смотрит на него, легонько похлопав по плечу. Но и Лив выглядит разочарованной. Да что же там происходит? Я проталкиваюсь сквозь толпу, практически дошла до друзей, как вдруг голос Мистера Стоуна привлекает всеобщее внимание. – Дорогие гости! Официальная часть нашего вечера подошла к концу. Впереди вас ждет только музыка и головокружительные танцы! – По залу прокатывается волна аплодисментов. – По традиции, наш вечер завершается последним танцем двух командиров отрядов. Я приглашаю Тома Эванса и Амели Уолтон, а остальные из отрядов могут присоединиться рядом. На ватных ногах я оборачиваюсь к Тому, который уже поймал мой взгляд. Впервые передо мной стоит не соперник, играющий роль бездушного солдата, а растерянный мальчик, у которого отняли любимую игрушку. Не отрывая от меня глаз, Том подходит и протягивает руку. Я натягиваю маску безразличия и касаюсь его холодной кожи. Но ладони будто обожгло огнем. Это чувство невыносимо и прекрасно одновременно. Эванс лишь удивленно приоткрыл рот, но тут же берет себя в руки. Шурша тяжелым подолом платья, мы быстро оказываемся в середине зала. Большая часть отряда вышла к нам. Я невольно выдыхаю, что ребята закрыли нас собой. Крепкая рука сжимают мою талию, и весь воздух из легких исчезает. Том держит меня так, словно боится отпустить. Заиграла медленная музыка, и я наполняюсь ей. Фейерверк эмоций внутри вспыхивает. Как же давно я не чувствовала себя в таком эйфорическом состоянии! Тело помнит танец. Оно изящно выгибается в различных движениях, а Том завораживающе следит за каждым моим изгибом. В зале словно кроме нас двоих никого не осталось. Мы кружим вокруг друг друга, то приближаясь, то отстраняясь. Том прекрасный партнер. Его точно учили танцам, движения были четкими и отточенными, но при этом он старается вложить в них нежность и чувственность. Настает опасный момент. Я делаю разбег и подпрыгиваю, а Том ловит меня и начинает кружить, не отрывая взгляда. Он ставит меня слишком близко к себе, поглаживая большим пальцем мою обнаженную спину. Я напрягаюсь, и поджав губы в тонкую линию, не замечаю, как впустила огонек. «Давай поговорим.» «Нам нечего обсуждать. Уже все выяснили.» Том прижимает меня к себе еще сильнее, отчего я невольно ахаю. Через пару секунд наступит финал танца, и все закончится. Нужно просто потерпеть. – Я боялся сказать тебе правду о своих чувствах. Еще на первом курсе ты вверила нам быть временными врагами. Но только сейчас я понимаю, что мы потеряли слишком много времени зря. Последняя фраза добивает меня. Выворачивает на изнанку. Уничтожает. Ноги перестают держать, а в животе завязываются сотни узлов. Музыка обрывается, и Том не упускает последнюю ноту. В такт ей он разворачивает меня спиной к себе и обнимает обеими руками. Одна из его ладоней замирает на моих ключицах. Дрожащие пальцы мягко скользят из стороны в сторону, и мне приходится прикрыть глаза. Это слишком дурманящее наслаждение. С трудом вырвавшись из его объятий, я пытаюсь глубоко вздохнуть, но он крепко держит меня за локоть, не позволяя уйти. – Почему ты говоришь это сейчас, Том? У тебя был шанс тогда в лесу, но ты потерял его! – Голос мой срывается. Терпение лопнуло. Этот день морально вымотал меня сильнее, чем любая тренировка. – Когда ты оставишь меня в покое? Мне плевать, что кто-то может нас услышать. Сдерживая подступающую истерику, я удерживаю невозмутимый вид и быстрым шагом направляюсь к выходу из зала. Гости продолжают веселиться, отряды шумно что-то обсуждают. Впервые со смерти дедушки мне хочется разрыдаться, будто в последний раз. Я перехожу на бег. Платье сковывает движения, но я продолжаю бежать к своей комнате. Наглец, сидевший в моей голове все эти годы. Вот кем является Том. Я добираюсь до нашего этажа, и жадно хватая воздух, опираюсь на перила, не в силах сделать больше ни шагу. Том бежит следом. Остановившись напротив, он ждет, когда я посмотрю на него. И я снова попадаю в его ловушку. Лицо Эванса искажает гримаса злости и сожаления одновременно. – Все потому, что ты не хочешь оставлять меня в покое! Я удивленно вскидываю на него брови и тоже поднимаю голос. – Какая Тьма тебя укусила?! Это ты вечно цеплялся ко мне! – В этом году провокации были с твоей стороны! Ты бесишься просто так. Постоянно срываешься на мне. Необдуманно вступаешь со мной в драки! Том разводит руками в разные стороны, а мои кулаки сжимаются сами по себе. – Я лишь физически делала первые шаги. Ты вынуждал меня так поступать! – А что я делал? Будь добра поделиться открытием! – Ты смотришь на меня так, словно я та, о ком ты мечтал! – Выпалила я, не понимая, что имею в виду. Тут же закрыв рот и пожалев о сказанном, я вижу, как вытягивается и бледнеет лицо Тома. Он стоит, словно громом пораженный, удивленно моргая. – Что будет, если я скажу, что так и смотрю на тебя? – Он понижает голос, словно боится спугнуть этот момент. – Я не поверю тебе, – Том хочет что-то ответить, но я перебиваю его. – Это ты отверг меня в патруле! Повторюсь, у тебя был шанс, но ты сам от него отказался. Почему я должна дать его еще раз? – Потому что я не хочу побеждать, если тебя не будет рядом! Я была настоящей эгоисткой по отношению к Тому. Но он произносит то, что мне необходимо было услышать. То, ради чего я изменю сама себе. – Но мы враги… – Проклятье, я знаю! – Я дергаюсь не от крика, а от мучения в его голосе. – Каждый день я стою здесь и повторяю себе эту идиотскую фразу, чтобы не войти к тебе. Повторяю, чтобы не задушить смазливого Таиса, когда он только начинает смотреть на тебя. Повторяю прямо сейчас, чтобы не вцепиться в твои губы! Том, прислонившись к перилам, зарывается руками в волосах. Лишь Свет понимает, что сейчас мною движет. Потому что я точно не знаю. Доверившись инстинктам, чувствам и разуму, я вплотную подхожу к Тому. Он тяжело дышит, пытаясь отвести взгляд. Я нежно беру его красивое лицо в свои дрожащие ладони. Сердце бешено колотится и у него, и у меня. Том прикрывает глаза. – Амели… От собственного имени, сорванного с его губ, голову срывает окончательно. Встав на носочки, я касаюсь его губ. Такой мягкий и желанный поцелуй. Том застонал, пытаясь отвернуться. Он борется сам с собой. Но мне мало. – Милая, – поцелуями я избавляю его от возможности говорить, все еще молча умоляя. – Я ведь нарушу то, чего ты просила придерживаться. – Мне нужна была правда о твоих чувствах ко мне. И я разделяю их. К Тьме это все, Том, – я еще сильнее сжимаю его лицо в ладонях, все еще ожидая ответной реакции. И получаю. Том срывается. Исполнив свое желание, он впивается в мои губы. Я разбиваю на миллион осколков и собираюсь заново. По телу разливается приятное тепло, которое быстро перерастает в жар. Жажда Тома, как и моя, с каждой секундой становится все сильнее. Он крепко хватает меня за талию и меняет нас местами. Я упираюсь спиной в холодные металлические перила под натиском сильного тела. Проклятье, какое же идеальное сложение у Тома! Даже сквозь ткань рубашки я чувствую напряжение его мышц. Мы бы и дальше продолжали изучать друг друга, но смех ребят на лестнице заставляет нас оторваться друг от друга. Кто-то шумно поднимается к себе в комнаты. Или нет… Кто-то идет к нам. Том дергает меня за бок и толкает в свою комнату, тихо прикрывая дверь. В коридоре слышатся голоса, и мы напрягаемся, узнав Зейна и Лив. – В комнате ее нет. Зайди к Эвансу. Я широко улыбаюсь, глядя снизу вверх на Тома, который прижимает меня к стене возле двери. – У меня нет доступа в его комнату! Едва слышимый смешок вылетает из моего рта, и его мягко накрывают губы Тома. «Теперь ты так будешь меня затыкать?» «Всегда.» – Как это нет доступа? Вы ведь лучшие друзья! По-моему, тебе надо поговорить с ним. – Том редко пускает кого-то из нас к себе в комнату. Таковы его правила. Я прикусываю нижнюю губу Эванса. «Это тебе за Зейна. Даже лучшему другу не доверился, живя тут в эгоистичном одиночестве.» «С первого курса разрешение есть только у тебя. А вот почему ты не навещала – вопрос уже не ко мне.» Отстранившись от Тома, я ахаю. В голове тут же всплывает картина нашей первой встречи в коридоре, когда он приглашает меня к себе. – Ты серьезно? – Шепчу я, не веря его словам. Даже в полумраке улыбка Тома кажется самым прекрасным произведением искусства, которое я готова рассматривать вечно. – Ты ведь только что зашла сюда первая. А как известно, пребывание без разрешения и ведома хозяина, возможно только использовав дурацкую речь, – горячий шепот Тома обжигает мою кожу. Я прикрываю глаза, утопая в желании рассказать ему все, признаться в том, что терзало мою душу. – Дорогая, давай вернемся на бал. Том и Ами – взрослые люди. Разберутся и без нас, – Зейн отходит от двери. – Они точно наделают сегодня глупостей! Быстрые шаги удаляются. Наконец-то мы можем выдохнуть, и я хохочу, громко и беззаботно. Том подхватывает мой смех, и еще какое-то время мы просто перевариваем произошедшее. – Свет, что мы творим? – Я опомнилась первой, но улыбка все еще играет на моих губах. – Лично я ни о чем не жалею. – Это взаимно. Взгляд Тома, наполненный любовью, желанием и затаенной грустью, разжигает во мне настоящий пожар. Он взмахом руки зажигает длинные свечи на комоде и письменном столе, а сам отходит, снимая с пояса свой меч. – Я видел вас с Таисом. Видел ваш поцелуй, – так вот что за странное чувство посетило меня на прогулке. Я ощущала Тома! – Стоит отдать ему должное, он сказал нужные слова первее, чем я. Вечно опережал меня во всем, что касалось тебя. – Что ты имеешь в виду? Том мрачнеет. Думается, он уже целую вечность не говорил столько правды за раз. – Тогда, на втором курсе… Это я оставил тебе записку, пригласив за Академию, – я удивленно распахиваю глаза. – Я попросил Эмерсона перенести тренировку на час раньше. Быстро его одолев, я ушел переодеваться. Не хотел, чтобы ты видела меня в грязной форме. А он вышел первым и сложил пазл. Догадался, что ты небезразлична мне. – Тогда я сама призналась о записке, желая заставить его ревновать… – У тебя получилось заставить ревновать меня, – Том хмыкает, но, заметив мой растерянный взгляд, хмурится. – Сегодня я ощутил, каково это – потерять тебя. Каково жить с осознанием, что ты выбрала другого. Я рассказал все Зейну и Оливии, и они поддержали меня, такого неудачника. Удивительная парочка, – он присаживается на край кровати. – Клянусь, ничего больнее в жизни я не ощущал. Мне плевать на Таиса. На то, что ты согласилась быть с ним. Это я во всем виноват. Если бы я признался раньше, признался бы в первую нашу встречу… Все было бы иначе. – Почему ты не признался после? Что тебя останавливало? – Потому что ты светилась рядом с ним! Улыбалась ему так, как должна была мне. Я мечтал получить подобные взгляды, но боялся забрать твои мгновения счастья. Ты носишь в себе много боли. И терпишь ее одна. Я думал, Таис может помочь избавить тебя от нее. Проклятый Эванс! Он пробуждает во мне столько эмоций и чувств, которые невозможно выразить словами. Но ведь я такая же, как и он. Только разрушить мое будущее Том не мог, а я – да. Что делать, если ты должна предать любимого человека? Я не знаю. Больше сдерживать слезы не получается. – Амели, что с тобой? – Он подходит вплотную и встревоженно смахивает мои слезы, придерживая за подбородок. – Я сказал что-то плохое? – Нет. Ты говоришь прекрасные вещи. Я бы столько всего сейчас тебе сказала, – очередной всхлип заставляет меня остановиться. – Так скажи. – Завтра решится наша судьба! И это я еще не могу рассказать Тому, что моя семья ненавидит его. – Моя судьба – это ты. Мы не можем друг без друга, разве ты не видишь? – Знаю! – Скинув его руки, разгневанная на саму себя и на обстоятельства, я принимаюсь метаться по комнате. – Но победит лишь один из нас. А я тоже не хочу этого, Том. Я вообще хочу вернуться к дедушке и не иметь никаких забот! Истерика достигает своего пика. Почему я вообще позволила себе разрыдаться? Особенно на глазах у Эванса. А он вновь оказался рядом и крепко обнял. Его объятия. Как же я по ним скучала. Стиснув Тома руками, я упираюсь лицом в грудь. Мы держимся друг за друга так, словно больше никогда не увидимся. Успокаивая, он гладит меня по спине, приговаривая: – Он гордится тобой несмотря ни на что. Ничего не делая или делая все сразу, твой дедушка любил тебя любую: веселую, грустную, счастливую, злую. Слушая шепот Тома, я резко выпрямляюсь. Слова… Они знакомы мне. – Это ты вынес меня из кабинета после известия о его смерти… Ты шептал похожие слова, чтобы я успокоилась. Том кивает, а я так и остаюсь стоять в потрясении. Мне больше не важны запреты и правила. Сейчас я смотрю на человека, о котором мечтала. – Уолтон, тогда в лесу я боялся признаться в своих чувствах. Боялся, что они не взаимны. Боялся будущих последствий. Я поступил как последний идиот, я знаю. Но когда раскрылось, что той девочкой была ты… – Та встреча, хоть и была мимолетной, навсегда врезалась в мою память, – перебиваю я его. – А кольцо стало моим оберегом. Хочешь вернуть его? Он отрицательно качает головой, цокает и надевает кольцо обратно на мой палец. – Нет. Я хочу, чтобы ты никогда не снимала его. Пусть хоть и такая малая, но все же часть меня всегда будет с тобой, – я сцепляю наши пальцы, не желая терять его тепло. – Я не узнал тебя сразу, прошло столько лет. Но все это время искал ту девочку, – Том проводит рукой по волосам, все еще погруженный в воспоминания. – Когда при первой нашей встрече ты стояла, схватив маленькими ручками огромное лезвие, то выглядела как настоящая воительница. Ты уже тогда поразила меня. Внутри всегда жила надежда, что мы еще встретимся. Я думал, наверняка такая опытная девчонка должна будет учиться в Академии Гордейн. Он усмехается, а затем вновь погружается в раздумья. – После нашего первого поединка во время экзамена ты завладела моим сердцем. Точнее, я сам невольно отдал его тебе. Я жил неверием в любовь, но сам погряз в этом чувстве, даже не заметив. Чувствуя интерес с твоей стороны, но понимая, что нам не быть вместе, я вел себя как настоящий идиот. Специально бесил, нападал. Думал, взаимная ненависть оттолкнет нас друг от друга. А когда ты прервала первую попытку поцелуя на обрыве, что, возможно, и было правильно тогда, сказав о временных врагах, я затаил обиду. Все-таки мне не почудилось, что Тома задели мои прошлые действия. Затаив дыхание, я внимательно слушаю его признание. – За лето я пытался забыть твой образ. Но чем больше отвлекался, тем глубже корнями врастали мысли о тебе. Я решил попытать удачу еще раз на втором курсе. И вновь облажался. Винил только себя. Еще как назло в тот день пришла Сессилия, и я сорвался на тебе. Между нами никогда ничего не было, сколько бы она ни пыталась. А затем произошел страшный случай с твоим дедушкой, – я сглатываю горький комок. – Я рвался поехать вместе с тобой, но твой дядя мягко отказал. Согласен, это странно видеть, как главный соперник жаждет быть рядом в такой момент. Прости, что ты увидела смерть одна. Что одна пережила ужасную боль. И тут до меня наконец доходит. Я уверена в своей догадке, но хочу услышать это лично. – Цветы присылал ты? – Я уже не узнаю свой хриплый голос. Лицо Тома смягчается, и он улыбается уголками губ. – Однажды ты сказала, как сильно их любишь. Тогда я удивился, что тебя могут порадовать такие простые жесты, как цветы. Все. Мне достаточно этих слов, чтобы сложить полную картину своего будущего. Нашего будущего. – Том, только благодаря твоему жесту я вернула любовь к жизни. Вновь слезы текут по моему лицу. Я вцепилась в тело Тома, не желая отходить. Больше никуда не уходить. Он нежно гладит меня по щеке, вытирая слезы, а другой рукой придерживает за талию. – Милая, прости меня. Я действительно проклятый эгоист. Но я люблю тебя, – мое сердце выпрыгнуло из груди и окончательно поселилось где-то у Тома. – Я люблю видеть твой убийственный взгляд, который на самом деле – самое прекрасное, что есть на свете. Я люблю смотреть, как ты уплетаешь печенье с шоколадом, не оставляя даже крошек. Я люблю то, как ты даришь шанс этому ужасному миру, принося взамен доброту, – глаза Тома искрятся. Холод в них сменился теплом, в котором я греюсь. – Мне плевать на Академию, на службу, на королевскую семью. И уж точно мне плевать на Таиса. Он не достоин такой удивительной девушки рядом. Я хочу бороться за тебя, чего бы мне это ни стоило. По моим щекам продолжают скатываться слезы, но не слезы печали, а счастья. Я нахожу его руку и, переплетая наши пальцы, прикладываю к бешено колотящемуся сердцу. – Я поцеловала Таиса, чтобы убедиться, что ничего к нему не чувствую. Ничего не екнуло. Не дрогнул ни один мускул. Я отказала ему, потому что люблю тебя, – наглец растягивается в довольной улыбке. Вслух я впервые призналась самой себе, что люблю Тома, по-настоящему люблю, и с души словно упал тяжелый камень. – Том, сколько бы я ни боролась со своими чувствами, сколько бы ни отговаривала себя, не было ни дня, чтобы я не думала о тебе. Даже дедушка чувствовал это. Ты поселился в моем разуме, не желая уходить, – признаваясь, я осознаю, какой глупой была все эти годы. Как мы оба были глупы. И просто смеюсь. – Ты бесил меня только потому, что не был моим. Я ревновала тебя. Обижалась. Злилась. Но не переставала любить. И ты прости меня. – Амели, тебе не за что извиняться, – собственное имя из его уст звучит так сладко. Только Том способен лишить меня трезвого рассудка, просто назвав меня по имени. – Я больше не хочу, чтобы между нами существовали какие-то секреты. Я хочу быть вместе с тобой. – Ох, мой милый Том, – я дополнила бы, что разочарую его, но не могу. Я гребанная трусиха. – Мне нужно извиниться за многое. Ты столько для меня сделал. А я не хотела верить в теплые чувства, причиняя тебе ужасную боль. Не знаю, что нас ждет завтра, но я больше не убегу. Больше тебя не отвергну, обещаю. Я без ума от тебя, проклятый Эванс. Закончить фразу мне не дают. Том рванул с места и прильнул к моим губам. Наш жадный поцелуй наполнен обидами и извинениями, печалью и страстью. Никогда не чувствовала себя такой счастливой. И эта радость опьяняет, я такая лишь рядом с Томом. Ему позволено делать со мной все, ведь завтра я разобью его сердце.